home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Песня тридцать первая

Путники приближаются к краю глубокого рва, составляющего последний, девятый круг Ада. Немврод, Эфиальт и гигант Антей.

1 Речь, от которой я в одно мгновенье,

Стыд чувствуя, невольно покраснел,

Мне принесла потом и исцеленье.

4 Таким копьем, как говорят, владел

Ахилл: оно смертельно поражало,

И снова роковые язвы тел

7 Одним прикосновеньем заживляло[184].

Мы перешли уже долину бед

И подвигались далее; лежала

10 Над нами мгла: то был ни мрак, ни свет;

Над бездной тьмы там поднималась бездна,

И не могло быть в сумраке полезно

13 Мне зрение, но слух был поражен:

Такой ужасный трубный звук раздался,

Что заглушил бы гром небесный он,

16 И сквозь туман я разглядеть старался

То место, где гремел незримый рог.

Ему внимая, втайне я сознался,

19 Что сам Роланд сильней трубить не мог

В печальную минуту пораженья

Святого, но несчастного сраженья,

22 Где Карл Великий битву проиграл[185].

Едва очнулся я от удивленья

И в даль с усильем вглядываться стал,

25 Как вдруг мне в ту ж минуту показалось,

Что предо мной в тумане возвышалась

За башней башня. Тихо я сказал:

28 «Учитель! Это город, без сомненья,

Я вижу там?» Мне отвечал поэт:

«Обманчиво твое воображенье:

31 Сквозь эту полутьму и полусвет

Не может человеческое зренье

Проникнуть, и тебе я дам совет:

34 Иди вперед, чтоб ближе убедиться,

Как расстоянье может обмануть

Порой наш глаз. Так продолжай свой путь,

37 Но чтоб не мог ты очень изумиться, —

Взяв за руку меня, сказал певец, —

То должен ты теперь же убедиться

40 И истину проникнуть наконец,

Что там не башни видишь сквозь туман ты,

Нет, сын мой, это страшные гиганты,

43 Которые в колодезе стоят,

Погружены от пояса до пят…»

Как постепенно в поле начинает

46 Редеть туман и глаз наш привыкает

Предметы постепенно различать,

Так точно сам я начал прозревать;

49 Но, сознаваясь в тайном заблужденье,

Невольный страх я начал сознавать,

Когда яснее стали выступать

52 Гиганты предо мной на темном фоне,

Как стены замка Монтереджионе[186]

Покрыты рядом башен по углам,

55 Так из колодцев стали видны нам

Громадные, как башни, исполины,

Открытые для глаз до половины,

58 Которым и доныне с облаков

Громами сам Юпитер угрожает.

Сквозь тьму, как сквозь таинственный покров,

61 Передо мной яснее начинает

Обозначаться первый великан:

Я различал лицо его и стан,

64 Часть живота и руки. Поступила

Природа очень мудро, что опять

Не хочет уже больше создавать

67 Таких чудовищ страшных и лишила,

О, Марс, тебя земных твоих врагов, —

И если вечно творческая сила

70 Природы создает еще китов,

Слонов творит, то, рассудивши здраво,

Природы мудрость я признать готов:

73 Лишь только тот жить не имеет права,

В ком действуют повсюду заодно

Ум, злость и сила. Людям суждено

76 Таких страшилищ в мире опасаться:

Никто не может им сопротивляться,

От них найти защиту нелегко.

79 К гиганту стал я ближе подвигаться.

Его лицо так было велико,

Что, кажется, могло бы показаться

82 Не менее верхушки золотой

Над куполом Петра Святого в Риме,

Я задрожал перед фигурой той

85 Представшего гиганта предо мной.

И остальными членами своими

Пугал он также. Если б за спиной

88 Гиганта, погруженного по бедра,

Троим фрисландцам разом бы пришлось

Друг другу стать на плечи очень бодро,

91 То все-таки коснуться б до волос

Того гиганта им не удалось[187]:

От плеч его до дна той ямы скверной,

94 Где он стоял, и меры ж не найти;

То расстоянье пропастью безмерной

Являлось глазу. Молча на пути

97 Остановился я пред великаном.

Он пасть раскрыл и прокричал тогда нам

Слова, но ни единый человек

100 Их не поймет: «Rafel mai amech

Irabi almi!»[188] Он своей гортанью

Безумной и бессмысленною бранью

103 Лишь разрешался только иногда.

К гиганту мой учитель обратился:

«Тень жалкая! Труби в свой рог, когда

106 Свой тайный гнев ты выразить решился.

Труби, чтоб этот гнев утихнуть мог.

