home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Мы с Полли были подружками невесты на свадьбе Линды в феврале, и когда все закончилось, я вместе с Полли и леди Монтдор поехала в Хэмптон-парк, чтобы провести там несколько дней. Я с благодарностью согласилась на приглашение Полли, потому что слишком хорошо помнила то ужасное чувство опустошенности, которое пришло после свадьбы Луизы, и которое должно быть в десять раз сильнее после отъезда Линды. Итак, первый этап моей жизни закончился, и я чувствовала себя застрявшей в неприятном вакууме между ушедшим детством и еще не начавшейся семейной жизнью. Как только Линда с Энтони уехали, леди Монтдор послала за автомобилем, и мы все трое прижались друг к другу на его заднем сиденье. Мы с Полли по-прежнему были в платьях подружек невесты (из шифона цвета молодого горошка), но уже в шубках и с ковриками из шкур шетлендских овец под ногами, словно дети после танцкласса. Шофер положил нам на колени медвежью полость и теплее укутал наши ноги в серебряных туфельках. Снаружи не было по-настоящему холодно, но ветер и сырость пробирали до костей, весь день, все усиливаясь, шел дождь, и стемнело очень рано. Внутри автомобиль напоминал сухую коробочку, в которой мы плавно плыли по блестящей от дождя дороге к ожидавшим нас теплу и комфорту большого дома.

— Как хорошо сидеть здесь в тепле, — сказала леди Монтдор, — пока все эти бедные люди мокнут снаружи.

Она совершала второе путешествие в этот день, приехав утром из Хэмптона, в то время как Полли уехала с отцом накануне для последней примерки платья подружки невесты и ради танцевальной вечеринки. Сначала мы обсудили свадьбу. Леди Монтдор отличалась орлиной зоркость, когда дело доходило до торжеств подобного рода, ничто не могло укрыться от ее глаз и никакие соображения о благовоспитанности и такте не способны были смягчить ее комментариев.

— Как странно выглядела эта леди Кресиг, бедняжка. Полагаю, кто-то нашептал ей, что мать жениха должна собрать на своей шляпе все возможные украшения. На счастье, вероятно. Мех, перья, кружева, цветы, да еще бриллиантовая брошь на вершине. Розовые алмазы — я чуть не рассмеялась. Самое удивительное, что казалось бы достаточно богатые люди никогда не имеют приличных камней — я часто это замечала. И что это за мелочная скупость, которую они проявили к Линде. На ней был культивированный жемчуг, по крайней мере я так полагаю, неужели природный для них слишком дорог? И, о-о-о, такой отвратительно маленький браслет. Ни тиары, ни ожерелья, бедной девочке совершенно нечего было надеть в церковь. Что у них есть, только современное серебро и ужасный дом в одном из этих кварталов со стороны Марбл Арч? Вряд ли ради этого стоило принимать эту ужасную немецкую фамилию, должна сказать. И Дэви сказал мне, что в приданое не дали никакой стоящей собственности. Мэтью Алконли нельзя было заводить детей, если это все, что он может для них сделать. Тем не менее, он очень хорошо выглядел, когда вел Линду к алтарю, И Линда была действительно очень мила.

Я подумала, что она испытывала своего рода признательность к Линде, так быстро выбывшей из конкурентной борьбы, потому что она, хотя и была далеко не так красива, как Полли, но пользовалась значительно большей популярностью у молодых мужчин.

— Сэди тоже выглядела хорошо, так молодо и красиво, очень миленькая, — она действительно сказала слово «миленькая». — Ты видела наш десертный сервиз, Фанни? Она сможет поменять его в Гудс, если захочет, но скорее всего не станет. Мне действительно интересно, неужели они не видят разницу между нашей церковью и церковью Кресигов? С банкирами, мне кажется, не стоит поддерживать знакомства вообще, не говоря уж о том, чтобы выходить за них замуж. Иначе эти люди могут заболеть манией величия. Вы обратили внимание на сестру Кресига? О, да, она стояла рядом с тобой, Фанни. Им придется хорошо потрудиться, чтобы сбыть ее с рук!

— Она учится на ветеринара, — сказала я.

