home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11

Наверное, мне не стоило бередить твою едва затянувшуюся рапу, по одиночество, в котором я оказалась, вынуждает меня жить воспоминаниями.

Мать Мавдо. Мы звали ее тетей Набу. Ее предки были королями Сине. Она носила прославленную в Сине фамилию: Диуф. Тетя Набу жила только прошлым, а то, что происходит вокруг, ее вообще не интересовало. Ни на минуту не забывая о своих знаменитых предках, она слепо верила, что благородство передается по наследству через кровь, и упорно твердила, что неблагородные родители не могут вырастить своего ребенка достойным человеком. Жизнь не пощадила мать Мавдо Ба. Она рано потеряла горячо любимого мужа и одна вырастила старшего сына, Мавдо, и двух дочерей, которых недавно выдала замуж... и удачно. Как тигрица, она любила своего сына Мавдо Ба, «единственного мужчину» в их семье, и когда она клялась именем сына, прижав палец к носу — символу жизни, никаких преград для нес не существовало. И вот теперь ее сын, «единственный мужчина» в их семье, ушел от нее — и к кому! К дочери ювелира. Дочь ювелира еще хуже, чем гриотка, та хотя бы приносит счастье... А дочь ювелира, как кузнечный огонь, все сожжет на своем пути.

И пока вы, ни о чем не подозревая, беспечно думали, что все решено раз и навсегда, свекровь день и ночь строила планы, как отомстить тебе, дочери ювелира...

И вот в один прекрасный день она надумала съездить в Диакао — навестить своего младшего брата Фарбу Диуфа. Одолжив у меня чемодан, она аккуратно сложила в него свои вещи, упаковала в корзину многочисленные подарки: продукты, редкие в Сине (французские фрукты, сыры, варенья), игрушки для племянников, отрезы для брата и четырех его жен.

Потом она попросила у Моду немного денег и спрятала их в кошелек. Сделала себе прическу, покрасила хной ногти на руках и ногах и, принарядившись, уехала.

Теперь у перекрестка Диамниадио Рюфискская дорога разветвлялась надвое: направо по Националь-I можно проехать через Мбур в Сине-Салум, а по Националь-II через Тиес и Тававан — в Сен-Луи, бывшую столицу Сенегала. Но тетя Набу не могла воспользоваться этими удобными путями сообщения. Подпрыгивая на ухабах проселочной дороги, автобус катил ее к родному дому. Она узнавала знакомые места. Вот Синдия, теперь налево Попенгин, где в пятидесятницу собираются католики. Тетя Набу с волнением предавалась воспоминаниям.

Сколько поколений людей прошло мимо этих селений, этих лесов и полян! Тетя Набу сравнивала недолговечность людей с бессмертием природы. Природа вечна — в этом ее превосходство над человеком, своеобразный вызов времени.

Вдоль шоссе росли баобабы, протягивая к небесам огромные пучки своих ветвей. Презрительно и угрюмо глядя на автобус, коровы медленно переходили дорогу, пастухи в пышных шароварах с кнутом в руке подгоняли стадо. Люди и животные жили одной жизнью, как на картинах старинных мастеров.

Тетя Набу закрывала глаза каждый раз, когда появлялась встречная машина. Особенно пугали ее доверху нагруженные грузовики. В то время прекрасная мечеть Мединату-Минауара еще не была построена, но одержимые религиозным порывом мужчины и женщины молились у края дороги. «Только когда выезжаешь из Дакара, убеждаешься, что старинные традиции живы», — шептала тетя Набу.

Справа зарослями колючего кустарника начинался лес Ндиассан, из него на шоссе то и дело выбегали обезьяны понежиться на солнце.

Тиадьяй, Татагуин, Диуруп, Ндиудиуф, Фатик, столица Сине. Пыльный, выдохшийся автобус свернул налево. Ухабы, опять ухабы. Наконец Диакао! Величественный Диакао, колыбель и гробница рода! Древний Диакао! Возлюбленный Диакао, старинный дом и при нем родовое кладбище.

И снова па сердце наваливается тяжесть, — так бывает каждый раз, когда она приезжает в отчий дом.

Прежде всего совершить омовение, вознести молитву, поклониться могиле родителей. Ее взгляд, исполненный грусти, скользит по другим могилам, — сколько воспоминаний! Па этом кладбище мертвые соседствуют с живыми: каждый король, сразу после восшествия на престол, сажал на своем дворе два дерева, которые и определяли границы его будущей могилы. Тетя Набу нараспев произнесла стихи Корана, обращаясь к этому кладбищу мертвых и живых. Па лице се застыла трагическая маска, под стать минувшему величию этих мест, под стать раскатам королевских тамтамов.

Она поклялась, что ты, Аиссату, не опозоришь ее благородного рода.

Она вспомнила о невидимых духах. Чтобы умилостивить их, в реку Сине лили молоко. Путая языческие обычаи с мусульманскими, она решила завтра же принести этот дар реке, оградить себя от дурного глаза и склонить духов на свою сторону.

Родственники приняли ее по-королевски, тут же передав ей все права старшей в доме. Разговаривать с ней разрешалось только стоя на коленях. Ела она в одиночестве, ей приносили все самое лучшее.

Множество посетителей приходили выразить ей свое уважение, и она все больше уверялась в нерушимости законов крови. Она вспоминала о подвигах своих предков, о жарких боях, о породистых скакунах. Наслаждаясь звуками коры[10], пьянея от тяжелых ароматов благовоний, она ворошила и ворошила пепел прошлого, и к ней возвращались сила и твердость. Наконец она позвала к себе брата.

— Я хочу, — сказала она ему, — взять на воспитание девочку, она будет мне утешением и подмогой в старости. Дом опустел с тех пор, как мои дети обзавелись семьями.

Тем временем она, конечно, думала о тебе и о мести, но обо всем об этом и словом не обмолвилась.

— За мной дело не станет, — ответил ей Фарба Диуф. — Я давно хотел отдать тебе одну из моих дочерей, но все боялся тебя обременить. С молодежью теперь стало трудно. Но раз ты просишь сама, бери малышку Набу, твою тезку. Она твоя.

Довольная собой, тетя Набу снова собрала чемодан, сложила в свои корзинки деревенские припасы, которые дорого стоят в городе: сухие травы, жареный арахис, ячмень, яйца, молоко, кур. Крепко ухватив маленькую Пабу за руку, она пустилась в обратный путь.


предыдущая глава | Такое длинное письмо | cледующая глава