home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



10

На то, чтобы заснуть, у меня опять уходит несколько часов. Для жителя Манхэттена здесь очень тихо. Я все-таки умудряюсь задремать, но меня тревожат кошмары. В самом ярком из них я вижу женщину с фотографии из ящика Вивиан. Я смотрю в эти потерянные глаза, а потом понимаю, что уставилась в зеркало.

Я и есть женщина с фотографии. Мои волосы метут пол, мои глаза цвета грозового неба смотрят на меня.

От этого открытия я просыпаюсь и сажусь на кровати. Я едва могу перевести дыхание, а моя кожа покрыта испариной. Мне хочется в туалет. Стараясь не разбудить остальных, я нашариваю фонарик и новые ботинки. Выхожу на улицу и надеваю их, а потом смотрю на ночное небо. Я успела забыть, как оно здесь выглядит. Оно чище, чем в городе, тут нет вечного сияния реклам и миллиона самолетов. Небо похоже на холст, залитый темно-синей краской и усыпанный звездами. Луна почти у горизонта и прячется в леса на западе. Вид прекрасен, и я даже хочу его написать. Наверное, это прогресс.

В душевых я нажимаю на выключатель. Люминесцентная лампочка потихоньку загорается, и я иду в ближайшую кабинку. Кстати, ту же самую, где мы сидели с Вивиан той страшной ночью и где она меня подбадривала.

Меня и по сей день удивляет одна вещь. Я пришла в душевые в одном настроении, а ушла из них в совершенно противоположном. Сначала я была в ужасе. Я считала, что мое тело предаст меня миллионом способов. А вот на обратном пути я чувствовала одну сплошную радость. Я вцепилась в Вивиан. Я была счастлива. Я была жива.

Вспоминая это, я вздыхаю. Собираюсь выйти из кабинки, но вдруг слышу, как открывается дверь. Сначала я подумала, что это Тео. Глупая, грустная мысль, но почему бы и нет, многое в этот вечер повторяется, и мы оба снова здесь.

Я смотрю в щель и вижу девушку. Длинные голые ноги, светлые волосы. Она стоит у раковин и смотрится в зеркало. Я тоже в него смотрю, немного сдвинувшись внутри кабинки. Замечаю темные глаза, курносый нос и заостренный подбородок.

Я резко выхожу из кабинки и окликаю ее по имени:

– Вивиан?

Я понимаю, что ошиблась, еще до того, как она оборачивается. У нее не настолько светлые волосы. Загар темнее. Наконец, я вижу бриллиантовую сережку в ее ноздре. Та блестит и переливается.

– Это еще кто? – спрашивает Миранда.

– Никто… – Я не договариваю, поймав себя на лжи. – Девочка из лагеря. Я ее знала.

– Вы меня до смерти напугали.

Я верю ей на все сто процентов. Я напугала еще и себя. Я смотрю вниз и вижу, что вцепилась в браслет с птичками. Они гремят. Я заставляю себя разжать пальцы.

– Извини, – говорю я. – Я устала и запуталась.

– Не спится?

Я киваю:

– А тебе?

– И мне.

Она говорит как будто бы непринужденно, но я сразу понимаю, что это ложь. Я хорошо угадываю, когда кто-то врет. У меня были отличные учителя.

– Все в порядке?

Миранда кивает, но где-то на середине движения кивок превращается в покачивание. Я вижу, что у нее покраснели глаза и все еще блестят от слез щеки.

– Что случилось?

– Меня бросили. Первый раз, кстати. Бросаю всегда я.

Я подхожу к раковине и поворачиваю кран. Из него начинает литься холодная, приятная вода. Я смачиваю бумажное полотенце и прижимаю его к щекам и шее. Чувство просто прекрасное. Холодная вода испаряется от жары, от капелек воды остается приятное ощущение.

Миранда смотрит на меня, беззвучно умоляя о поддержке. Я вдруг думаю, что это тоже часть моей работы, и я к ней не готова. Но я знаю, что такое разбитое сердце. Даже слишком хорошо.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – отвечает Миранда. – Мы не то чтобы там серьезно… Мы встречались вроде как месяц. И я понимаю. Я уехала на шесть недель. Он хочет повеселиться летом.

– Но…

– Но он бросил меня по смс. Какой козел так поступает?

– Он тебя недостоин, – говорю я.

– Но он мне нравился. – На глазах Миранды блестят слезы. Она не плачет, а вытирает их кулаком. – Обычно все не так. Обычно мне наплевать на парней, которым нравлюсь я. Но не в этот раз. Вы, наверное, думаете, что я ребенок.

– Я думаю, что тебя обидели. Но тебе станет легче. Ты вернешься из лагеря, он будет с какой-нибудь…

– Шлюхой, – говорит Миранда.

– Именно. Он будет с какой-нибудь шлюхой, и ты даже не поймешь, чем он тебе вообще нравился.

– И он пожалеет, что бросил меня. – Миранда смотрится в зеркало и улыбается. – Я буду отлично выглядеть с загаром.

