home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


22

14 декабря, ранний вечер


Адэр не сводила глаз с окна спальни. Шторы были закрыты, но она все равно знала, что начинает темнеть. И там, за окном, что-то двигалось. Переговаривалось и ползло на север. Только на север.

Вся сжавшись, она сидела в головах кровати Берта. Ноги укрывало смятое одеяло. Рядом сидел Вейлон, положив на колени каминную кочергу.

Как будто каминная кочерга может остановить ползуна, — с горечью подумала Адэр.

Но все равно она была рада, что с ней Вейлон. Рада, что он думает, как ее защитить. Рада даже, что он настолько глуп, что верит, будто они могут выбраться из всего этого живыми.

Отец Вейлона сидел на другом конце кровати и смотрел через плечо Стэннеру.

— Это как раз та схема, которая мне нужна, — говорил Стэннер. Он сидел за письменным столом Берта и работал на компьютере. — Сомневаюсь только, что я могу собрать эту штуку. Думал, может, смогу, но… — Он покачал головой и выругался себе под нос.

— Нам еще повезло, что они не разобрали компьютер на части, — вмешался Вейлон.

Крузон сидел в кухонном кресле, которое принес в комнату. Он посмотрел на компьютер и кивнул:

— Да, по всему городу так и было.

Отец Вейлона бросил взгляд на Крузона.

— Как вы себя чувствуете, коммандер?

Крузон пожал плечами:

— Я-то о'кей. Я просто… беспокоюсь о детях. И о жене. Стэннер посмотрел на рисунок на экране.

— Выглядит как чертеж электромагнитного генератора. — В его голосе послышалось волнение. — У нас в ДАРПА построили один такой. Вроде бы на этом принципе. Чтобы сбрасывать на парашюте и выводить из строя системы связи противника. Мне кажется, в Проекте думали использовать такой же в деле с лабораторией-23, но не были уверены, что он сработает, а ждать они не могли. Воспользовались одной из больших бомб, не ядерных.

— Конечно, это пока только теория, — заметил отец Вейлона. — Может, он и не будет работать. Но если будет, если на выходе возникнет импульс, генератор даст сокрушительную мощность. Тут очень хитроумная схема.

Майор повернулся и с удивлением посмотрел на отца Вейлона.

— Вы с этим знакомы?

— Я работаю с электромагнитным полем, — ответил тот и почему-то смутился. — Полевые генераторы, глушители. Для радиопередачи, электронных путеводителей, наручных блоков связи, ну, в общем, такие вещи.

— Простите, со всем этим сумасшествием, — сказал Стэннер, — мы даже не познакомились. Я — Генри Стэннер.

— Гарольд Кьюлик, — сказал отец Вейлона, и они пожали друг другу руки. — Я сам служил в ВВС, так что я не согласен со всей этой чушью, будто вы несете ответственность за здешний бардак. Я знаю, как это бывает.

— Крузон, — представился коп и тоже пожал руку Гарольда.

Стэннер закусил губу и бросил взгляд в открытую дверь. Адэр решила, что он подумал о своей дочери, Шеннон, которая сидела в кухне и разговаривала с Лэси, очевидно, все еще рассказывала, какой он ужасный.

Крузон показал на экран.

— Так вы разбираетесь в этом, Гарольд?

— Когда мы сюда входили, я заметил кое-что еще, — ответил Гарольд. — Оборудование на крыше. И на многих других крышах тоже. Здесь присутствует много таких же деталей. Возможно, нам удастся собрать генератор из пары таких антенн и, скажем, автомобильного аккумулятора. Посмотрите, судя по вашим словам, эти штуки на крыше построены потому же принципу. Похоже только, что они передают информацию на мощных волнах и на множестве частот сразу. Импульс они тоже могут передать. Так что, возможно, у нас получится использовать их собственное оборудование против них. Стереть их программы и заткнуть их.

— Только если мы окажемся близко к их кластеру, — пробормотал Стэннер.

— К чему?

— Они представляют собой групповой разум с множеством отдельных блоков, разбросанных по всей Квибре. Так что наш генератор не сможет достать каждого. Но у них есть нечто вроде живого штаба, кластера, где находится самая крупная масса наноячеек. Там должно присутствовать множество взаимосвязанных хозяев-носителей. Если разместить генератор поблизости от этого штаба, он сотрет все целиком, к тому же оттуда импульс будет передан всем остальным.

