home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Песня седьмая

Путники спускаются в четвертый круг Ада, где у входа встречают Плутуса. Вергилий его усмиряет, и он падает ниц. Круг, где страдают скупцы и расточители, раскрывается перед путниками. Рассуждение Вергилия о фортуне. Он ведет Данте в другой круг Ада, где тени караются за зверство.

1 [39]

Так грозно адский Плутус зарычал,

Встречая криком нас в своем вертепе.

4 Но мне певец всеведущий сказал:

«Не бойся неожиданной преграды…

Вредить он нам не может… Прочь, шакал! —

7 Он говорил, остановивши взгляды

На демоне: — Молчи и пожирай

Ты сам себя от бешеной досады:

10 Спуститься должен смертный в адский край,

Куда идет по воле Провиденья…

Молчи и злобой внутренней сгорай…»

13 Как мачта корабельная в крушенье

В морскую бездну с парусом летит,

Повергнута, изломана в мгновенье,

16 Пал Плутус ниц, приняв покорный вид,

А мы все глубже в тартар углублялись,

В вертеп, который грешникам открыт,

19 Которым все пороки поглощались.

О, Боже мой! Могу ль я передать

Ряд новых мук, что предо мной являлись?

22 Ужель за грех так можно пострадать?

Как меж собой сшибаются в смятенье

Харибды волны с ревом, чтоб опять

25 Бежать назад, так в вечном исступленье

Должны сшибаться тени меж собой.

Их много здесь, кричащих в озлобленье.

28 Двойной толпой они вступают в бой

И, тяжести огромные бросая

Друг в друга, поднимают дикий вой,

31 С упреками такими отступая:

«Что бросил ты?» «А ты что не бросал?»

И, двигаясь и вновь в борьбу вступая,

34 Ревут, бегут, как моря грозный шквал,

И снова отступают и мятутся,

И снова бой… Скорбеть о них я стал,

37 Успела жалость в сердце шевельнуться.

«О, кто они? Поведай мне, поэт!

Вон там, левей, — иль мог я обмануться?..

40 Толпа духовных лиц… Сомненья нет:

На них я вижу знаки постриженья».

«Знай, все они, — мудрец мне дал ответ, —

43 Свой разум довели до ослепленья,

И грех их — расточительность. Взгляни

На их толпу, на шумное движенье:

46 Здесь гранью полукруга все они

Отделены от области другого

Греха. Ты угадал — в иные дни

49 Тех призраков, чьи головы сурово

Обнажены, — монахами мир звал.

Здесь можешь встретить папу ты иного,

52 Здесь не один погибший кардинал».

«Но как же между ними, мой учитель,

Знакомых лиц пока я не узнал,

55 Которых грех смутил, как искуситель?»

«Напрасно разглядеть их хочешь ты, —

Мне отвечал тогда путеводитель, —

58 Грехи так исказили их черты,

Что лиц их распознать нам невозможно;

И вечно в этом Царстве темноты

61 Сшибаться будут призраки тревожно,

Пока день воскресенья не придет.

Тогда они восстанут осторожно

64 Из тьмы могил, иные сжавши рот

И с сжатою рукою, а другие

Лишенные волос своих. Как мот,

67 Так и скупец, все блага дорогие,

Все радости земного существа

Теряют навсегда. Грехи такие,

70 Как скупость и безумье мотовства,

Приводят к мукам вечного боренья

Без отдыха, без криков торжества.

73 Так гибельны фортуны искушенья,

Хотя за них людской безумный род,

Не ведая в раздорах пресыщенья,

76 Терзается и много крови льет.

Все золото и все богатство света

Людей не избавляют от забот

79 И не внесут покой в жилище это,

Где мук неотразим жестокий гнет».

«Но объясни, — я спрашивал поэта, —

82 О, кто она, смущавшая народ,

Богиня, что Фортуною зовется?

Всех благ земных и всех земных щедрот

85 Из рук ее источник вечный льется».

«Безумцы! Ваш рассудок омрачен,

Вам в заблужденье правда не дается», —

88 Сказал мудрец и продолжал так он:

«Так слушай же ты истинное слово:

Мир видимый едва был сотворен,

91 Как власть уж для него была готова,

Чтоб в мире свет равно распределять,

И эта власть, как сам закон, сурова.

94 Над благами земными наблюдать

Другая власть поставлена; власть эту

Фортуною привыкли люди звать;

97 Богатства и сокровища по свету

Дарит и отнимает вкруг она,

Переходя от холода к привету,

100 Любя то те, то эти племена,

Иль возвышать, иль в грязь топтать бесстрастно.

Фортуны той над миром власть сильна,

103 Сопротивляться стали б ей напрасно.

Вот почему, порой, иной народ

В падении страдает ежечасно,

106 Другой же процветает и живет

Фортуна всех незримо стережет,

109 Как лютый змей, сокрытый под цветами.

Ей ум людской — пути не преградит,

И, властвуя над нашими умами,

112 Она провидит все, она царит

В пределах власти, данной ей. Преграды

Ни в чем ей нет. Вперед она спешит,

115 Как будто ждет там, впереди — награды.

Вот вечная фортуна какова.

Ее хулить нередко люди рады,

118 Ей вслед бросая гневные слова,

Хоть к ней питать должны благоговенье.

Она же под лучами Божества,

121 Не замечая общего хуленья,

Живет среди созданий неземных,

Рожденных в первый день миротворенья,

124 Блаженствует средь радостей иных

И катит шар свой… Далее иди же

К другим теням, чтоб видеть муки их,

127 Которые ужаснее, чем ближе.

Все звезды, освещавшие восток,

Склоняются на западе все ниже.

130 Иди скорей! Нам дан недолгий срок».

И мы границу круга миновали;

Пред нами встал кипящийся поток.

133 Бесцветные и мутные бежали

Потока волны; далее ручьем

Они в болоте гнусном пропадали;

136 Болото это Стиксом мы зовем.

И по пути неровному к нему-то

Мы подошли. Бросая взгляд кругом,

139 Увидел я, — ужасная минута! —

Толпы нагих и бешеных теней,

В зловонии болота вывших люто.

142 Они кусались с яростью зверей,

В клочки одна другую разрывали

Зубами и при помощи когтей.

145 «Они за зверский нрав свой пострадали, —

Сказал певец. — В воде и над водой,

Куда бы взгляды мы ни обращали,

148 Они томятся вечною чредой».

И в тине голоса их раздавались:

«На свете, в блеске жизни молодой,

151 Мы преступленьем только упивались;

От копоти душа у нас черна,

И за порок в болота мы попались».

154 Их жалоба была едва слышна,

Немел язык в их огненной гортани…

Дорогой, что была едва видна,

157 По берегу скользили мы в тумане,

Большую часть болота обошли

И, наконец, в виду зловещей грани,

160 К подножью страшной башни подошли…


Песня шестая | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Песня восьмая