home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Вскоре Полли объявила тете Сэди, что хочет съездить в Лондон на встречу с Малышом. Мы сидела с тетей Сэди в ее маленькой гостиной. Хотя Полли впервые упомянула имя своего дяди в Алконли кому-то, кроме меня, она произнесла его, не дрогнув, словно говорила о нем каждый день. Это произвело потрясающий эффект. Последовала пауза. Тетя Сэди покраснела и закашлялась. Когда она смогла вновь контролировать свой голос, он звучал несколько хрипло и тревожно:

— Не могла бы ты подробнее рассказать мне о своих планах, Полли?

— Конечно, сесть на поезд в 9.30, если это удобно.

— Нет, я не имею ввиду планы на завтра. Я говорю о планах на всю жизнь.

— Видите ли, мне надо поговорить с Малышом. В последний раз мы не строили никаких планов, мы просто решили пожениться.

— И этот брак, дорогая, тебя он устраивает?

— Да, вполне. Так что я не вижу смысла во всем этом ожидании, раз мы поженимся во что бы то ни стало. В действительности, есть причины сделать это как можно скорее. Для меня не может быть и речи вернуться домой и снова жить с мамой, и я не могу навязать вам себя на неопределенный срок. Вы и так были слишком добры ко мне.

— Но, моя дорогая девочка, что за мысль. Нам никогда не надоедают люди, которых мы любим. Посмотри на Дэви и Фанни, они не торопятся уезжать, им хорошо у нас.

— Да, я знаю, но они ваша семья.

— Мы тебе рады, как своей. Я собираюсь через несколько недель ехать в Лондон ради будущего ребенка Линды, но для тебя это не имеет никакого значения, ты должна оставаться столько, сколько захочешь. Здесь останется Фанни с детьми, они тебя обожают, ты их героиня, они так рады, что ты здесь. Не надо, ради всего святого, бросаться в брак, только потому, что тебе негде жить, потому что во-первых это не так вообще, и во-вторых, это не может быть основанием для принятия такого решения.

— Я не тороплюсь, — сказала Полли. — Это единственный брак, которого я хотела. И если он станет невозможным, я просто буду жить и умру старой девой.

— О, нет, ты этого не хочешь, — возразила тетя Сэди. — Ты еще не представляешь, как долго длится жизнь и сколько изменений она с собой приносит. Молодые люди этого совсем не понимают. Вам кажется, что вы делаете одну вещь, потом другую вещь, а потом приходит время умирать, но уверяю тебя, все совсем не так. Полли, я понимаю, о чем ты думаешь, но у тебя впереди долгая жизнь замужней женщины, почему бы не пожить сначала в девушках? Ведь ты не станешь снова молодой. Тебе всего двадцать. Зачем так торопиться?

— Я ненавижу быть девушкой, я это ненавидела с тех пор, как только выросла, — сказала Полли, — и неужели вы думаете, что жизнь слишком длинна для счастья?

Тетя Сэди тяжело вздохнула:

— Я удивляюсь, почему все девушки ждут от брака только счастья? Почему же тогда столько умных и немолодых женщин совсем не торопятся в эту ловушку?

— Дорогая леди Алконли, не будьте так циничны.

— Нет, нет, ты права. Ты стремишься к своему будущему, и никто не сможет остановить тебя. Я должна была сказать тебе, что ты делаешь ужасную ошибку. Больше я не скажу ни слова. Я распоряжусь насчет машины к 9.30. Ты вернешься в 4.45 или 6.10?

— В 4.45, пожалуйста. Я написала Малышу, что встречусь с ним в «Рице» в час, я послала ему открытку вчера.

Было чудом, что открытка пролежала вчера полдня на столе в холле, и ни Джесси ни Виктория не обнаружили ее. Снова началась охота, и, хотя им разрешалось выезжать только трижды в течение двух недель, они настолько выматывались, что забывали совать нос в чужие дела. Что до дяди Мэтью, который охотился четыре раза в неделю, он вряд ли был способен открыть глаза после пятичасового чая, сидя у себя в кабинете и покачиваясь в кресле под рев граммофона. Но каждые несколько минут он совершал один большой скачок из кресла, чтобы сменить пластинку.

