home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12. Является ли синдересис способностью, отличной от других?

1. Кажется, что синдересис есть некая особая способность, отличная от других. Ведь то, что подпадает под одно деление, по-видимому, относится к одному роду. Но в глоссе Иеронима на Иезекииля (1, 6) синдересис перечисляется вместе с гневной, вожделеющей и разумной частями души, которые суть некоторые способности. Следовательно, синдересис есть некоторая способность.

Синдересис — некоторый навык, хранящий аксиоматическое, очевидное начало практического разума, из которого выводятся основы этической, правовой и политической жизни. Это начало формулируется так: «Необходимо стремиться ко благу, а зла избегать». Такая формулировка кажется тавтологией, но Фома Аквинский показывает, как из нее можно, во-первых, вывести последующие положения, исходя из естественных склонностей человека (прежде всего каждая субстанция желает сохранять себя сообразно своей природе, из чего следуют предписания оберегать жизнь; другая склонность — поддерживать свой род и размножаться, из чего следуют предписания относительно брака и воспитания детей; третья склонность связана с тем, что человек является разумным существом и разум предписывает ему поддерживать социальную жизнь и стремиться к истине, особенно относительно Бога, и избегать невежества), а во-вторых, давать оценку более сложным представлениям о том, что мы считаем благом или злом. Также при помощи этого принципа мы можем оценивать нашу совесть: она может часто заблуждаться и создавать иллюзию того, что мы всегда совершаем правильные поступки. В настоящее время в этической философии возрождается интерес к этой концепции Фомы Аквинского.

2. Кроме того, противоположное относится к одному роду. Но кажется, что синдересис и чувственность противополагаются, поскольку синдересис всегда склоняется к благому, чувственность же — всегда ко злому, поэтому обозначается «змеей», что ясно из Августина, в двенадцатой книге «О Троице» (12, 12). Следовательно, кажется, что синдересис, как и чувственность, есть способность.

3. Кроме того, Августин говорит в книге «О свободном произволении» (2, 10), что естественной судящей способности присущи некоторые правила и семена, духовные, истинные и неизменные, и это мы называем «синдересис». Следовательно, поскольку неизменные правила, посредством которых мы судим, относятся к разуму согласно его высшей части, как говорит Августин в двенадцатой книге «О Троице» (12, 2), то кажется, что синдересис есть то же, что и разум. И, таким образом, он есть некоторая способность.

Но против: рациональная способность, согласно Философу (в Метафизике, 1046b 5), имеет отношение к противоположному. Синдересис же не имеет отношения к противоположному, но склоняется только к благому. Следовательно, синдересис не есть способность. Ведь если бы он был способностью, надлежало бы, чтобы он был рациональной способностью, поскольку не обнаруживается у животных.

Отвечаю: следует сказать, что синдересис есть не способность, а навык, хотя некоторые полагали, что синдересис есть некоторая способность, более первичная, чем разум, другие же говорили, что он есть сам разум, но не как разум, а как природа. Для очевидности этого надлежит рассмотреть, что, как выше было сказано (a. 8), человеческое рассуждение, поскольку оно есть некоторое движение, исходит из знания чего-либо, а именно естественно известного без исследования разума, как от некоторого неподвижного начала, и завершается в интеллекте, ведь о том, что мы находим, рассуждая, мы судим посредством начал, по природе известных самих по себе. Установлено же, что как теоретический разум рассуждает о теоретическом, так и практический разум рассуждает об исполнимом. Итак, надлежит, чтобы в нас были естественно вложены как начала теоретические, так и начала исполнимого. И первые теоретические начала, по природе вложенные в нас, не относятся к некоторой особой потенции, но к некоторому специальному навыку, который называется «интеллектом начал», что явствует из шестой книги «Этики» (1141а 7). Поэтому и начала исполнимого, естественно вложенные в нас, относятся не к особой потенции, но к особому естественному навыку, который мы называем синдересисом. Поэтому и говорится, что синдересис побуждает к благому и ропщет на злое, поскольку мы достигаем обнаружения посредством первых начал и судим обнаруженное. Следовательно, ясно, что синдересис не есть способность, но естественный навык.

1. Итак, относительно первого следует сказать, что это разделение Иеронима относится к различию актов, но не к различию способностей. Различные же акты могут относиться к одной способности.

2. Относительно второго следует сказать, что, схожим образом, противоположность чувственности и синдересиса относится к противоположности актов, но не различных видов одного рода.

3. Относительно третьего следует сказать, что такого рода неизменные понятия суть первые начала исполнимого, относительно которых не случается ошибаться, и они атрибутируются разуму как способности и синдересису как навыку. Поэтому мы естественно судим посредством того и другого, то есть и разума, и синдересиса.


Глава 11. Являются ли теоретический и практический интеллекты различными способностями? | Средневековье. Большая книга истории, искусства, литературы | Глава 13. Является ли совестьспособностью?