home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Восточный Предел

Её Высочество Афина планировала лично возглавить отправляемый на север корпус, но вынуждена была задержаться из-за продолжающихся дипломатических переговоров. Её присутствие, как гаранта переговоров, не подлежало пересмотру, поэтому в качестве командира экспедиционных сил был назначен всё тот же Блазиус Лепид, передавший полномочия по наведению порядка в Восточном Пределе сиру Кастору.

Первый эшелон имел численность всего в четыре тысячи человек — свободных войск у Афины было куда больше, однако она хотела получить как можно более мобильное соединение. Однако с кавалерией и с лошадиным племенем на Востоке нынче было тяжко — ополчение нобилей в основном перестало существовать, все три легиона центральных графств были пехотными, так что ударного кавалерийского отряда не получилось, а получилась просто посаженная на коней пехота.

К тому же авангард шёл налегке — без обозов, с припасами на заводных конях. Опять пришлось изощряться, потому как магазинная система снабжения в сторону северных уделов и раньше была не особо развита, а с началом беспорядков практичные имперские граждане изрядно вымели запасы.

Весьма кстати пришлась продукция «Китежгородского телегостроительного завода» — Афине удалось выторговать себе почти все телеги, произведённые в мастерских российской базы. В отличие от обычных они развивали куда большую скорость, а значит не тормозили войско. Взамен имперцы обязались везти с собой не только свои припасы, но и кое-какой запас топлива для дальнейшего развёртывания российских войск. А чтобы запасливые новоримские граждане не наложили лапу на заманчиво выглядящие металлические бочки, на них спешно рисовали имперскую аквиллу, гербовую аббревиатуру I.P.Q.R и грозные надписи «Собственность Императора!» и «Воровство карается смертной казнью!».

Учитывая, что на магазинах снабжения писалось ровно то же, возникали сомнения в подобного рода предупреждениях.

Правда, генерал Вершинин чётко и недвусмысленно выразился, что если российское топливо будет расхищено, то экспедиционный корпус рискует остаться без поддержки армии РФ. Принцесса Афина горячо заверила, что такого не произойдёт, а виновные в случае чего будут немедленно казнены.

Впрочем, сухопутное снабжение в любом случае выглядело не самым лучшим вариантом на дальней дистанции. Выход нашли в снабжении посредством речных судов — несмотря на отличные имперские дороги, Новый Рим всё-таки был чрезвычайно велик, а водные перевозки всегда много дешевле сухопутных.

Железнодорожную ветку от Китежа до ближайшей судоходной реки ещё заканчивали, как и обустройство какого-никакого, а порта. Корабли и команды пока что решено было взять имперские — в счёт долга, так сказать. Правда, чем дальше, тем меньше были довольны римляне таким неограниченным кредитом, но приходилось терпеть, потому как стоило только представителям РФ заикнуться о компенсации, как заикание нападало на имперцев.

Слова «5000 (пять тысяч) фунтов золота» производили поистине магический эффект.

Однако, снабжение по реке всё равно оставалось перспективой, а не текущей реальностью — постройка с нуля более чем пятидесятикилометровой железнодорожной ветки от Китежа до Тонгари оказалось делом не простым, даже с учётом того, что тянули пока только одну колею. А ведь дальше надо было перейти из Тонгари в Иоферу и подниматься уже по Великой на север.

Готовился и второй основной эшелон экспедиционного корпуса — ещё десять тысяч имперской пехоты при поддержке летучего российского отряда на пикапах и БТРах. Три соединения, в каждом девять «тойот» и один БТР-82 — итого сто двадцать человек. Ещё сорок человек — операторы БПЛА, связисты, медики, авиакорректировщики и просто советники.

По российским меркам — так, небольшая поддержка в виде двух неполных рот. Однако Афина каждую «тойоту» считала, как минимум, за полнокровную кавалерийскую алу по уровню воздействия на противника, а БТР даже за две. Итого — почти десять тысяч «механизированной кавалерии»!

Придумала такое определение не сама принцесса — подслушала у одного из федералов, вложенной иронии не заметила и название ей понравилось.

Впрочем, всем сухопутным силами ещё предстояло добраться до Дорпата, а первой из войск федерально-имперской коалиции выступила русская авиация. Кстати, в среде российских военных данную коалицию вошло в моду именовать не иначе как ФИАр (федерально-имперская армия), загадочно хмыкать и украдкой рисовать загадочные для имперского (и высшего командного) глаза аббревиатуры F.I.AR.

