home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

В свое время Найта Фарлага, сына министра и аристократа с бесконечно длинной родословной, называли самым молодым Мастером Снадобий, проча блестящее будущее в научной карьере. Однако проклятие, которому он подвергся вскоре после свадьбы, едва не поставило крест не только на его профессиональной деятельности, но и жизни. Несколько лет оно медленно, но верно тянуло его в могилу. Поначалу Найт сопротивлялся, но потом сдался.

Тогда он стал самым молодым ректором в истории Лекса. Папа-министр похлопотал, чтобы дать сыну хоть какое-то занятие и причину жить. Но по-настоящему его спасла нечаянная встреча с Тарой Роук, которая приехала в Лекс искать правду о своей погибшей матери. И только через какое-то время они узнали, что их судьбы переплелись задолго до первой встречи.

К любимому делу – улучшению старых рецептов снадобий и созданию новых – Найт вернулся, как только проклятие пало и у него снова появились силы работать в лаборатории. С тех пор он регулярно пропадал там на несколько дней, а то и недель, забыв обо всем на свете. В такие моменты Тара с пониманием устранялась, занимаясь сначала учебой, потом работой, а позже – детьми, и давала мужу возможность полностью погрузиться в мир исследований, расчетов и экспериментов. Она знала, что как только он закончит, на какое-то время снова станет примерным мужем и отцом, посвящающим все свое время семье. До следующего приступа вдохновения.

В этот раз Найт тоже на несколько дней переехал в лабораторию, где работал, ел и спал. Почту ему исправно доставляли вместе с завтраком, но в момент творческого порыва он ее упрямо игнорировал. Невскрытые конверты копились в его кабинете. Тара позволяла себе вскрывать только те, что были адресованы им обоим.

В субботу утром двадцать восьмой вариант рецепта наконец продемонстрировал требуемые свойства, спровоцировав торжествующий возглас хозяина дома. Переписав рецепт начисто, Найт разлил образец по флаконам и должным образом подписал каждый. Потянулся, разминая ноющее тело: с каждым годом сон на диване в лаборатории давался все тяжелее. Оглядел царящий вокруг беспорядок и остановил взгляд на чайнике с остывшим чаем, который подали к завтраку и пока не забрали. Холодный чай он тоже любил, особенно летом, поэтому наполнил себе чашку и сделал несколько глотков. Поморщился, придя к выводу, что холодный чай и давно остывший – не совсем одно и то же, и наконец вышел из лаборатории, собираясь найти жену. Он умирал от желания поделиться с ней очередным достижением. На его счастье, Тара разделяла его страсть к снадобьям. И хотя она не обладала его талантом создавать их, легко могла поддержать разговор и понять рассуждения. Найт считал это крайне ценным.

Однако первой ему повстречалась не жена, а дочь – десятилетняя Марита. Та, радостно хохоча, заставляла маленького вупи ловить солнечных зайчиков посреди коридора. Крошечный круглый комок шерсти пищал, прыгал, кувыркался через голову, приседал, как заправский охотник, снова прыгал, падал и тут же вскакивал, демонстрируя неиссякаемую энергию.

Найт остановился, упирая руки в бока и недоуменно глядя на переливающийся серебром мельтешащий маленький ураган. Когда он последний раз выходил из лаборатории, ничего подобного в его доме не водилось.

– И откуда взялось это чудо? – пряча улыбку, нарочито строго поинтересовался он.

Марита на секунду отвлеклась от игры, обернулась к нему, тут же изобразила на лице – почти точной копии материнского – недовольную гримасу и отвернулась.

– Кто вы, мужчина? Я вас не знаю! – сообщила она тем непередаваемым тоном, каким дети обычно пытаются копировать взрослых.

– А, вон оно как, – с пониманием протянул Найт. – Намек понятен.

В отличие от Тары, относящейся к его «творческим загулам» с пониманием, Марита каждый раз дулась на отца, когда он, по ее мнению, забывал о ней.

Найт присел на корточки, вытянул руку вперед, призывно шевеля пальцами, как ножками неведомого существа, и издал приглушенный звук, каким обычно подзывали вупи. Тот тут же потерял интерес к зайчику, которого все равно не мог поймать, и принялся охотиться на более крупную и интересную добычу. Добыча далась неожиданно легко, после чего принялась его гладить и почесывать за ухом, от чего пушистый малыш окончательно забалдел и заурчал.

Марита обиженно скрестила руки на груди, надулась и привалилась спиной к стене. Найт подхватил вупи, потерявшего волю от ласк, на руки и почти полностью скопировал ее позу, привалившись к стене рядом с дочерью.

– Ну, прости меня, – повинился он. – Ты же знаешь, я нечасто так делаю…

– Ты все время так делаешь! Четвертый раз в этом году, – ворчливо возразила Марита. – Ты свои кастрюли и пробирки больше меня любишь…

– Ни в коем случае! – возмутился Найт. – Ты даже представить себе не можешь, как сильно я люблю тебя, маму и близнецов.

– Тогда почему ты запираешься в своей лаборатории и забываешь про меня? – проныла Марита, поднимая на него глаза, наполненные вселенской скорбью. Карие глаза и почти черные волосы она унаследовала от него.

– Я про тебя помню, даже когда там запираюсь. Но это моя работа. И иногда она требует много времени и моего полного внимания. Когда-нибудь у тебя тоже будет работа, какое-то дело, которое будет тебя так увлекать, что тебе будет не до меня.

Марита с сомнением нахмурилась, но возражать не стала. Пока ее могло увлечь только чтение, но и то только на пару часов, никак не на сутки.