– Вот это бодрость духа. А теперь – марш в коттедж. Я скоро вернусь.

Миранда идет к двери и машет рукой. Она исчезает за дверью, и я умываюсь и пытаюсь собраться. Даже поверить не могу, что приняла ее за Вивиан. Не слишком-то хорошее начало. Все кончено, но воспоминания теснятся в моей голове – и все благодаря этому месту.

Я выхожу на улицу. И даже небо кажется мне знакомым, оно серовато-синее. Я часто использую этот оттенок в работе. Он спокоен, меланхоличен, и в нем есть капелька надежды. Небо было такого же цвета, когда мы с Вивиан вывалились из душевых рано утром, хохоча изо всех сил. Казалось, что на всей Земле больше никого нет.

Вивиан, правда, напомнила мне, что есть кое-кто еще.

«Иди сюда, – прошептала она, оперевшись на кедровую стену. – Я уверена, что ты захочешь это увидеть».

Она показала на две досочки в стене и ухмыльнулась. Одна была кривовата и оставляла щелку, через которую сочился свет. Время от времени свет гас, заслоненный кем-то по другую сторону.

Это был Тео. Он все еще принимал душ. Я услышала шум воды и то, как он напевает песенку Green Day.

«Откуда ты об этом знаешь?» – спросила я.

Улыбка Вивиан растянулась до самых ушей.

«В прошлом году нашла. Никто больше не знает».

«Ты хочешь, чтобы я подглядела за Тео».

«Нет, – ответила Вивиан. – Я беру тебя на „слабо“».

«Но так нельзя».

«Давай. Посмотри уже. Он не узнает».

Я тяжело сглотнула, чувствуя, что у меня пересохло в горле. Я подошла к стене. Мне хотелось рассмотреть получше, и от этого мне стало стыдно. Однако еще более постыдным было мое желание порадовать Вивиан.

«Да все нормально, – прошептала Вивиан. – Если можно посмотреть, глупо не воспользоваться возможностью».

И я посмотрела, хотя знала, что поступаю плохо. Я наклонилась и прижалась щекой к дереву. Сначала я увидела пар и залитую водой стену душа. Потом появился Тео. У него была блестящая кожа. Тело в некоторых местах гладкое, в некоторых – покрытое темными волосами. Я не видела ничего красивее, но мне было страшно.

Я смотрела всего несколько секунд. Затем пришла в ужас от всей этой ситуации и отвернулась, красная, как рак. У меня закружилась голова. Вивиан стояла позади и покачивала головой. Я не понимала, что она имеет в виду. Я пялилась слишком долго? Слишком мало?

«Ну и как?» – спросила она, когда мы шли в коттедж.

«Фу, отвратно», – ответила я.

«Точняк, – она толкнула меня бедром. – Совершенно отвратно».


…Я направляюсь к коттеджам, как вдруг мое внимание привлекает странный звук. Это шелест – будто слева от меня кто-то идет по траве.

Я сразу вспоминаю историю Кейси о жертвах Полуночного озера. Краем глаза я замечаю какое-то движение и на мгновение думаю, что за мной явилось одно из привидений и теперь хочет затащить меня в озеро. Или один из внуков выживших занес топор для удара. Я включаю фонарик и поворачиваюсь к источнику шума.

Оказывается, это лиса, бегущая в сторону леса. Она держит в зубах какого-то зверя, уже мертвого. Я вижу только залитый кровью мех. Лиса на мгновение останавливается в свете фонаря. Ее тело напряжено, глаза светятся зеленовато-белым. Она будто решает, угроза я или нет. Конечно, нет. Даже зверь это понимает. Она продолжает свой путь и скрывается в лесу со своей добычей.

Я тоже решаю продолжить свой путь, чувствуя себя слегка напуганной и чересчур глупой. В подобном настроении я дохожу до «Кизила» и замечаю кое-что странное.

Огонек. Крошечная красная точка, будто кончик сигареты.

Он исходит от задней стены коттеджа, который стоит перед нашим. Как же он называется? «Красный дуб»? «Сикомор»? Я направляю фонарик прямо туда и вижу черный прямоугольник на самом углу. От него к земле тянется тонкий шнур.

Видеокамера. Как в магазинах.

Я выключаю фонарик и таращусь в камеру. Объектив поблескивает в темноте. Я не двигаюсь и даже не дышу.

Красный свет выключается.

Я жду пять секунд, а потом начинаю махать фонариком над головой.

Свет снова включается – явно из-за движения. Я подозреваю, что запись включается, когда кто-то заходит или выходит.

Понятия не имею, сколько времени камера тут висит. Зачем она здесь. Есть ли в лагере другие. Я знаю одно: кто-то, ответственный за лагерь (Френни или Тео, например), решил присмотреть за коттеджем.

Ирония ситуации расстраивает меня.

Пятнадцать лет спустя следят уже за мной.


предыдущая глава | Моя последняя ложь | cледующая глава