Но участие авиации на первом этапе оказалось довольно ограниченным — аэродром в Надежде уже вовсю осваивали, но там планировалось разместить только «супер тукано» и вертолёты, а истребители-бомбардировщики и штурмовики от Китежа до северных границ Империи доставали только с подвесными баками. Однако применять эти машины РФ жадничала, потому как перебрасывали их, предполагая столкновения с мощной боевой магией, а немного прояснив ситуацию, стали держать лишь на всякий пожарный случай, предпочитая не тратить зря моторесурс.

Предполагающиеся же в качестве основной рабочей машины «супер тукано» ещё только осваивались пилотами. Да, вместе с ними у Росгвардии выдернули и какое-то количество обученных экипажей (целый один в количестве двух человек), но требовалось иметь хотя бы двойной комплект пилотов. Дело облегчалось тем, что «супер тукано» был не только лёгким противопартизанским штурмовиком, но и в первую очередь учебно-боевым самолётом.

Причём так сложилось, что осваивающие «тукано» пилоты поголовно оказались старше основного лётного состава, и речь тут даже не о трёхсотлетней волшебной лисе Нарсиваль. Просто для их пилотирования решено было привлечь с материка боевых лётчиков, которых планировали уволить из рядов ВКС по причине предельно допустимого возраста. Для пилотирования тяжёлых реактивных самолётов они действительно не подходили, зато вот для дозвуковых лёгких штурмовиков их сочли вполне годными.

Вертолётная группировка в Надежде уже была развёрнута, но их опять же пока не применяли — расстояние до противника всё-таки было великовато. Поэтому вертолётчики больше занимались набором опыта в полетах по малознакомой местности, а кое-кому вообще пришлось осваивать новые машины. Ничего выдающегося, на самом деле — всего лишь «изъятые» из гражданской авиации лёгкие «еврокоптеры», которые предполагалось использоваться для транспортировки небольших боевых групп. В условиях, когда один пехотинец с автоматом, как минимум, ровнялся сотне местных солдат, даже пятёрка солдат могла стать достаточно серьёзной силой.

Так что первый удар по Орде нанесли не самолёты или вертолёты, а беспилотники.

Новейшими «кречетами»[8] на Светлояре пока что даже не пахло, так что в дело вступили чуть менее новые «фламинго»[9]. В Китеже базировалось целых три машины, две из которых помимо разведывательной аппаратуры были оперативно вооружены парой ФАБ-250.

Однако первый удар оказался не слишком эффективен, ведь Орда продолжала продвигаться на юг мелкими отрядами. Беспилотники проредили четыре отряда, уничтожив до двух сотен диких, но чаще пары вылетов за сутки делать не могли, не говоря уже о том, что тяжёлые разведчики были нужнее по основному профилю.

Поэтому бомбы заменили на два контейнера УПК-23-250 со спаренными 23-миллиметровыми пушками и перешли к тактике разведки и попутного беспокоящего огня по выявленным крупным скоплениям врага. Такой подход оказался более оправданным. Теперь беспилотниками сначала собирали разведданные, а затем по ситуации атаковали, не опасаясь зря потратить боекомплект.

Точнее самих-то бомб было не жалко — на складах того же Анклава их была масса. А бомбы сороковых-пятидесятых от годов от современных отличались лишь тем, что подвешивались на три «ушка», а не на два и потому с ними требовалось провести отработанную ещё со времён Афганской войны операцию — надпилить лишнее «ухо» и сбить кувалдой. Но вот потратить обе бомбы и затем столкнуться с хорошей целью, которую было нечем атаковать, было весьма неприятно. Пушечно-пулемётный огонь в этой связи смотрелся куда привлекательнее — выпустил полсотни снарядов, потом ещё полсотни, и ещё, и ещё.

Сначала предполагали взять стандартную вертолётную ГУВ с тремя четырёхствольными пулемётами — одним ЯкБ калибра 12,7 миллиметров и двумя ГШГ калибра 7,62 миллиметров, рассчитывая на повышенную плотность огня, но затем от подобной идеи отказались. Из-за бешеной скорострельности эти три пожирателя патронов, лишь по недоразумению названных пулемётами, имели боезапас от силы на полминуты огня, а одна только пустая ГУВ весила больше снаряжённой УПК-23-250. Попытки как-то облегчить гондолу, путём изъятия части вооружения также успехом не увенчались. Да к тому же ещё и в процессе необъяснимо исчез один ГШГ, а в разведбатальоне столь же необъяснимо пулемёт точно такой же модели откуда-то появился.

