home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



20

Сегодня пятница. Я приняла ванну. И сразу мне стало легче дышать, я успокоилась, приободрилась. Тело мое пахнет мылом. Скинув помятую несвежую одежду, я оделась во все чистое. Мне приятно чувствовать себя чистой. В женщине прежде всего я ценю чистоплотность. Самая захудалая хижина кажется привлекательной, если в ней царят чистота и порядок, и наоборот, роскошные апартаменты вызовут лишь брезгливость, если все в них покрыто слоем пыли.

Так называемые домашние хозяйки тоже заслуживают уважения. Они трудятся не покладая рук на благо семьи, а ведь им не платят за это звонкой монетой. Стопка благоухающего, тщательно выглаженного белья, блестящий кафель, по которому скользит нога, веселая кухня, пахнущая ароматным соусом, — вот их награда. У них все продумано до мелочей: сюда они поставят вазу с распускающимся цветком, а именно здесь повесят картину, и она подойдет по цвету к окружающим вещам.

Домашняя работа — это искусство, которому мы учимся всю жизнь. Даже меню составить не так уж просто, особенно если вспомнить, сколько дней в году, да еще каждый день бывает завтрак, обед и ужин. А денежный бюджет семьи, эти прыжки, порой довольно опасные, с первого на последнее число месяца — тут нужна и сила воли, и осторожность, и ловкость.

Быть женщиной! Жить, как настоящая женщина! Ох, Аиссату!

Не сердись на меня, но этой ночью мне не спится. Жизнь — это любовь. Смысл жизни — тоже любовь.

Дауда вновь пришел ко мне. На нем фланелевый костюм темно-синего цвета, в первый его приход костюм был серый, во второй — шоколадный.

На сей раз мы поменялись ролями, прямо с порога, не переводя дыхания, он выпаливает: «Как поживаешь? Как твоя личная ассамблея — твои дети? Где Усман?» Услышав свое имя, влетает Усман, весь перемазанный шоколадом.

Дауда сгреб Усмана в охапку, малыш отбивается, Дауда дружески шлепает его по попке и, вручив книжку с картинками, отпускает. Усман, в полном восторге, несется показывать свой подарок домашним. Дауда лукаво смеется:

— Ты одна, Раматулай. Предоставь сегодня слово мне, депутату мужской ассамблеи.

— Ты только не подумай, что мне доставляет удовольствие нападать на вас. Честно говоря, я сочувственно отношусь к программе вашей партии, она строится на принципах демократии, а демократия людям необходима. Вы стоите за социализм, и я надеюсь, что вы сумеете приспособить его к нашей действительности, как обещает ваш секретарь. Вы открываете перед Сенегалом новые перспективы, страна меняется на глазах, обретая свободу. Я считаю, что вы взяли правильный курс, тем более что правые претендуют на единоличное господство. Такие партии не могут выражать интересы всего народа. Не могут все люди быть отлиты но единому шаблону. А когда истинные патриоты, пекущиеся о благе народа, спорят друг с другом, защищая свою точку зрения, — такие споры только полезны.

— Хватит политики, Раматулай. Больше ты меня не проведешь. Хватит с меня «демократии», «свободы», «борьбы» и тому подобного, я и так сыт всем этим по горло. Остановись, Раматулай. Прошу, выслушай меня. Сплетницы передали по своему радио, что ты отказалась выйти замуж за Тамзира. Это правда?

— Да.

— Снова, во второй раз в моей жизни, я пришел просить твоей руки. Выходи за меня замуж, Раматулай, конечно, когда кончится твой траур. Я по-прежнему люблю тебя. Ни разлука, ни твое замужество, а потом моя женитьба ничего не изменили. Наоборот, разлука только сделала мою любовь острее, время укрепило ее, годы очистили от всего наносного, я люблю тебя страстно, но разумно. Ты осталась вдовой с маленькими детьми. Я глава семейства. Каждый из нас немало пережил, перестрадал, — может, теперь нам будет легче понять друг друга. Я открываю тебе мои объятья, я предлагаю тебе новое счастье — дело за тобой.

Я широко раскрыла глаза, нет, не от удивления — женщина всегда предвидит такого рода объяснения, — я была в упоении. Да, Аиссату, эти избитые слова, которые твердят все, кому не лень, подействовали на меня. Я упивалась нежностью, которой уже много лет была лишена, и мне не стыдно тебе в этом признаться.

Благоразумный депутат сказал мне напоследок:

— Не отвечай мне сразу. Подумай о моем предложении. Я приду завтра в то же время.

И улыбнувшись, Дауда ушел, как-то даже смущенный своим предложением.

Сразу после его ухода ко мне ворвалась моя соседка, Фармата. Она — гадалка, предсказывает будущее по ракушкам каури, и малейший намек на то, что ее предсказания могут оправдаться, приводит ее в полный восторг.

— Я встретила того мужчину, сильного и богатого, о котором говорили мне каури. Он подарил мне пять тысяч франков.

Ее бездонные глаза прямо впились в меня, силясь сию же минуту проникнуть во все мои тайны.

— Я принесла за тебя в жертву два ореха кола: белый и красный. Вы связаны навсегда. Его тень охраняет тебя. Нельзя рубить дерево, тень которого служит тебе прибежищем. Такое дерево надо поливать. За таким деревом надо ухаживать.

Ах, Фармата, Фармата, как же далека ты была от истины! Волнение, которое ты угадала во мне, не имело ничего общего с любовными переживаниями.


предыдущая глава | Такое длинное письмо | cледующая глава