В тот же вечер Малыш позвонил перед ужином. Мы все сидели в кабинете, слушая «Лакме» — новую запись, только что прибывшую из магазина. Мой дядя стиснул зубы, когда перезвон храмовых колоколов был перекрыт пронзительным звяканьем телефона, и гневно заскрежетал ими, когда услышал голос Малыша, спрашивающего Полли, но он протянул ей трубку и пододвинул стул со старомодной любезностью, с которой он относился к людям, которые ему нравились. Он никогда не относился к Полли, как к обыкновенной юной девушке, я уверена, что он восхищался ею.

Полли сказала:

— Да? О? Очень хорошо. До свидания. — и повесила трубку на приемник.

Даже это испытание не нарушило ее безмятежности. Она сказала нам, что Малыш изменил место рандеву, заявив, что бессмысленно ехать в Лондон, и предложил «Митру» в Оксфорде в качестве более удобного места встречи.

— Так что, мы могли бы поехать вместе, Фанни, дорогая.

Я так или иначе собиралась посетить свой будущий дом.

— Ему стыдно, — сказал Дэви, когда Полли ушла к себе наверх. — Не хочет, чтобы его видели. Люди уже начали сплетничать. Вы же знаете, Соня не способна хранить секреты. Достаточно только раз обмолвиться о своих делах в Кенсингтонском дворце, и весь Лондон будет знать об этом через десять минут.

— Но, дорогой, если их увидят в «Митре» это будет еще хуже. Я немного беспокоюсь, я обещала Соне, что они не будут видеться здесь, должна ли я сказать ей? Как ты думаешь?

— Должен ли я поехать в Силкин и пристрелить каналью? — пробормотал дядя Мэтью в полусне.

— Нет, дорогой, пожалуйста, не надо. Что ты думаешь, Дэви?

— Не беспокойся о старой волчице, ты не обязана докладывать ей о каждом шаге ее дочери.

Если бы дядя Мэтью не ненавидел Малыша Дугдейла так яростно, он бы так же азартно, как его дочери поддерживал Полли в любом ее начинании, способном досадить леди Монтдор. Дэви сказал:

— Я не поддерживаю эту идею. Полли была совершенно откровенной и рассказала нам о своих делах, но если бы она не сделала этого? Она ведь часто ездит в Оксфорд с Фанни? Я бы предпочел закрыть глаза.

Итак, утром следующего дня мы с Полли поехали в Оксфорд вместе. Я, как часто это делала, пообедала с Альфредом в «Джордже». Если я не упоминаю Альфреда в этой истории, то только потому, что он сам совершенно не интересуется другими людьми и их жизнью, так что он едва ли догадывался, что происходит в Алконли. Я полагаю, что только я и наши дети и, возможно, какой-нибудь способный ученик, являются для него реальными людьми, в остальном он предпочитает жить в мире идей и абстрактного мышления. После обеда я около часу мерзла в нашем доме, где строители работали, как мне казалось, бесконечно медленно. С безнадежным отчаянием я отметила про себя, что они оборудовали одну из комнат под свои нужды, она была теплой и уютной, с чайником на маленькой плите, огнем в камине и портретами кинозвезд на стенах. Насколько я заметила, они ее почти не покидали, и мне было трудно их обвинять в этом, настолько холодно и сыро было в остальной части дома. После детального осмотра с мастером, который продемонстрировал мне больше проржавевших труб и прогнивших половых досок, чем в прошлое посещение, я подошла к окну моей будущей гостиной, чтобы укрепить свой дух созерцанием Церкви Христовой, такой красивой на фоне темных облаков. Однажды, подумала я, я буду сидеть на этом самом месте у широко открытого окна и смотреть на зеленые деревья и голубое небо над крышами колледжа.