Разборку двух сержантов и одного прапорщика аэродромной службы со старшиной разведчиков как раз застал лейтенант Коваль, шагавший с рюкзаком за спиной к новому месту службы.

После некоторого обдумывания, Георгий предложение Вяземского о переводе всё-таки принял. Если для артиллерии и правда целей было немного, то вот разведчики явно на Светлояре обосновались плотно и надолго, будучи всё время при деле. А это означало, что…

— Да идите вы на фиг, мой это пулемёт! — старшина Новиков казался оскорблённым и возмущённым до глубины старшинской души. — Да если хотите знать, болезные, то он у меня был с самого сотворения мира! Что, профукали имущество и решили самого богатого в округе раскулачить? А вот это видели?!

Однако вместо фигуры из трёх пальцев старшина продемонстрировал комплект из трёх документов — книгу учёта вооружения и военной техники, ведомость и опись имущества в оружейной комнате.

— Вы смотрите, смотрите! — продолжал бушевать Новиков. — Там всё написано!

— А чего это опись тёплая, будто только напечатанная? — едва ли не на автомате выдавил явно обалдевший от такого напора прапорщик.

— Да потому что я её от сердца оторвал, вот почему!

— Слушай, разведка, ну откуда у тебя четырёхствольный авиационный пулемёт может взяться? Ну, не бывает его у сухопутных!

— Правда, что ли? — притворно изумился старшина. — А, может, к спецуре сходим? У них на одной «рыси» как раз ГШГ в модном обвесе и даже с коллиматорным прицелом. Или нет, давайте лучше к техномансерам — у них один из роботов как раз с такой четырёхстволкой есть.

Аэродромные Новикову не поверили, но всё же вынуждены были ретироваться, смущённые столь яростным отпором и тем, что в отличие от разведчика инвентарный номер пулемёта переписать поленились. И теперь им просто было нечем крыть. Ну, разве что матом. Но подобным смутить старшину было практически невозможно. А ещё у него был довольно острый слух.

— Куда это вы там меня послали, а? — крикнул стоящий на крыльце казармы Новиков. — Сами пропёрлись, а я виноват, а меня на хер посылаете. А вас, между прочим, туда же пошлют, если этот свой пулемёт не найдёте! Так что обнимемся и дружно, от чистого сердца, простыми словами пойдём мы все на хер большими шагами!.. Здравствуй, артиллерия. Ты по какому вопросу? Если к командиру, то Серёга ещё с дипломатического раута не вернулся.

— И тебе не хворать, крепкий хозяйственник. Два момента. Первое — я теперь не артиллерия, а как и вы — разведка. Второе — значит пока расположусь и буду командира ждать, дабы ему представиться. Покажешь, где у вас тут свободно?

— Вах, дарагой! — всплеснул руками Новиков. — Так ты пополнение! Круто, круто. Заходи, не стесняйся, у нас в теремке места много… А ты на какой взвод? Стрелковый?

— Не, я на танковый, — ответил Коваль, проходя в казарму. — Слушай, а ты правда у летунов пулемёт украл?

— Раз на танковый, то здесь останешься. Это хорошо, — резюмировал старшина. — А то Руслан у нас, как перепил в тот раз дешёвого пойла, так теперь говорит, что пить — это харам. И не пьёт. А я один пить не хочу — я ж не алкаш. А пулемёт я не крал, нет в армии слова «украли».

— Ага, есть слово «пролюбил», — хмыкнул Георгий. — Так как же ты его добыл?

И указал на расстеленную в бытовке плащ-палатку, на которой лежал разобранный ГшГ, от чистки которого визит аэродромных, видимо, старшину и отвлёк.

— А это не я, это командир договорился, — доверительно сообщил Новиков. — Лично с полковником Курбатовым.

— Выгодно хоть?

— А то ж! Причём обе стороны считают, что круто наварились. Нам — пулемёт, а товарищу полковнику — трофейная секира с серебряной гравировкой, которую мы ещё после разгрома дворянского ополчения затрофеили.

— Так разве ж это выгодно? — усомнился Коваль.

