home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Песня двадцать восьмая

Девятый вертеп восьмого круга. Призраки сеятелей раздоров и расколов. Магомет, Али, Бертрам де Борн.

1 Бессилен человеческий язык,

Бессилен стих певца для описанья

Всего того, что, подавляя крик,

4 Я увидал — и кровь, и истязанье

Теней, покрытых язвами. Нет слов

Приличных для того повествованья.

7 Наш ум так ограничен, что готов

От подвига такого отказаться…

Когда б собрать всех проливавших кровь

10 В долине Апулийской, что сражаться

Сошлись и гибли от мечей римлян

(Тит Ливий пишет так, и сомневаться

13 Нам нет причин), и их богатый стан

Достался победителям; когда бы

Собрать людей, измученных от ран

16 И бившихся — их силы были слабы —

С Гвискаром[158]; если б вновь теперь собрать

Погибшую при Чеперано рать,

19 Где каждый апулиец оказался

Изменником[159], и, наконец, всех тех,

Чей стан при Тальякоццо разметался

22 И лег костьми и где имел успех

Старик Алар[160], который там являлся

Карателем, перехитрившим всех

25 И без оружья в битве победившим;

Когда б все эти воины могли

Теперь восстать пред нами из земли, —

28 На раны их на трупе полусгнившем

Не с тем бы отвращеньем я смотрел,

С каким глядел на груду страшных тел

31 Девятого вертепа. С меньшей силой

Из бочки льется на землю вино,

Когда пробито в бочке этой дно,

34 Чем кровь лилась из призрака… Унылый

Имел он вид; он даже за могилой

На миг себе покоя не найдет.

37 От подбородка самого живот

Рассечен у него был, и струями

Сбегала кровь. Между его ногами

40 Моталися кровавые кишки

И легкое, и тот мешок, в котором

Там, на земле, до гробовой доски,

43 Питанье переваривалось. Взора,

Исполненного горя и тоски,

При виде столь ужасного позора,

46 От грешника я отвести не мог,

Тогда и на меня взглянул он тоже,

И вдруг, открыв от головы до ног

49 Зияющие язвы, клочья кожи,

Он мне сказал: «Смотри, смотри сюда,

Как сам себя терзаю я всегда,

52 Смотри, как Магомет стал изувечен.

А далее увидишь предо мной

Ты Алия, и у него рассечен

55 Весь череп. Этой казни роковой

Здесь преданы все грешники: на свете

Соблазнов и расколов разных сети

58 Они толпе любили расставлять,

И за грехи ужаснейшие эти

Они должны от тяжких язв страдать,

61 Свой путь по кругу этому свершая;

Когда ж их раны станут заживать,

То их, бичуя вновь и поражая,

64 Меч демонов на части рассечет,

И язвы вновь откроются, зияя.

Но кто ты сам? Ты не спешишь вперед

67 Идти в Аду, как будто бы желая

Мучение той казни отдалить,

Которую успел ты заслужить».

70 «Еще он жив, еще земной он житель,

И не для мук сошел он в темный Ад, —

Так призраку сказал тогда учитель, —

73 Но для того, чтоб в светлый мир назад

Он с опытностью большей воротился,

Я, сам, мертвец, водить его решился

76 Из круга в круг, и все, что говорят

Мои уста, все истинно». Смутился

Рой призраков, и больше сотни в ряд

79 Их легион во рву остановился,

Чтоб рассмотреть, кто я, каков мой вид;

И в ту минуту ими был забыт

82 Весь ужас их съедающих мучений…

«О, ты, сошедший в царство привидений!

Ты, может быть, свет солнечного дня

85 Увидишь скоро вновь, — так от меня

Скажи ты непременно Фра Дольчине[161],

Что если он еще не хочет ныне

88 Со мною здесь соседство разделять,

То чтобы он скорее запасался

Припасами съестными и боялся

91 В горах Наварры гибель испытать…»

Речь Магомета стихла понемногу.

Желая путь дальнейший продолжать,

94 С усилием большим он поднял ногу

И далее отправился. Иной

Явился страшный призрак предо мной:

97 Нос у него был вырван совершенно,

Одно осталось ухо за виском,

И горло перерезано. В таком

100 Ужасном виде вырос он мгновенно

Передо мной, раскрыв кровавый рот,

И мне сказал: «О, ты, кого не ждет

103 Пока к себе ужасная геенна,

Ты за грехи еще не пострадал, —

Тебя в земле Латинской я встречал,

106 Когда меня не обмануло сходство.