Но злиться на отца она долго не умела, поэтому сменила гнев на милость, повернулась к Найту и принялась тоже гладить вупи, который и так растекся по большой мужской ладони теплой лужицей незамутненного счастья, свесив по бокам короткие ножки.

– Зато пока ты там сидел, мама разрешила мне завести Соло. Красивый, правда?

– Ослепительно, – хмыкнул Найт. – Кстати, а где мама?

– На пляже, с близнецами. У них пикник.

– А ты почему здесь одна?

– Я не одна, я с Соло! – возразила Марита, посмотрев на него как на дурачка. – И мне не нравится, когда близнецы кидаются песком, а на пляже они больше ничем не занимаются. Особенно когда тебя нет.

– Ну, теперь я есть, так что мы можем пойти к ним вместе. Что скажешь?

Марита важно кивнула и уже повернулась, чтобы бежать к лестнице, но едва не уткнулась в беззвучно подошедшего лакея.

– В чем дело, Эрл? – поинтересовался Найт, уже предчувствуя, что ответ ему не понравится.

– Почта, сэр, – улыбнулся молодой слуга. – Ждет вас в кабинете. Ждет уже давно. И ее очень много.

Найт поморщился, но все же передал Соло Марите со словами:

– Милая, ты иди вперед, а я на пять минут заскочу в кабинет, посмотрю почту и потом сразу к вам присоединюсь, хорошо?

Марита всем своим видом дала понять, что ей этот план не нравится, но все же протянула снисходительное: «Ладно», и вприпрыжку поскакала к лестнице, качая вупи на руках.

Почты действительно оказалось очень много. Десятка два конвертов разных размеров и цветов лежали на небольшом подносе на краю его письменного стола. Найт подхватил поднос и нож для писем и переместился с ними на широкий подоконник огромного окна, выходящего как раз на пляж.

Внизу Тара в легком летнем платье сидела на большом покрывале, раскинутом у самой кромки песка на максимальном удалении от воды. Найт непроизвольно улыбнулся. Жена не могла знать, что он закончит работу именно сегодня утром, но все равно как будто ждала его. Если бы не ждала, разместилась бы ближе к воде: там, где нравится ей. Найт, с детства страдающий водобоязнью, никогда не приближался к шуршащим по песку волнам. С тех пор, как эти самые волны вынесли прямо к его ногам бездыханное тело утонувшей матери.

Двое мальчиков-близнецов четырех с половиной лет без остановки бегали вокруг покрывала, действительно время от времени ногами подкидывая песок в воздух. Тот наверняка летел во все стороны. Найт приоткрыл окно, чтобы слышать их звонкий смех. Так, разбирая почту, он мог чувствовать себя ближе к семье, по которой действительно очень соскучился.

Он постоянно поглядывал в окно, пока руки проворно вскрывали конверты привычными движениями. Потом глаза быстро пробегали текст письма, и каждый раз Найт делал мысленную пометку: «Ответ может подождать».

И только когда он добрался до письма Ланы Лерой, происходящее за окном на несколько минут перестало для него существовать. Звуки исчезли – и смех детей, и шум прибоя – а Найт провалился в прошлое, в глухой холодный подвал, в котором остался один на один с сумасшедшей женщиной, на годы превратившей его жизнь в кошмар и собиравшейся сделать то же самое с Тарой.

Никто никогда не верил в то, что он говорил о случившемся там. Найт откинул бывшую жену боевым заклятием к бассейну. Та ударилась о высокий бортик, но мгновенно выпрямилась, собираясь ответить. А потом вдруг вскрикнула от неожиданности. Найт успел рассмотреть лишь бледные руки, обхватившие ее вокруг талии и опрокинувшие в бассейн. Он хорошо помнил еще один крик, прерванный всплеском воды, а вот действительно ли видел хвост, на мгновение мелькнувший над водой, поручиться не мог. Одно он знал наверняка: кто-то утащил его сумасшедшую бывшую жену под воду. Она так и не смогла вынырнуть. Но что именно произошло в бассейне он не знал: боялся воды, а потому не смог заставить себя подойти и заглянуть. Лишь когда прошла пара минут и стало понятно, что его битва закончена, отправился наверх, к Таре.

Все считали, что Аманда упала в бассейн после его удара и сразу захлебнулась, потому и не выплыла. Тара никогда не спорила с его версией, считая, что ему так проще справляться с мыслью об убийстве некогда любимой женщины, но он знал, что она тоже не верит ему. И со временем перестал настаивать. Постепенно события того дня стерлись из памяти, похороненные под новыми впечатлениями, а их с тех пор у него была масса.

И вот сейчас они всплыли на поверхность, как всплывают утопленники. Потому что смутно знакомая девушка написала: «Я видела вас во сне. Видела, как русалка, живущая в бассейне в подвале сгоревшего дома Блэков, схватила вас и утащила под воду. Возможно, вам грозит опасность. Пожалуйста, свяжитесь со мной, если хотите знать больше».

Письмо было написано почти неделю назад. Сердце Найта забилось в истерике, ладони мгновенно вспотели. Он перевел взгляд на жену, по-прежнему беззаботно проводящую время на пляже с детьми. Только в этот раз Тара словно почувствовала его взгляд и обернулась на окна кабинета.

Руки написали ответ быстрее, чем Найт успел все обдумать. Не желая ждать сутки, пока письмо пройдет по почте, он велел немедленно доставить его курьером в Столичную Королевскую Академию. После чего плюнул на остальную корреспонденцию и пошел к семье. Ему требовалось срочно почувствовать ладонь жены в своей руке и услышать рядом детский смех, чтобы заглушить леденящий сердце навязчивый плеск воды, эхом отражающийся от голых холодных стен подвала.


Глава 16 | Ментальный факультатив | * * *