home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Дни тянулись за днями, недели складывались в недели и проходили мимо, где-то там, очень далеко за окном. Почему-то я избегала всех друзей и старых знакомых, как если бы мне не о чем было с ними разговаривать. Костя тоже не уходил, хотя он институт не забросил, но иногда сильно раздражал неправильными темами для разговора:

— Почему ты так уверена, что твой Керин от тебя мечтал избавиться?

— Потому что он избавился. Потому что не попытался убедить.

— Может, и так. А может, решил, что тебя бессмысленно убеждать?

— Нет, Костя. Если бы он признался во влюбленности, то я бы подумала. Но единственное признание, которое я от него слышала: он уже сотни лет не способен на глубокие чувства.

— А ты сама? Ты способна?

— Хватит об этом! И выметайся уже из моей квартиры!

— Да я хоть готовлю! Без меня ты уже мхом бы давно покрылась!

Костя разозлил, но после я постоянно мысленно возвращалась к этому разговору. Керин Шакка не способен на глубокие чувства — это факт. Но Керину Шакке нравилось держать меня при себе. Ёки принял мой облик, чтобы Керин Шакка его услышал. Мой облик, потому что именно я и была самой яркой его эмоцией. И это его «я привык терять…» — что же это было, если не крик о помощи? Самое настоящее признание, на которое он только способен! Как же я сразу этого не заметила? Это и была его капитуляция, которой я тогда не придала значения.

Поднятию настроения такие мысли не помогали, но еще сильнее напрягала бессмысленность существования. В своем мире я одна из семи миллиардов людей, именно так себя и ощущала, а в том, даже хоть и пробыла совсем недолго, стала участником по-настоящему важных событий! Что бы я делала, если бы осталась там? Надиктовывала его величеству все знания, которые он пока не способен понять, но с таким упоением записывает, помогала бы найти способ навсегда запечатать вход из мира демонов или убеждала бы Шакку, что истинный вред несут только гаки. А ёки и асуры… им нужна только возможность и время для адаптации! И, скорее всего, он меня бы высмеял. А потом, скорее всего, всерьез бы задумался над моими словами. Он назвал мою сделку с демоном «началом новой эры», и я не отказалась бы посидеть в первом ряду, когда эта эра войдет в свой расцвет. Я понятия не имела, чем занималась бы в том мире, но любой пункт выглядел намного более значимым, чем чувствовать себя одной из семи миллиардов бесполезных пылинок.

Депрессия переросла в апатию, но дни тянулись за днями и складывались в недели.

Я начала привыкать. Человек вообще ко всему способен привыкнуть. И даже решила, что пролежу еще пару лет в постели, а потом выйду за Костю замуж — не потому, что люблю, а просто видеть больше никого не хочу. И вдруг он вырвал меня из этой приятной трясины, да так резко, что у меня голова закружилась от событий.

Сначала он что-то трещал и трещал со все возрастающим восторгом, но я пыталась отшучиваться и не обращать внимания. Возможно, Костя просто вышел на новый этап из нашей общей депрессии. Но когда в мою квартиру явился Дмитрий Александрович, и они уже вдвоем на полном серьезе начали обсуждать, не выдержала. Подлетела к ёки, схватила за плечи и со злостью затрясла:

— Что ты творишь?! Ты же плел нам про смысл своего существования! Ты же решил помогать людям!

— Это и есть помощь, Оля, успокойся.

— Причинять зло?!

— Это добро. Добро всегда связано со свободой выбора. Ты это тоже когда-нибудь поймешь. Костя уверен, что не сможет быть счастливым, так почему ты не даешь ему права рискнуть? Это его решение!

Я теперь перекинулась на друга, но ярость вмиг улеглась — стоило только представить, что его не станет. Совсем не станет.

— Костя, не делай глупости. Ты просто умрешь! Даже демоны погибают при переходе, а ты обычный человек!

— А что их делает демонами, Оль, кроме названия?

— Ты спятил! Ты умрешь! Просто так умрешь! Это самоубийство, и я тебе не позволю!

Костя посмотрел на Дмитрия Александровича и ответил мне серьезно:

— А это не тебе решать. И твоя помощь мне не требуется. Он уже два раза это делал, поэтому сможет подсказать мне нужный момент и цвет воды. Дальше уже я сам. Завтра вечером поезд, мы вдвоем едем к морю. Ты можешь к нам присоединиться или остаться здесь — только в этом твой выбор, Оль.

Когда Дмитрий Александрович ушел, я не выдержала и разревелась. Даже в ноги ему бросалась и умоляла подумать хотя бы полгода. Если за полгода ничего не изменится, то в день весеннего равноденствия можно будет попытаться. Конечно, я на самом деле так не думала, мне важно было его остановить прямо сейчас. Даже Дмитрий Александрович сомневался, что человеческое тело вообще способно на такой переход! Костя не спорил, но и ничего не отвечал. Его решение было непоколебимым. Никакие аргументы не помогали. Ведь он даже не видел тот мир! Что сделала с ним Тайишка, что ради нее он готов рисковать собственной жизнью, да еще и с такой низкой вероятностью успеха?

На следующий день он даже сумку не собрал: взял только документы и паспорт. Я за всю ночь глаз не сомкнула, а в этот самый момент, когда он уже обувался в прихожей, потеряла последнюю надежду.