К твоей груди привязан этот рог…

109 На собственную шею посмотри ты…

Иль все соображения убиты

В тебе давно, бессмысленная тень?

112 На шее у тебя висит ремень,

А на ремне и самый рог повешен!..»

И мне сказал Вергилий: «Ночь и день

115 Здесь страждет он, для всех бессильно бешен,

И сам себя проклятью предает.

Он совершил когда-то преступленье;

118 О нем ты слышал. Это сам Немврод.

От дикого его столпотворенья

Не понимать народа стал народ

121 И языков узнали мы смешенье.

Не тратя слов, пойдем вперед пока:

Не может никакого языка

124 Он понимать теперь в своем томленье.

Да и его никто уж не поймет».

И совершив затем другой обход,

127 К гиганту мы приблизились другому;

Который мне по своему объему

Казался и ужасней и страшней

130 И поражал громадностью своей.

Не ведал я, чья воля и чья сила

Гиганта так мучительно скрутила:

133 Одна рука привязана к груди,

Другая точно так же назади

Привязанная цепью; цепь сходила

136 От шеи вниз и тяжело пять раз

Вкруг тела великана обвилась.

«Перед тобой стоит титан надменный, —

139 Так мой путеводитель мне сказал. —

С Юпитером, царящим над Вселенной,

Помериться он силами желал,

142 И вот за то наказан здесь, презренный.

Ты Эфиальта[189] видишь пред собой.

Его деянья много прославляли

145 В те времена, когда своей борьбой

Титаны всех богов перепугали.

Его рука, готовая на бой

148 В иные дни и грозная когда-то,

Теперь в цепях, недвижностью объята».

И я сказал поэту: «Если мне

151 Возможно посмотреть на Бриарея[190],

То укажи его мне поскорее».

Поэт сказал: «Здесь близко, в стороне

154 Увидишь ты громадного Антея[191],

Свободен он и может говорить;

Он нам с тобой поможет, может быть,

157 На дно скорбей ужаснейших спуститься.

А тот, о ком ты спрашивал сейчас,

В другом вертепе должен находиться

160 Закованный, и вид его в сто раз

Страшнее Эфиальта…» В то мгновенье

Титан зашевелился и потряс

163 Руками вдруг. Едва ль землетрясенье

Сильнее может башни потрясти,

Как этого чудовища движенье

166 Меня перепугало на пути.

О смерти мысль тогда меня смутила

Сильней, чем прежде; далее идти

169 Не мог бы я, — вся кровь моя застыла, —

Когда б не знал, что связан был титан.

Идти вперед во мне явилась сила.

172 Мы подошли к Антею. Великан

Из мрачного колодца поднимался

На полторы сажени, но скрывался

175 В колодезе его громадный стан.

И молвил мой учитель исполину:

«О, ты, сходивший в славную долину,

178 Где десять сотен львов завоевал,

Где Сципиона слава увенчала

И в бегство обратился Аннибал…

181 О, ты, о ком молва не перестала

Еще доныне громко толковать,

Что мог бы ты победу даровать

184 Сынам земли, сражаясь с ними рядом!

Не откажись помочь нам и спусти

В ту бездну нас, где скован вечным хладом

187 И льдом, Коцит недвижен на пути…

Нет, не смотри на нас суровым взглядом,

Не говори, что мы должны идти

190 К Тифею или к Тицию[192]… Смотри же

Без гнева ты на смертного и ниже

Теперь нагнись. Вот этот человек

193 Еще живет и кончит, вероятно,

Еще не скоро жизненный свой век.

Прославит он тебя неоднократно,

196 Воздаст тебе он похвалу и честь,

Чтоб в светлом мире будущие внуки

Могли твою историю прочесть».

199 Учитель смолк, и, протянув к нам руки,

Гигант Антей (всю силу этих рук

Изведал Геркулес сам в тяжкой муке)

202 И моего учителя взял вдруг.

«Скорей приди теперь в мои объятья,

Чтоб мог тебя с собою вместе взять я», —

205 Сказал поэт. В минуту ту Антей

Мне башней Гаризендой[193] показался,

Когда несется облако над ней.

208 На миг один я так перепугался,

Что всякий спуск другой бы предпочел,

Который бы нас свел в пучину зол;

211 Но проводник наш тихо подвигался

И, наконец, на дно той бездны снес,

Где в пропасти холодных, вечных слез

214 Сам Люцифер с Иудою томился…

Над этой мрачной бездною склонился

Антей недолго: голову вознес

217 И корабельной мачтой распрямился.


Песня тридцатая | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Песня тридцать вторая