home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Мавдо, сын принцессы, счел дочь ювелира достойной себя. Осуждение матери не остановило его.

Наши с тобой дороги по-прежнему шли рядом. Размолвки с мужьями, примирения — все это неизбежно в супружеской жизни. Мы обе, хотя и в разной степени, чувствовали на себе груз социальных законов, привычек, предрассудков. Я любила Моду. И старалась ладить с его семьей. Я терпеливо выносила его сестер, которые с большой охотой бывали у меня. Они великодушно позволяли мне холить их и лелеять. Они безмятежно смотрели, как их дети выплясывают на моих креслах и заплевывают мои ковры.

Его мать тоже часто наносила нам визиты — заглядывала по дороге за покупками, всегда в сопровождении подруг; она хвасталась перед ними процветающим домом своего сына, а главное, тем, что оставалась его главой. Я принимала ее с почестями, достойными королевы, и она уходила удовлетворенная, особенно если мне удавалось ловко сунуть ей в руку денежную купюру. Но, едва выйдя из дома, она уже мечтала, как приведет сюда следующую партию подруг и насладится их восхищением.

Отец Моду вел себя тактичнее. Чаще всего он даже отказывался присесть, когда заходил к нам. Выпивал стакан холодной воды и, призвав благословенно Аллаха па наш дом, уходил.

Я умела улыбаться всем и безропотно убивала свое время на пустые разглагольствования. Мои золовки считали, что я совершенно освобождена от домашних забот.

— Ведь у тебя две служанки, — твердили они.

Попробуйте доказать им, что женщина, которая работает, вовсе не освобождена от семейных обязанностей. Попробуйте доказать, что, если я пущу все на самотек, ничего хорошего из этого не выйдет; я обязана сама все проверить, а если надо, и переделать: перестирать, доубрать, приготовить ужни. Я должна мыть детей, ухаживать за мужем. У женщины, которая работает, две нагрузки, и обе достаточно изнурительные. Для того, чтобы их совместить, требуется большая сноровка. В конечном счете от этой сноровки и зависит благополучие семьи. Мои золовки, те, что поумней, ни за что бы не согласились поменяться со мной местами. Они видели, как, придя из школы, усталая, я продолжаю хлопотать дома. Они дорожили своим покоем, свободным временем, не жалея мужей, которые надрывались на работе, чтобы содержать семью.

Другие все-таки завидовали мне, особенно когда я делала какую-нибудь покупку. Они приходили в восторг от газовой плиты, миксера, щипцов для сахара. И забывали, какой ценой мне это достается: я вставала первой, ложилась последней, ни минуты не сидела без дела...

Ты, Аиссату, даже не пыталась завоевать расположение мужниной семьи, высокомерно отвернувшейся от тебя. «Твои родственники уважают тебя, — жаловалась ты, — цени! А мои взирают на меня с высоты своего оскорбленного величия. Я боюсь к ним подступиться».

Пока мать Мавдо вынашивала планы мести, мы наслаждались жизнью; в складчину, несколькими семьями, встречали Новый год. По старинке отплясывали страстные фокстроты, неистовые румбы, танго. Мы молодели сердцем, мы, как и прежде, горячо любили друг друга.

Мы часто ездили к морю. Как это было приятно — вырваться из душного города, надышаться свежим морским воздухом.

Дакарская дорога — одна из самых красивых в Западной Африке. Места тут удивительные; под нами океан, скалистый берег — скалы черные, охряные, круглые и остроконечные. Горы вокруг сплошь в зелени, под чистым, голубым небом цветут прекрасные сады. С Дакарской дороги мы сворачиваем на Уакамскую — на ней расположена деревенька Нгор, и чуть дальше — аэродром Иофф.

Наше излюбленное место — пляж в деревеньке Нгор. Старые бородатые матросы чинят рыболовные сети, сопливые ребятишки голышом плещутся в море.