— Первая разумная вещь, что я слышу об этой семье. Нет смысла заполнять бальные залы девушками, похожими на лошадей, это просто несправедливо. Теперь, Полли, я хочу услышать, чем ты занималась вчера.

— О, ничем интересным.

— Не будь такой утомительной. Ты приехала в Лондон около двенадцати, я полагаю?

— Да, — ответила Полли упавшим голосом. Она знала, что ей придется отчитаться за каждую минуту, и лучше сделать это добровольно, чем под материнским давлением. Она начала дергать серебряный венок подружки невесты на голове. — Одну минуту, — сказала она, — я должна снять это, от него ужасно болит голова.

Она морщилась, пытаясь вытащить проволоку из запутавшихся волос. Наконец, она потянула, вытащила венок из прически и швырнула его в сторону.

— Ох, — сказала она, — было так больно. Ну, да, дайте вспомнить. Мы приехали. Папа пошел по своим делам, а я пообедала дома.

— Одна?

— Нет, у нас был Малыш. Он заехал посмотреть некоторые книги, а Буллит сказал, что приготовлено много еды, поэтому я пригласила его остаться.

— Ну, что ж, продолжай. После завтрака.

— Прическа.

— Вымыла и уложила?

— Да, конечно.

— Ты никогда об этом не беспокоишься, но нам надо найти тебе лучшего парикмахера. Нет смысла спрашивать Фанни, ее волосы всегда выглядят словно метла, — леди Монтдор начинала злиться и, как раздраженный ребенок, не замечала, что ее слова могут кого-то обидеть.

— С волосами все было в порядке, пока мне не пришлось одеть венок. Потом мы с папой выпила чаю, отдохнули после чая, потом ужинали и отправились спать, — закончила Полли на одном дыхании.

— Это все?

Казалось, мать сильно действует Полли на нервы, или она все еще нервничала из-за венка? Она посмотрела на мать через мою голову каким-то совершенно порочным взглядом. Я разглядела его во вспышке фар встречного автомобиля. Леди Монтдор, по-видимому ничего не заметила и не почувствовала раздражения в голосе дочери и потому продолжала:

— Нет, конечно, нет. Ты еще не рассказала о вечеринке. С кем ты сидела за ужином?

— О, мама, я не могу вспомнить их имена.

— Ты никогда не помнишь имен, это очень глупо. Как я могу пригласить в дом твоих друзей, если не знаю, кто они?

— Но они не мои друзья. Это были самые ужасные и глупые болтуны, каких только можно представить. Я не могла дождаться, когда от них избавлюсь.

— А после ужина вы танцевали?

— Да. Танцевали, сидели на диване и если ужасное мороженое.

— Уверена, что мороженое было восхитительным. Сильвия Ватерман всегда так красиво принимает гостей. Я полагаю, было шампанское.

— Я ненавижу шампанское.

— А кто отвез тебя домой?

— Одна леди. Это было очень любезно с ее стороны, потому что она живет в Челси.

— Надо же, — сказала леди Монтдор. Она даже повеселела от новости, что некоторым бедняжкам приходится жить в Челси. — Кто бы это мог быть?

Дугдейлы тоже были на свадьбе и собирались пообедать в Хемптоне по дороге домой. Они уже ждали нас там, потому что уехали раньше, не дожидаясь отбытия молодоженов. Полли отправилась прямо наверх. Она выглядела уставшей и сообщила через служанку, что поужинает у себя наверху. Леди Монтдор и мы с Дугдейлами тихо поужинали в утренней столовой, где всегда сервировали стол, когда собиралось не больше восьми человек. Эта комната была, пожалуй, самой красивой в Хэмптоне. Она была оформлена во французском стиле и полностью обшита резными деревянными панелями, окрашенными в синий и белый цвета; три шкафа, по форме соответствующие трем французским окнам, были заполнены китайским фарфором восемнадцатого века. Простенки между шкафами и окнами, дверные панели были расписаны в стиле картин Буше. За ужином обсуждали бал в Монтдор-хаусе, который собирались дать ради дебюта Полли.

— Думаю, в начале мая, — сказала леди Монтдор.