Ты надо мной имеешь превосходство

В своей судьбе, и если б ты попал

109 В то место, где спускается долина

Припомни только Пьера Медичина[162];

112 Не откажись — молю я — от труда

(Для той мольбы есть важная причина),

Не откажись, когда придешь туда,

115 Уведомить правдивых граждан Фано[163],

Гюидо дель Кассеро и потом

Еще Анжионелло ди Каньяно,

118 Уведомить обоих их о том,

Что ждет их смерть от хищных рук тирана,

Что, с собственным расставшись кораблем,

121 Насильственно они погибнут в море

На шее с камнем. Вот какое горе

Им впереди придется испытать.

124 И я скорблю об участи их горькой.

Меж островами Кипром и Майоркой

Такого преступления встречать

127 Нептуну, вероятно, не случалось

Среди морских пиратов. Этот тать,

Тать одноглазый, ставший управлять

130 Тем городом, — в котором бы боялась

Тень ближнего собрата побывать, —

К себе на совещанье приглашать

133 Сперва обоих граждан этих станет,

А после их предательски обманет,

Так что не нужно будет с той поры

136 Им ожидать с вершины Фокары[164],

Когда морская буря прекратится,

И воссылать молитвы с той горы».

139 Я отвечал ему: «Все совершится,

О чем ты просишь; все твои слова

Я передам, поверь мне в том, едва

142 На землю я вступлю, но согласиться

Ты должен мне на тень ту показать,

Которая не может созерцать

145 Без горечи стен города». Тогда-то

Он руку наложил свою слегка

На челюсть близ стоящего собрата.

148 И рот его раскрыл, но языка

Тот не имел… «Вот он, перед тобою, —

Ответил грешник мне, — увы! судьбою

151 Лишился он на многие века

Способности людей всех — дара слова».

То был изгнанник. Цезаря сурово

154 Когда-то он умел в том убедить,

Что человек, на смелый шаг готовый,

Не должен медлить, чтобы победить.

157 Его язык был вырван, и дрожащий

Стоял передо мною Курион[165],

В иные дни советы подававший

160 Столь смелые… Объят был страхом он.

Затем я увидал другие муки

Несчастного. Едва скрывая стон,

163 Свои почти обрубленные руки

Или верней — обрубки их одни

Он поднял над собою… «Помяни

166 И Моска ты!»[166] — он крикнул мне с тоскою,

А между тем из двух обрубков рук

Кровь на лицо его лилась рекою.

169 Я отвечал, когда он смолкнул вдруг:

«Увы! Всегда у начатого дела

Конец бывает… Многих мук

172 Причиной для тосканцев были смело

Тобой произнесенные слова.

От них душа всех граждан наболела

175 И род твой сгиб», — прибавил я. Едва

Я замолчал, несчастный осужденный,

Безумием и горем пораженный,

178 Пропал из глаз, и на других теней

Я стал смотреть и пред собою снова

Увидел то, что в памяти моей

181 Живет доныне. Образа такого

Нельзя воображению создать,

И слабо человеческое слово,

184 Чтоб ужас и мой трепет передать.

Передо мной встал призрак безголовый,

Идущий, как другие, в мгле суровой,

187 И, как фонарь, он нес в своей руке

Отрезанную голову. В тоске

Та голова кровавая стонала;

190 Она светильник трупу заменяла, —

То было — два в одном и в двух — один.

Какая сила их соединяла,

193 Лишь постигает высший властелин.

И голову рукою подымая

Как можно выше, будто бы желая,

196 Чтоб каждый звук услышан мною был,

Тень молвила: «Ты, человек живущий,

Сошедший в мир подземных, адских сил,

199 Ты, по вертепу этому идущий,

Случалось ли тебе когда-нибудь

На муки столь же страшные взглянуть?

202 Бертрам де Борн[167] мне имя. Я тот самый

Коварный, бессердечный и упрямый,

Бесчувственный советник короля, —

205 Я клеветник. Лукавя и хуля,

С отцом поссорить сына я решился,

Вторым я Ахитофелем явился,

208 Который Авессалома научил,

Чтоб на Давида он вооружился.

И вот за то, что в мире разлучил

211 Я двух людей, столь близких меж собою,

Я с головой своею разлучен

Навечно беспощадною судьбою…»

214 И далее блуждать пустился он.


Песня двадцать седьмая | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Песня двадцать девятая