На мелком песочке, умытом волной, грубо размалеванные пироги дожидаются, когда их спустят на воду. На днищах поблескивают голубые лужицы, и в них отражаются небо и солнце.

В выходные дни на пляже — настоящее столпотворение! Многочисленные семейства, изголодавшиеся по простору и чистому воздуху, прогуливаются по берегу. Все, и мужчины и женщины, не в силах устоять перед теплыми лучами солнца и ласковым соленым ветерком, без всякого стеснения скидывают с себя одежды. До чего же приятно поспать у моря под раскрытыми зонтами. Мальчишки, вооружившись лопатками и ведерками, строят, разрушают и снова строят песчаные замки.

Вечером возвращаются рыбацкие лодки с уловом. Они сумели выбраться из моря — этой загадочной, зыбкой ловушки. Сначала на горизонте появляются черные точки — они движутся к берегу и постепенно превращаются в лодки. Лодки танцуют на волнах и с неохотой позволяют вытащить себя на берег. Рыбаки весело спускают паруса, выносят на берег снасти, улов. Пока одни собирают трепещущую рыбу, другие выжимают промокшую одежду и утирают лицо.

Подпрыгивают рыбины, извиваются угри, приводя в полное восхищение собравшихся у лодок мальчишек. Что может быть красивее только что вынутой из воды рыбы? Яркие, блестящие глаза, серебристая чешуя отсвечивает голубоватыми блестками!

Рыбаки перебирают, сортируют, укладывают. Какую вкусную еду увезем мы отсюда домой!

Морской воздух вливает бодрость, сладко пьянит. Мы наслаждаемся и телом и душой. Мы словно очищаемся в этом полном, безграничном слиянии с природой. Забыты горести, тревоги, мы радуемся жизни, силе и здоровью.

Получив огромный заряд энергии, мы пускались в обратную дорогу. Как помогали нам эти неприхотливые радости и благотворный отдых в сутолоке буден!

А помнишь пикники в Сангалкаме, в саду, который Мавдо Ба получил в наследство от отца? Многие дакарцы, мечтая отдохнуть от бешеного городского ритма, устремляются в Сангалкам. Молодые семьи покупают там себе участки, где проводят конец недели. Какой там замечательный отдых, как радуются дети, как проясняется голова! К этому оазису ведет Руфискская дорога.

До женитьбы Мавдо его мать поддерживала в саду порядок. Бе тянуло сюда — когда-то они вместе с мужем в четыре руки терпеливо укрощали здесь буйную растительность и превратили дикие заросли в красивейший сад.

Ты построила небольшой домик в глубине сада: три простенькие комнатки, ванная, туалет, кухня. В разных концах сада ты разбила великолепные клумбы. Соорудила курятник, а позднее — загон для овец.

Пышные пальмы защищали нас от солнца. Сапотовые деревья, чьи плоды тают по рту, росли рядом с ароматными гранатами. Тяжелые плоды манго оттягивали ветви. Похожие на красивую женскую грудь, папани прятались па самой вершине деревьев, соблазнительные, но недоступные.

Земля была усыпана зелеными и красными листьями. У нас под ногами в молодой и уже пожелтевшей траве сновали муравьи, без устали строя свое жилище.

Мы ставили шезлонги в тени деревьев. И, разбившись на команды, играли в мяч, оглашая сад ликующими криками победы или печальными признаниями поражения.

Мы наслаждались фруктами, срывая их прямо с деревьев. Мы пили воду из половинок кокосовых орехов. Рассказывали друг другу пикантные истории. Танцевали под громкую музыку проигрывателя. А тем временем ягненок, приправленный перцем и чесноком, политый маслом, жарился на костре.

Мы жили. Мы входили в переполненные классы и отважно брались за гигантское дело ликвидации неграмотности.