— Да у нас таких колунов… Дёшево, в общем. И совершенно легально.

— Что ж ты тогда на тех троих так круто наезжал?

— Если б эти три молодца, рожденных с одного яйца, были в курсе нашей бартерной сделки, то не задавали бы таких албанских вопросов, — снисходительно сказал Новиков. — Уж у своего-то командира могли бы поинтересоваться, не? А так — сразу засуетились, видать, есть за ними какие-то грешки. Вот и поделом — будет им наука. Учишь их, учишь… А они всё никак, блин, не научатся.

— Лааадно… И зачем Сергею вообще авиационный пулемёт?

— А пулемёт нужен для нашей багги.

— А её вы у кого отжали? — хмыкнул Георгий.

— А её мы получили абсолютно честно, в рамках пополнения техники, — оскорбился старшина. — Не всё ж нам на подножном корму-то воевать…

— Ладно, ладно, не отжали, а получили… Так зачем четырёхстволка-то? Какая, блин, разница местным мечникам — обработают их с темпом стрельбы шестьсот выстрелов в минуту или шесть тысяч?

— А ты не скажи, лейтенант, — наставительно поднял палец Новиков. — Мы-то в отличие от… некоторых багги уже испытали. И выяснили, что если на ней гонять под сотню кэмэ и стрелять, то даже в большую цель попадает не так уж и много пуль. Шестьсот на шестьдесят — десяток маслин в секунду. Всего лишь! А у этой вундервафли будет сразу сотня. Быстро наскочили, резко пульнули, гарантированно поразили цель и свалили. Тактика, ёпт!

— Так, Саня, поправь меня, если я в чём-то ошибся. У вас есть багги, четырёхствольный пулемёт, эльфийка и танки, один из которых огнемётный. Так?

— Истинно так, — величаво кивнул Новиков.

— Тогда вопрос: вы точно подразделение российской армии, а не цыганский табор?

— Дядь Саша, я всё выучила!..

Из канцелярии выбежала девочка в ярко-жёлтом платье с гривой чёрно-красных волос, радостно размахивающая руками. Ковалю тут же бросились в глаза большие звериные уши и вертикальные зрачки.

— Молодец, Семёнова! — похвалил её старшина, потрепав девочку по голове.

— Это кто? — заинтересовался Георгий.

— Это? Это Мия — дочка Таньки нашей, фельдшерицы. Мия, поздоровайся с дядей Жорой.

— Здрасте.

За истекшие месяцы маленькая коян научилась весьма бойко болтать по-русски, а с переводом Татьяны в батальон поселилась с ней же в казарме, в одном из дальних кубриков.

— Здравствуй. А фельдшер у вас тоже кошкодевочка? — полюбопытствовал Коваль.

— Нет, она у нас немного отмороженная, — фыркнул старшина и неожиданно перестал дурачиться. — Студентка она бывшая. Наши Таньку из плена вытащили, ну и Мию заодно. Девка — кремень. Уж на что у нас командир против баб в армии, а всё-таки принял… А что? Мы такие. Нам лишь бы человек был крутой, а что слабый пол, так это Бог создал всех неравными, а вот сержант Калашников уравнял людей и богов. Так, Семёнова! А давай-ка проверим, как ты всё выучила!

Мия радостно мяукнула, когда старшина торжественно водрузил её на табуретку в бытовке.

— Ну, Семёнова, — потёр руки Новиков. — Жги.

Девочка внушительно прокашлялась, явно подсмотренным у кого-то жестом, и звонко пропела:

Когда меняяя не станет

Свинарник строоойте сами

Из тех камней!

Их называют кир-пи-ча-ми,

Цемент лежит за баней —

Его водой залей!

Когда момент настанет,

Цемент вдруг твёрдым станет —

То запускай свиней…

И поросят — детей свиней.

В природе так бывает —

Свинья свинью рооожает…

СВИНОВОРОТ СВИНЕЙ!

Ооо!

Коваль хрюкнул.

Старшина сказал «Йес!» и презентовал Мие пачку печенья, которую достал из кармана разгрузки. Девочка с радостным писком куда-то убежала вместе с законной наградой.

— Мне сказали учить её русскому и чтоб без матерных частушек, вот я и учу, — невозмутимо пожал плечами Новиков. И затем быстро добавил, — Вяземскому ни слова.


Восточный Предел | 2018: Северный ветер. Том 1 | Восточный Предел