— Очень хорошо, — ответил Малыш. — Это должен быть либо первый либо последний бал сезона, чтобы его запомнили.

— О, ни в коем случае не последний. Я должна пригласить всех девушек, в чьи дома Полли ездила на танцы, и ничто не может быть настолько фатальным для бала, как излишек девушек.

— Но, если ты не пригласишь их, — спросила леди Патриция, — станут ли они потом приглашать ее?

— Конечно, — быстро откликнулась леди Монтдор, — они будут просто умирать от желания заполучить ее. Я могу расплатиться с ними другими способами. Но так или иначе, я не собираюсь выпускать ее на все балы дебютанток. Там она может слишком поистрепаться и встретить много неподходящих людей. Я планирую выпускать ее не чаще двух раз в неделю в тщательно подобранное общество. Вполне достаточно для девушки с не очень крепким здоровьем. Я думаю, в дальнейшем, если ты поможешь мне, Малыш, мы составим список женщин на обед перед балом. Конечно, я дам понять, что я приглашаю именно их, а не их друзей или родственников.

После обеда мы прошли в Длинную галерею. Малыш уселся перед пяльцами, в то время как мы, три женщины, праздно сидели с незанятыми руками. У него был талант к рукоделию, и им были вышиты занавески в кукольном домике и обивка многих стульев в Силкине и Хэмптоне. Теперь он вышивал каминный экран для Длинной галереи, рисунок которого он придумал сам и темой которого стали цветы из сада леди Монтдор, хотя эти цветы больше походили на отвратительных огромных насекомых. Будучи очень молодой и глубоко предвзятой, я не могла просто полюбоваться его работой. Я просто размышляла, как ужасно наблюдать мужчину за рукоделием, и как некрасиво выглядит его седеющая голова, склоненная над канвой, которую он так ловко вышивал всеми оттенками зеленого цвета. У него были такие же жесткие и грубые волосы, как у меня, и я знала, что своими волнами немного небрежных (мальчишеских) кудрей он обязан средству для укладки волос, которым тщательно смочил их перед ужином. Леди Монтдор послала за карандашом и бумагой для составления списка приглашенных на ужин дам.

— Мы постараемся вспомнить всех подходящих, а потом почистим список от сорняков, — сказала она.

Но прежде, чем заняться списком, она не удержалась от жалоб на поведение Полли. Я уже однажды слышала, как она высказывалась по этому вопросу в разговоре с миссис Чаддерсли Корбетт, но сейчас ее тон был гораздо острее и нетерпимей.

— Я делаю все для этой девушки, — говорила она, — все. Вы можете мне не верить, но я уверяю вас, что провожу не меньше половины для, обдумывая планы ее дебюта — приглашения, одежду, вечеринки и все такое. У меня нет ни минуты, чтобы увидеться с собственными друзьями, вряд ли я играла больше пяти раз в карты в последние несколько месяцев. Я даже забросила мое искусство, не дописав «Обнаженную девушку из Оксфорда» — я полностью посвятила себя ребенку. Я держу дом в Лондоне только для ее удобства. Мне не нравится Лондон в зимнее время, вы же знаете, и мы с Монтдором были бы счастливы в двух комнатах даже без повара (с холодной едой из клуба), но мне приходится сейчас держать там огромный штат прислуги только ради нее. Можно было бы ожидать, что она будет благодарна мне за эти жертвы, не так ли? Вовсе нет. Она прячется и болеет, я не могу вытянуть из нее ни одного лишнего слова.

Малыш Дугдейл ничего не сказал. Он сосредоточенно разбирал шерстяные нитки, а леди Патриция прилегла на подушку с закрытыми глазами и выражением страдания на лице. Она как никогда была похожа на садовую статую, ее кожа приняла цвет ее бежевого платья, в то время как лицо, искаженное болью и печалью, очень напоминало своим выражением трагическую античную маску. Леди Монтдор продолжала свой монолог, словно никого не замечая.