Я смотрела наружу через стекло, почти непрозрачное от грязи и побелки, пытаясь представить эту летнюю сцену, когда преодолевая холодный встречный ветер, мимо меня по улице прошли Полли с Профессором Безобразником. Эта картина не выглядела идиллической, но, может быть, только по вине климата? Это совсем не было похоже на ленивую прогулку рука об руку под голубыми небесами теплых стран. Здесь влюбленным волей обстоятельств приходилось выбирать между быстрой ходьбой и духотой кинотеатра. Засунув руки в карманы, подняв воротники и опустив подбородки в шарфы, они проскочили мимо меня и скрылись из виду.

Прежде, чем возвращаться домой, я зашла в «Вулворт», имея строгое предписание Джесси купить новый аквариум для ее золотой рыбки. Она разбила его как раз накануне и потому запустила рыбку в ванну, пристроенную к гостевой комнате. Нам с Альфредом пришлось пользоваться ванной рядом с детской, пока Джесси не получит новый аквариум.

— Вот видишь, Фанни, это в твоих собственных интересах, не забудь.

В зале «Вулворта» я обнаружила еще множество нужных вещей и переходила от прилавка к прилавку, пока не столкнулась с Малышом и Полли. Он держал в руках мышеловку, но, думаю, они зашли сюда, спасаясь от ветра.

— Пора возвращаться? — спросила Полли.

— Сейчас? Я действительно устал.

— Хорошо, пойдем.

Мы втроем направились на Кларендон-ярд, где нас ждали наши автомобили. Профессор все еще был болен, из-за чего казался каким-то неопрятным и даже сварливым. Он не попытался пожать мне руку, когда принял ее для прощания, и он не щекотал наши ноги, когда накрывал их полостью, что он обязательно сделал бы, будь он в нормальном состоянии. Когда мы отъехали, он, не оглядываясь, пошел к своей машине и даже ни разу не встряхнул своими мальчишескими кудрями. Несомненно, он был в депрессии.

Полли наклонилась вперед, подняла стекло за сиденьем водителя и сказала:

— Ну, все улажено, слава Богу. Ровно через месяц, конечно, если смогу получить согласие родителей, я ведь еще нахожусь под их опекой. Так что следующим важным делом будет схватка с мамой. Я поеду в Хэмптон завтра и скажу ей, что мое совершеннолетие наступит в мае, так не лучше ли ей проглотить эту пилюлю и сделать, как я прошу. Им незачем ждать до дня рождения, и в любом случае папа лишит меня денег.

— Ты думаешь, он действительно так сделает?

— Мама об этом позаботится! Единственное, о чем я жалею, что он не сможет оставить мне Хэмптон, даже если захочет. Так что я скажу: «Не хотите ли вы сделать хорошую мину и позволить мне обвенчаться в нашей часовне? (Мальчик почему-то настаивает на этом, и мне эта мысль нравится, должна сказать) Или нам придется сбежать в Лондон и сделать это там потихоньку?» Бедная мама. Сейчас, вырвавшись из ее когтей, я ее ужасно жалею. Я думаю, свадьба через месяц — лучшее решение для всех нас.

Было ясно, что Малыш по-прежнему предпочитает оставлять всю грязную работу для Полли. То ли простуда настолько подорвала его волю, то ли одна мысль о молодой жене в его возрасте лишала последних сил.

Итак, Полли позвонила матери и спросила, может ли она приехать завтра в Хэмптон на обед и поговорить с ней. Я считала более разумным обсуждать дела, не отягощая желудок, но Полли, вероятно, не могла себе представить Хэмптон без «Хэмптонского угощения». Возможно, она была права, потому что леди Монтдор отличалась завидным аппетитом и была в лучшем настроении за ужином и после него, чем в другое время. Она так же попросила мать прислать за ней автомобиль, так как не хотела занимать машину Алконли два дня подряд. Леди Монтдор согласилась, но попросила привезти меня. Лорд Монтдор все еще был в Лондоне, и я подумала, что ей невыносимо будет оставаться с Полли наедине. Во всяком случае она была одной из тех людей, которые всячески избегают оставаться тет-а-тет со своими близкими. Полли сказала, что она тоже собиралась просить меня об этом.

— Мне нужен свидетель, — сказала она, — если мама скажет «да» при тебе, она не сможет потом отказаться от своих слов.