— Ладно, Оль. Возможно, я просто плашмя упаду в воду, и тогда уже послезавтра ты сможешь надо мной вдоволь насмеяться. Но сейчас… обними?

Слезы текли непроизвольно. Я на ватных ногах подошла к нему, взяла за руку и прошептала: «Ха-а-ашиф-ф». Через секунду он рухнул на пол. Заклинание усыпления сознания работало, но я бесконечно устала, даже чтобы обрадоваться. Когда очнется, то будет винить меня в эгоизме, пусть. Но его решение было слишком поспешным. За полгода мы найдем какие-нибудь способы укрепить тело, будем собирать информацию. Тогда пусть и перемещается, но я физически не могла позволить ему умереть прямо сейчас.

Кое-как перетащила его на диван, позвонила Дмитрию Александровичу и соврала, что Костя передумал. Тот не поверил, но все равно ничего не мог сделать. Я сидела на полу рядом с другом и время от времени гладила его по волосам. Возненавидит, проклянет, когда проснется. А я снова разревусь и признаюсь, что сделала это необдуманно. Потому что и сама бы хотела быть такой же смелой, но не смогла. Но он никак не должен был остаться крайним! И если уж я всю эту кашу заварила, то на мне и надо было проводить эксперименты. Эта мысль огрела своей внезапностью. Позвонила на вокзал — поезд уже отправился. Похоже, что сама судьба хочет, чтобы мы отложили это решение на полгода. Мы ведь протянем полгода, Костик?

Он пошевелился, распахнул глаза, резко сел. Но к этому моменту я уже поняла, что буду говорить — теперь нашлись аргументы. Если переход человека в другой мир возможен, то именно я должна это сделать, а там уже найти способ вернуть ему Тайишку. Но Костя обескуражил холодным:

— Сначала решил, что мне показалось. Нет, я надеялся, что ты не выдержишь и позовешь, но столько времени прошло, и я начал сомневаться.

Я ошарашено смотрела в глаза Кости, которые стали карими, вместо привычных серых.

— Керин?..

— А кого ты еще призывала моим заклинанием?

Задохнулась, запуталась в мыслях. Мне ведь даже в голову не пришло, что тем же заклинанием я в прошлый раз привела Шакку в свой мир! Да я вообще толком ни о чем не думала!

С трудом поднялась на ноги, он тоже встал. И я не знала, что сказать человеку, которого надеялась встретить лишь через полгода, а еще вернее — никогда.

— Ольга, почему ты так удивлена? — он улыбнулся. — Я правильно понимаю, что это признание о капитуляции, а не повод просто поболтать? Потому что у меня очень дурной характер, уж поверь. И он стал за последнее время только хуже.

— Капитуляции?.. — я никак не могла собраться. — Керин, я… Как там Тайишка?

— Я лишил ее эмоций. Тайишка не выдерживала.

— В каком смысле?

— Сначала она рыдала, потом молчала. А потом залезла на дозорную башню, но, к счастью, Марушка приглядывала за ней и успела перехватить. Тогда Тайишка сообщила, что в ее родном мире не осталось никого, кто стоил бы любых ее усилий. По совету Марушки я и лишил Тайишку эмоций. Сейчас она не счастлива, но и не несчастна.

Все так просто вставало на свои места! Меня никто эмоций не лишал и прыгать из окна я не собиралась, но я тоже не была ни счастлива, ни несчастна. Я уже и забыла, как может биться сердце и как легко появляется улыбка на лице, даже когда совсем не собираешься улыбаться:

— Кажется, я знаю, как решить проблему Тайишки. Конечно, сначала придется вернуть ей чувства.

Он сделал еще шаг ко мне:

— Хочешь вернуться домой?

— Кажется, ты перепутал определения, но… да.

— Навсегда?

— Если будешь отпускать меня иногда в Тайишку, когда я начну тосковать по родным.

— Я буду отпускать. Разве я хоть когда-то не делал того, что ты просила?

Он тихо смеялся, я смеялась в ответ. Передо мной стоял Костя, но в каждом слове я слышала любимые отголоски.

— Тогда по рукам, Керин Шакка. Мне не терпится увидеть корону на голове Софима.

— Так ты только из-за этого?

— Нет. Еще я думаю, что ты любишь меня. Вот этим своим окаменевшим сердцем, но зато ровно настолько, насколько умеешь. Без меня ты не сможешь, как Тайишка без Кости, я вынуждена пойти навстречу из чистого милосердия.

— Какая-то странная у тебя капитуляция. Я просто очень сильно соскучился. И еще зол, что ты ушла. И собираюсь отомстить тебе за свое плохое настроение. Без тебя в доме стало тихо, я вернул эмоции всем своим слугам, чтобы стало хоть чуть-чуть громче, но все равно было тихо. Вряд ли я вкладываю в слово «любовь» тот же смысл, что и ты.

Теперь он уже положил руки мне на талию и притягивал к себе. Я не могла не обнимать его в ответ:

— А мне плевать на терминологию. И плевать на то, что все-таки придется научиться читать. Сейчас я дождаться не могу, когда же ты начнешь мне мстить.

Он поцеловал меня губами Кости, я закрыла глаза и открыла их уже в других объятиях. Подняла голову вверх, вдохнула полной грудью и рассмеялась. Наконец-то все стало правильно! Каждая сущность принадлежит какому-то миру, но не каждой посчастливилось сразу родиться в правильном месте.


* * * | Допустимая погрешность некромантии | Эпилог