— Я ввязываюсь в бесконечные хлопоты, чтобы она могла пойти в хорошие дома, но она никогда не бывает довольна. Она возвращается домой с жалобами, и единственное место, куда она хочет отправиться — это Алконли и дом Эмили Уорбек. Хотя там она только впустую тратит время. Алконли просто сумасшедший дом — конечно, я люблю Сэди, она замечательная, бедняжка, и не ее вина, если все ее дети настолько эксцентричны — она сделала все, что могла, но они пошли в своего отца. Я, конечно, понимаю, что ей хочется побыть с Фанни, и она знает Эмили и Дэви с детства — Эмили была моей подружкой на свадьбе — но факт остается фактом, она там никого не встречает, за кого же она сможет выйти замуж?

— Если все так, стоил ли спешить с ее браком? — спросила леди Патриция.

— Но ты же знаешь, что в мае ей исполнится двадцать, нравится ей это или нет. Если она не выйдет замуж, что она будет делать, у нее нет никаких занятий и интересов в жизни? Она не интересуется ни замужеством, ни путешествиями, ни обществом. У нее едва ли есть хоть один друг во всем мире. О, вы можете посоветовать мне вспомнить себя в ее возрасте. Так вот, я очень хорошо помню, как господин Асквит сказал обо мне, что никогда еще не встречал девушки с таким талантом к импровизации.

— Да, ты была просто замечательной, — сказала леди Патриция с легкой улыбкой. — Но, в конце концов, она может развиваться медленнее, чем ты в свое время. И, как ты сама сказала, ей еще не двадцать. Может быть будет лучше оставить ее дома еще на год или два?

— Дело в том, — ответила ее невестка, — что девушки не слишком приятны, это совершенно ужасный возраст. Когда дети еще маленькие, такие сладкие и миленькие, приятно бывает думать, что они присоединятся к вашему обществу, когда вырастут. Но разве Полли стремится общаться с Монтдором или со мной? Она всегда то ли раздражена, то ли устала, не проявляет ни к чему интереса, и поэтому все, что ей нужно — это муж. После того, как она выйдет замуж, мы снова сможем быть в прекрасных отношениях, так часто случается. Я разговаривала с Сэди вчера, и она согласилась с тем, что с Линдой никогда не было так трудно, как в последнее время; с Луизой, конечно, никогда не было проблем, к тому же она вышла замуж прямо из классной комнаты. Одно можно сказать о Радлеттах — у них не было никаких трудностей с замужеством, хотя это не того рода браки, которые можно пожелать своему ребенку. Банкир и старый шотландец — тем не менее, они замужем. Что не так с Полли? Такая красивая и совершенно не S.A. [12]вообще.

— S.A.? — произнесла леди Патриция слабым голосом.

— Когда мы были молоды, ничего этого еще не существовало, слава Богу. S.A. - все это чушь и мусор в головах. Девушка была или красива или нет, и этого было достаточно. Эти новые изобретения ничего не меняют. Я полагаю, будет лучше, если у девушки есть этот S.A., раз мужчинам он нравится, но у Полли его нет, вы же видите. Но как странно, — сказала она со вздохом, — жизнь поступает с нашими ожиданиями. Вы знаете, с самого рождения я волновалась и тряслась над этим ребенком, и думала обо всех ужасных вещах, что могут с ней произойти — что Монтдор может умереть, прежде, чем она вырастет, и у нас не будет достойного дома, что ее красота увянет (я боялась, что она слишком красива в четырнадцать лет), или что она попадет в аварию и проведет остаток жизни в инвалидном кресле. Я просыпалась среди ночи и представляла себе все это. Но мне и в голову не приходило, что она останется старой девой. — в ее голосе уже слышались истерические нотки.

— Ну же, Соня, — сказала леди Патриция довольно резко. — Бедная девочка еще не вышла из подросткового возраста. Дождись, по крайней мере, Лондонского сезона, прежде чем записывать ее в старые девы. Можешь быть уверена, она скоро найдет там того, кто ей понравится.

— У меня сильное предчувствие, что ей не понравится никто и, более того, она никому не понравится. У нее нет ни намека на «поди сюда» во взгляде. О, все действительно очень плохо. А еще она время от времени оставляет свет в своей ванной, я часто это замечаю, — леди Монтдор имела ввиду современное электрическое освещение.


Глава 7 | Любовь в холодном климате | Глава 9