home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2. Есть ли ложность в чувстве?

Относительно второго следует рассмотреть следующее положение: считается, что в чувстве ложности нет. Ведь говорит Августин в книге «Об истинной религии» (33): «Если все телесные чувства свидетельствуют так, как они ощущают, то я не знаю, чего же больше мы можем требовать от них». Таким образом, кажется, что мы не обманываемся чувствами; и, следовательно, ложности в чувстве нет.

2. Кроме того, Философ говорит в четвертой книге «Метафизики» (1010b 2), что ложность надлежит не чувству, а воображению.

3. Кроме того, в не-сложном нет ни истинного, ни ложного, но только в сложном. Но соединение и отделение не принадлежит чувству. Следовательно, в чувстве нет ложности.

Но этому противоречит то, что говорит Августин во второй книге «Монологов» (II, 6): «Очевидно, что мы обманываемся во всех чувствах, обольщаясь сходством».

Отвечаю: следует сказать, что ложность следует разыскивать в чувстве только там, где в нем есть истина. Но истина находится в чувстве не так, чтобы чувство познавало истину, а поскольку от чувственно воспринимаемого оно получает истинное восприятие, как сказано выше (q. 16, a. 2), и это случается благодаря тому, что чувство воспринимает вещи такими, каковы они суть. Поэтому случается, что ложность есть в чувстве из-за того, что оно воспринимает вещи или судит о них иначе, чем они суть.

Но вещь может быть познана, поскольку в чувстве есть подобия вещей, а подобие некоей вещи есть в чувстве трояко. Во-первых, первично и сущностным образом — так в зрении есть подобие цветов, и другого собственного чувственно воспринимаемого. Во-вторых, сущностным образом, но не первично — так в зрении есть подобие формы, величины, и другого чувственно воспринимаемого, общего для всех чувств. В-третьих, не первично и не сущностным образом, но акцидентально; так, в зрении есть подобие человека, но не поскольку он есть человек, а поскольку иметь такой цвет случается человеку.

Таким образом, чувство не имеет никакого ложного знания относительно свойственного ему чувственно воспринимаемого, кроме как акцидентально и в немногих случаях, тогда, когда из-за расстроенности органа оно получает ощущаемую форму неверно; так же как другое, пассивно воспринимающее из-за его расстроенности получает неверно впечатления от активно воздействующего. И так, например, случается, что больным, по причине нездорового языка, приятное кажется горьким. Но относительно чувственно воспринимаемого, общего чувствам, и акцидентального, даже в правильно расположенном чувстве может быть ложное суждение, потому что чувство относится к ним не прямо, но акцидентально, или как последствие того, что оно обращено к чему-то другому.

1. Относительно первого следует сказать, что аффицирование чувства есть его самовосприятие. Поэтому из того, что чувства возвещают, что они аффицированы, следует, что мы не обманываемся в суждении, в соответствии с которым мы судим, что мы нечто чувствуем. Но из-за того, что чувство аффицируется иначе, чем вещь есть на самом деле, следует, что оно порой возвещает нам о вещи иначе, чем та есть; и таким образом мы обмануты чувством относительно вещи, но не относительно самого ощущения.

2. Относительно второго следует сказать, что о ложности говорится, что она не свойственна чувству, так как чувство не обманывается относительного собственного объекта. Поэтому в другом переводе более ясно говорится, что «чувство свойственного ему чувственно воспринимаемого никогда не ложно». Ложность приписывается фантазии, поскольку она представляет подобие вещи даже в ее отсутствие. Поэтому когда кто-либо обращается к подобию вещи, как будто бы к самой вещи, то из такого восприятия следует ложность. И по этой причине Философ говорит в пятой книге «Метафизики» (1024b 23), что о тенях, картинах и снах говорится, что они ложны, поскольку они обладают подобиями вещей, которые не существуют в наличии.

Фантазия — это слово, имеющее греческое происхождение, Фома Аквинский заимствует у Аристотеля, выделявшего в душе особую способность, фантазию, отличающееся от продуктивной способности (то есть того, что мы сейчас называем фантазией или воображением). Фантазия у Аристотеля — это способность, которая сохраняет запечатленные в душе образы предметов (фантазмы), даже когда они не воспринимаются нами, благодаря чему мы способны их помнить.

3. Относительно третьего следует сказать, что из этого рассуждения следует, что ложность не находится в чувстве, поскольку оно не знает истинного и ложного.


Глава 1. Есть ли ложностьв вещах? | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Глава 3. Есть ли ложность в интеллекте?