Любая работа, самая немудреная или тонкая, виртуозная, требующая большой затраты физических сил или ловкости, умения, широких познаний или муравьиного упорства, все равно заслуживает уважения. Наша работа, как и работа врача, не прощает ошибок. С жизнью не шутят, а жизнь — это не только тело, но и разум. Изуродовать душу так же преступно, как совершить убийство. Преподаватели, где бы они ни работали: в детских садах или в университетах, — это солдаты благородной армии, которая каждый день совершает подвиг. И не ради похвал или наград. Это армия, которая всегда в пути, всегда на марше. Армия без барабанов, без парадной униформы. Это армия, которая, наперекор всем ловушкам и засадам, победно несет знамя знаний, знамя добра.

Мы, скромные учительницы скромных городских школ, всей душой преданы своему делу. Мы отдаем ему все наши силы и знания. Еще недавно в здании, рядом с нашей теперешней школой, опытные преподавательницы знакомили нас с основами педагогики и психологии, а теперь мы учимся применять эти знания на практике. Волна за волной школу покидают все новые выпуски, и каждый уносит с собой частичку нас самих.

Моду стал одним из руководителей профсоюзного движения. Он хорошо разбирался в людях, умело ориентировался в обстановке и потому был нужен и предпринимателям, и рабочим. Он ставил перед собой только реальные задачи и добивался облегчения труда и улучшения условий жизни рабочих. «Зачем гнаться за невозможным? Добиться возможного — это уже победа», — говорил он.

Не все разделяли эту точку зрения, но доверяли его здоровому реализму.

Мавдо не мог заниматься ни профсоюзной деятельностью, ни политикой, у него просто не хватало времени. Он приобрел репутацию превосходного врача и почти все время проводил в больнице: больница была забита до отказа — никто больше не хотел обращаться к знахарям, лечившим одними и теми же отварами от всех болезней.

Все теперь читали газеты и журналы. Африка пришла в движение.

Велись нескончаемые дискуссии, участники которых ссорились, соглашались, дополняли, опровергали друг друга — именно в этих дискуссиях и проступало лицо новой Африки. До сих пор наше мышление, образ жизни определяла ассимиляторская политика колонизаторов, и вдруг сразу целое поколение осознало, что наши кудрявые волосы, оказывается, прекрасно предохраняют головы от солнца, и нет нужды надевать на них шлемы, а дымящиеся трубки или белые шорты и мини-юбки, обнажающие не всегда красивые ноги, попросту смешны.

История неумолимо двигалась вперед. Перед Африкой стоял вопрос о выборе нового пути. Многие смельчаки томились в тюрьмах, по другие продолжали начатое ими дело.

Нашему поколению повезло, оно оказалось как бы на стыке двух исторических периодов: периода рабства и независимости. Мы были носителями новых идеалов, и нам некогда было стареть. Завоевав независимость, мы установили республику со своим гимном, со своим государственным флагом.

Мы понимали одно — все жизнеспособные силы страны должны сплотиться. И потому, приверженцы разных партий и разных общественных систем, мы все стремились к национальному единству. В это время очень многие из нас примкнули к правящей партии, влили в нее свежее пополнение. Действовать сегодня, сейчас было гораздо важнее, чем скрестить руки на груди и ждать, прикрываясь взятыми напрокат идеями.

И Моду действовал, добивался, чтобы профсоюзы оказали поддержку правительству. От правительства он требовал лишь самого необходимого. У нас тем временем чуть ли не каждый день открывалось новое посольство, приезжала с визитом новая делегация, и Моду приходил в полное негодование, он считал, что наша слаборазвитая страна не может себе этого позволить. «Сколько денег пускают на ветер ради мелкого тщеславия! — возмущался он. — Эти деньги можно было бы использовать для повышения зарплаты. На строительство школ. И дорог».

Вы с Мавдо слушали его. И пока мы решали вопросы государственной важности, твоя свекровь примечала, как дружно ты живешь с ее сыном, как ее сын все чаще и чаще заходит в мастерскую твоего отца, как твоя мать полнеет, насколько лучше она теперь одета. И твоя свекровь жаждала мести.


предыдущая глава | Такое длинное письмо | cледующая глава