home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1

Аиссату!

Я получила твое письмо. И сразу же, открыв эту тетрадь, села писать ответ; я так надеюсь, что в исповеди тебе найду облегчение — на горьком опыте мы убедились, как тяжко страдать в одиночку.

В моей жизни ты занимаешь особое место. Наши бабушки каждый день пели беседы через забор, разделявший их участки. Наши матери то и дело подсовывали друг другу младших сестренок и братишек — наших дядей и теть. Сколько лет мы с тобой, сбивая босоножки, топали в школу по одной и той же щербатой дороге. В одни и те же тайники мы прятали свои молочные зубы и просили фею сделать нам новые — покрасивее.

Пусть годы и жизнь разбили наши детские мечты, но остались воспоминания, и я бережно храню их.

Я часто думаю о тебе. И всякий раз ко мне возвращается прошлое, волоча за собой шлейф забытых радостей, переживаний. Я закрываю глаза. Во мне возрождаются знакомые ощущения: жар и ослепительный блеск костра, сладость спелого манго, к которому тянутся наши алчущие губы. Передо мной мелькают знакомые картинки: я вижу мать, она выходит из кухни, ее лицо лоснится от пота, а вот щебечущая ватага мокрых девчонок спешит домой с купания.

Мы вместе с тобой шагнули на юности в зрелость, в материнство, в ту пору жизни, когда прошлое воскресает в настоящем.

Аиссату, Аиссату, Аиссату! Я обращаюсь к тебе трижды[1]. Только вчера ты развелась. Сегодня я стала вдовой.

Моду умер. Что тут поделаешь? От судьбы не убежишь. Судьба сама решает, как с кем ей поступить. Захочет и подарит тебе исполнение желаний. Но чаще всего она наносит удар, сшибает с ног. И это надо суметь пережить. Я пережила тот телефонный звонок, который опрокинул мою жизнь.

Такси! Скорее! Скорее! В горле пересохло. В груди — давящая тяжесть. Скорее! Да скорее же! И вот больница. Пахнет гноем и эфиром. Напряженные лица, вереница плачущих людей, знакомых и незнакомых, невольных свидетелей ужасной трагедии. Длинный, бесконечно длинный коридор. Комната. Кровать. На кровати — Моду, с головой накрытый белой простыней, отделившей его от мира живых. Дрожащей рукой я приподнимаю край простыни. Голубая клетчатая рубашка распахнута на неподвижной, навсегда успокоившейся груди. Да, я узнаю это лицо с застывшим выражением удивления и страдания, этот лоб с залысинами и приоткрытый рот. Мне хочется взять Моду за руку. Но меня уводят. Мавдо, врач и самый близкий друг мужа, объясняет: у Моду случился сердечный приступ прямо в кабинете, когда он диктовал письмо. Секретарша не растерялась и вызвала его. Мавдо рассказывает о своем запоздалом приезде на машине «скорой помощи». Он делал массаж сердца, искусственное дыхание — все напрасно. Массаж сердца, искусственное дыхание — смехотворное оружие против божьей воли.

Слова долетают до меня откуда-то издалека, они вырывают меня из привычной жизни и толкают в новую, незнакомую, к которой я должна суметь приспособиться. Два мира: шумный, полный движения — и застывший, неподвижный, а между ними узкий коридор — смерть!

Где бы мне прилечь? Нет, нет, в моем возрасте надо соблюдать достоинство. Я хватаюсь за четки. Судорожно перебираю их, ноги подо мной подгибаются. Тело сотрясается, как при схватках.

В моем сознании все мешается: всплывают видения минувшей жизни, звучат величественные стихи Корана, возвышенные слова соболезнований.

Светлое таинство рождения и сумрачное таинство смерти. Между ними жизнь, судьба, говорит Мавдо Ба.

Я пристально смотрю па Мавдо. В Селом халате он кажется выше, чем обычно, и худее. Кто покрасневшие глаза — дань сорокалетней дружбе. У пего красивые породистые руки с тонкими, удивительно ловкими пальцами — сколько раз они находили затаившееся зло. II вот эти умелые, опытные руки не смогли спасти друга.


Мариама Ба. Такое длинное письмо | Такое длинное письмо | cледующая глава