Бедная леди Монтдор, как и Малыш, выглядела очень плохо, но не просто старой и больной (они оба сильно промерзли и простудились на похоронах, подхватив, вероятно одну и ту же заразу), но откровенно грязной. Тот факт, что она и в лучшие времена не выглядела слишком ухоженной, раньше компенсировался ее сияющим здоровьем, удовольствием от жизни, самодовольством от обладания «всем этим», на котором зиждилось ее ощущение собственного превосходства. Теперь эта опора была выбита у нее из-под ног болезнью и одновременным дезертирством Полли, составлявшей значительную часть «всего этого», и Малыша, ее постоянного спутника и, безусловно, последнего любовника в ее жизни. Ее жизнь в самом деле стала грустной и бессмысленной.

Мы приступили к обеду в тишине. Полли гоняла свою еду вилкой по тарелке, леди Монтдор отказалась от первого блюда, и только я жевала старательно и застенчиво, наслаждаясь угощением. Стол у тети Сэди был слишком однообразным. После одного или двух стаканов вина леди Монтдор взбодрилась и начала общаться. Она рассказала, что дорогая Великая княгиня послала ей миленькую открытку из Кап д'Антиб, где она проводила время с членами Императорской семьи. Она заметила, что правительство должно прилагать больше усилий, чтобы привлечь таких важных персон в Англию.

— Я говорила об этом на днях с Рэмси, — пожаловалась она, — он полностью согласен со мной, но, конечно, один он ничего не сделает, так что эта страна безнадежна. Все раджи сейчас в Сан-Морице, король Греции в Ницце, король Швеции в Каннах, а молодежь занимается зимними видами спорта в Италии. Просто смешно, что мы не можем заполучить никого из них.

— Что им тут делать, — сказала Полли, — если нет снега.

— В Шотландии снега полно. Можно научить их охотиться, им понравилось бы, надо только немного их поощрить.

— Но у нас нет солнца, — робко вступила я.

— Не берите в голову. Сделайте это модным, и они все потянутся сюда. Они приезжали на мой бал и похороны королевы Александры — они любят выпить, дорогие бедняжки. Правительство должно выделить средства, чтобы давать хотя бы один большой бал в год, чтобы восстановить доверие и привлечь важных персон в Лондон.

— Не понимаю, какую пользу могут принести эти старые монархи здесь, — сказала Полли.

— Конечно, могут, они привлекают американцев и все такое, — неопределенно возразила леди Монтдор. — Всегда хорошо поддерживать связь с влиятельными людьми, это необходимо и для семьи и для страны. Я всегда старалась это делать, и хочу сказать, что было бы большой ошибкой пренебрегать ими. Посмотрите на бедняжку Сэди, разве в Алконли приезжал кто-то действительно важный?

— Ну, — сказала Полли, — разве это принесло ей вред?

— Вред нанесен всему, судите сами. Прежде всего, мужья девочек… — по этому вопросу леди Монтдор предпочла не высказываться, вдруг вспомнив, вероятно, собственные обстоятельства. Затем продолжила: — Затем Мэтью, он не добился никакого места, даже не стал вице-консулом, а ведь он так храбро воевал. Он бы даже смог стать губернатором в приличном месте, где чернокожие не едят друг друга. Не говорите мне, нет ничего, что он не смог бы получить, если бы Сэди вела себя хоть немного умнее. Хотя бы должность судьи, например.

Я подавилась блинчиком, представив дядю Мэтью в суде, но леди Монтдор не обратила на меня внимания и продолжала:

— А теперь, я боюсь, та же история повторится с мальчиками. Мне сказали, что их отправили в самый плохой из колледжей Итона, и у Сэди не было никого, чтобы помочь или посоветовать ей. Нужно быть в состоянии осуществить свои планы, все в жизни зависит от этого, я боюсь, это единственный способ добиться успеха. К счастью, мне нравятся влиятельные люди, я с удовольствие приглашаю их к себе в дом, но даже когда они надоедают, я помню, что моей обязанностью является быть любезной с ними ради Монтдора.

