home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Песня одиннадцатая

Фотином. Вергилий объясняет Данте степени наказаний в разных кругах и праведное распределение грешников.

1 Мы шли вдоль по обрыву мимо скал,

Поверженных, как каменные трупы,

И подошли к вертепу: изрыгал

4 Он из себя зловония, — и группы

Проклятых душ стонали в нем. Мы шли,

Хватаясь за гранитные уступы,

7 И так как выносить мы не могли

Зловонных испарений, то спасенье

За каменной гробницею нашли.

10 Где надпись увидали в то мгновенье:

«Здесь папа Анастасий заключен,

Что был введен Фотином в искушенье»[58].

13 «Кругом весь воздух смрадом заражен,

И медленней мы будем подвигаться,

Чтоб к смраду понемногу приучен

16 Был ты и я: не станет он казаться

Нам столько отвратительным потом», —

Так молвил мне учитель. «Может статься, —

19 Я возразил, — пока вперед идем,

Ты что-нибудь расскажешь мне дорогой?»

«Да, и теперь я думаю о том», —

22 Я услыхал поэта голос строгий.

Он продолжал: «Смотри, мой сын, вокруг

(И слушал я его с большой тревогой):

25 В три яруса идет за кругом круг

Средь этих скал, один другого шире.

И каждый круг — обитель вечных мук

28 Для падших душ в подземном этом мире,

Но чтоб тебе, взглянув на них, понять,

Что в Небе, в голубом его эфире

31 Пощады им вовек не прочитать, —

Я расскажу, за что их заключили:

Ужасней зла не можем мы назвать,

34 Как ближнего обида. Доходили

До этой цели ложью иногда.

Иль вред через насилье наносили

37 И ближних обирали без стыда.

За этот грех нет в Небесах прощенья.

Обман — порок людей, и был всегда

40 Караем Богом он без сожаленья,

И каждый злой обманщик, каждый тать

Повержен в самый страшный Ад мученья,

43 Куда не сходит Божья благодать.

Знай: в первый круг попали души мрака,

Виновные в насилье, но опять,

46 Так как насилье может быть трояко,

То на три части делится тот круг,

С тройным различьем в грешниках, однако.

49 Насилие людских сердец и рук

Бывает против ближних, против Бога

И против жизни собственной. Вокруг

52 Увидишь ты таких пороков много:

Убийство, грабежей ночных позор.

Вот первый круг, где наказуют строго

55 Насилье против ближних: гнусный вор,

Убийца злой, не пощадивший друга,

В вертепе том томятся с давних пор.

58 А во втором подразделенье круга

Самоубийц и мотов скорбный ряд,

Всех посягнувших смело, без испуга,

61 На жизнь свою, — их поглощает Ад —

Иль на свое богатство, достоянье,

И проливавших слез кровавых яд

64 В те дни, когда любовь и ликованье

Должны бы были в сердце обитать…

А те преступно жалкие созданья,

67 Что стали имя Бога отвергать,

Богохуля, природу оскорбляют,

Те в меньшем круге стали обитать.

70 На проклятом челе их замечают

Клеймо неизгладимое почти

Содома и Кагора[59]. Но бывают

73 Грехи другого рода, и найти

Их можем мы в другом подземном круге.

Запомни те грехи и перечти:

76 Грех сводничества, льстивости услуги,

Татьба, и святотатство, и подлог,

Ложь всякая, когда уж друг о друге

79 Забыли люди думать, и порок

Для них стал всякой доблести заменой.

Есть грех еще — он страшен и жесток —

82 Он — смерть любви: зовут его изменой.

В одной из самых низших адских сфер,

Где стало средоточие Вселенной,

85 Где восседает грозный Люцифер,

Обречена измена вечной казни,

Чтоб казни той был памятен пример».

88 «Учитель, — я сказал не без боязни, —

Ты верное понятие мне дал

О пропасти греха и неприязни,

91 Но ты еще не все мне рассказал.

Я видел много грешников сраженных,

Которых страшный дождик бичевал,

94 Толпу теней, в болото погруженных,

Гонимых ветром, с скрежетом зубов,

Хулящих Небо, мрачных, исступленных,

97 И я о них спросить тебя готов:

Когда над ними кара тяготеет,

То почему ж за мерзость их грехов

100 В тот град, что постоянно пламенеет —

Не заключили их?» Он отвечал:

«Ужель твой ум в безумии темнеет?

103 Иль рассуждать ты здраво перестал?

Философа забыл ты наставленье[60],

Который так грехи подразделял:

106 Невоздержанье, злобы прегрешенье

И скотобесье. Первый самый грех

Не столько оскорбляет Провиденье

109 И потому слабей казнится всех

Других грехов. Когда поймешь ты это,

То ясно разгадаешь участь тех

112 Погибших душ, отторженных от света,

Которых Бог карающий щадил

В сиянье бесконечного привета

115 И в высшие круги их поместил,

Где легче казнь и где сносней мученья».

Невольного восторга я не скрыл:

118 «Ты — солнце, возвращающее зренье!

Ответ твой каждый счастье мне несет,

И мне полезно самое сомненье,

121 Как знание: я вижу в нем оплот…

Еще один вопрос мне разреши ты,

Который мне покоя не дает:

124 За что пути к спасению закрыты

Мздоимцам? Вот что хочется мне знать…»

«Нас учит философия — пойми ты, —

127 Что мы должны в природе уважать

Божественного разума начало

С его искусством; можно доказать

130 По книгам, что искусство подражало

Природе всей: так робкий ученик,

Изведавший науку слишком мало,

133 Копировать учителя привык.

Искусство от Небес родится тоже,

Как внук от деда. Двойственный родник —

136 Искусства и природы — нам дороже

Всех родников, и в нем лишь почерпать,

В своей душе сомненья уничтожа,

139 Мы можем жизнь и жизни благодать.

Мздоимец же идет другой дорогой.

Природу он лишь может презирать,

142 В искусстве не находит школы строгой,

Нуждается в опоре он иной,

И грудь его полна другой тревогой.

145 Однако, в путь; иди теперь за мной.

На горизонте, вижу я, явилось

Сиянье знака Рыб, а в тьме ночной

148 На западе почти уже скатилось

Созвездье Колесницы… Мрак глубок…

Вот яркая звезда на небе скрылась.

151 А нам до спуска путь еще далек».


Песня десятая | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Песня двенадцатая