Покончив с обедом, мы перешли в Длинную галерею, дворецкий принес поднос с кофе, и леди Монтдор попросила его уйти. Она всегда выпивала несколько чашек крепкого черного кофе. Как только он вышел, она повернулась к Полли и резко спросила:

— Так что же ты собиралась мне сказать?

Я нерешительно поднялась с дивана, но они обе попросили меня остаться. Я знала, о чем они буду говорить.

— Я хочу выйти замуж через месяц, — сказала Полли, — и хочу получить твое согласие, не дожидаясь совершеннолетия. Мне кажется, раз уж это вопрос всего девяти недель, и я выйду замуж так или иначе, мы могли бы договориться и покончить с этим, ты так не считаешь?

— Очень мило по отношению к твоей бедной тете, которая только-только испустила дух.

— Для тети Патриции совершенно неважно, умерла она три месяца или три года назад, давай оставим ее в покое. Обратимся к фактам. Я не могу задерживаться в Алконли надолго, я не могу жить здесь с вами, не лучше ли мне начать новую жизнь как можно скорее?

— Ты понимаешь, Полли, что в тот день, когда ты выйдешь за Малыша, твой отец изменит свою волю?

— Да, да, да! — ответила Полли нетерпеливо. — Ты мне это уже говорила.

— Всего один раз.

— Я получила письмо, Малыш получил письмо. Мы знаем.

— Интересно, а знаешь ли ты, что Малыш Дугдейл беден? Они жили за счет средств Патриции, твой отец собирался сохранить эти выплаты для него. Он их остановит в день свадьбы.

— Да. Все это было в письмах.

— И не рассчитывай, что твой отец передумает, потому что я ему не позволю.

— Я совершенно уверена, что ты так и сделаешь.

— Ты совершенно уверена, что бедной быть не страшно, но ты не понимаешь, что это такое.

— Кто не понимает, — парировала Полли, — так это ты.

— К счастью, у меня нет такого опыта, но я делаю наблюдения. Достаточно посмотреть на унылые, безнадежные лица этих людей, чтобы понять, что такое бедность.

— Я не согласна с тобой, но мы не будем совсем бедными. У Малыша есть восемьсот фунтов в год, кроме того, он пишет книги.

— Наш пастор с женой живут на восемьсот фунтов в год, — ответила леди Монтдор, — и посмотри на их лица.

— Они с такими лицами родились. У меня лицо лучше — благодаря вам. В любом случае, мама, это пустая трата времени.

— Тогда почему ты приехала? Чего ты хочешь?

— Во-первых, я хочу свадьбу через месяц, для этого нужно ваше согласие. Затем я хочу знать, предпочтете ли вы с папой, чтобы мы заключили брак здесь в часовне или сделали это без вас в Лондоне? Я, естественно, не хочу, чтобы там был кто-то, кроме Фанни, леди Алконли и вас, если вы захотите приехать. Я хотела бы, чтобы папа вел меня к алтарю.

Леди Монтдор немного подумала и наконец сказала:

— Я думаю, ты ставишь нас в невыносимое положение, мне придется обсудить это с Монтдором, но честно говоря, если ты собираешься добиться этого неприличного брака любой ценой, то будет меньше разговоров, если мы заключим его здесь, не дожидаясь твоего дня рождения. Тогда мне не придется объяснять, почему мы не устраиваем никакого торжества по случаю совершеннолетия, арендаторы уже начали спрашивать о нем. Так что можешь считать, что у тебя будет свадьба здесь через месяц, после чего ты, шлюшка-кровосмесительница, уберешься отсюда вместе со своим дядей. Я не хочу вас видеть до конца своей жизни. И пожалуйста, не ждите свадебных подарков.

Слезы лились по ее щекам. Может быть, она думала о великолепной парюре [19]за стеклом витрины, к которому с завистью прижимались бы носами гости во время свадебного приема в Монтдор-хаусе. «От родителей невесты». Ее заветная мечта о свадьбе Полли, так долго ею лелеемая, закончилась грустным пробуждением к действительности.

— Не плачь, мамочка, я очень, очень счастлива.

— Ну, а я нет, — яростно возразила леди Монтдор и бросилась вон из комнаты.


* * * | Любовь в холодном климате | Глава 16