— Теоретически, — заметил Крузон. — Гарольд не уверен. Адэр видела, что он и сам сомневается. Казалось, он близок к отчаянию.

— Да, — согласился Стэннер. — Теоретически. Но у нас нет выбора. — Он снова посмотрел на окно. — Судя по тому, что видели вы и Вейлон, они собираются где-то на севере, вероятно, чтобы подготовиться к размножению.

— Угу, — пробормотал Вейлон. — К размножению.

— Или можете называть это осеменением. Подождите-ка! Брейкенридж называл это Большим Севом. Вот они и собираются вместе, концентрируют усилия. В такой момент они могут оказаться уязвимы.

Вейлон выпрямился, сидя на кровати.

— Так, говорите, вы, может, сумеете…

Стэннер пожал плечами:

— Стоит попробовать. Достаточно сильный электромагнитный импульс сотрет их память и вообще уничтожит программу. Они просто… развалятся на безжизненные части.

— Значит, правительство планировало именно это? — спросил Крузон. — Потому у Бентуотерса и оказалась эта схема?

Стэннер опять пожал плечами:

— Он привез, потому что я его попросил. Думаю, этим шагом он хотел оправдаться. Надеялся как-то компенсировать… Но вопреки приказу, так что схему ему пришлось спрятать. В Проекте не верили, что генератор покроет все поле.

— Это вы о чем? — спросил Гарольд. Стэннер вздохнул.

— Не уничтожит все улики. А вот тепловая бомба с этим справится. Может… термобарическая.

Крузон ахнул.

— Они собираются бомбить город?

— К сожалению, это возможно, — признал Стэннер. — Считают, что придется выбирать, Квибра или вся страна. Если не весь мир.

— Вот козлы! — воскликнул Вейлон.

— Так и есть, Вейлон, точнее не скажешь, — пробормотал Гарольд. — Но не могу сказать, что я так уж удивлен.

Крузон повернулся к Стэннеру, его тон стал куда холоднее:

— Когда это произойдет?

Стэннер прочистил горло:

— Я не знаю когда. Лучше всего было бы попробовать прорваться через порядки ползунов, но если есть шанс все это остановить, то, вероятно, можно остановить и бомбардировку.

Крузон спросил:

— Как долго собирать эту штуку?

Гарольд задумался, потом ответил:

— Когда мы были снаружи, я все смотрел на те устройства. На самом деле много времени это не займет. Вопрос-то сводится только к некоторой модификации. Правда, мне надо будет определить их несущую частоту.

— И вы можете это сделать? — Крузон опять посмотрел в окно. Представил, видно, что его семья сгорит во взрыве термобарической бомбы.

— Возможно. Думаю, с помощью радиоприемника.

— Если вам надо подобраться поближе с этой штукой, — вмешался Вейлон, — тогда кто-нибудь должен отвлечь их внимание. И по-любому надо ребятам дать знать, что за хренотень происходит. И думаю, они точно захотят помочь. Ведь эти гребаные сволочи убили их родителей.

— Где нам их найти? — спросил Гарольд.

— На холмах, — ответил Вейлон. — Мы договорились там встретиться. А если ничего не получится, то это способ выбраться из города.

Стэннер улыбнулся Адэр усталой улыбкой.

— Видишь? — сказал он. — Мы, может быть, сумеем вернуть весь мир на прежнее место. И почти в том же виде.

Она медленно кивнула, потому что он вроде бы ждал от нее хоть какой-нибудь реакции.

Но в слова она не поверила. А кот все ходил из угла в угол.


14 декабря, вечер

Гарольд, Берт, Стэннер и Крузон отвинтили два передатчика с крыши многоквартирного дома. В самом здании вообще никого не было.

То есть никого живого. На бетонном балконе они обнаружили части чьего-то тела — куски, напоминавшие «жертву преступления с расчленением», но никто ни словом не прокомментировал эту находку. Такие теперь наступили времена.

Они разместили передатчики вместе с остальным оборудованием, которое сумели отыскать и которое впоследствии могло пригодиться, в старом ящике для перевозки вещей, оставшемся у Берта. Туда же сунули компьютер Берта, пару автомобильных батарей, изъятых из брошенных мини-фургонов на улице.

Пока Гарольд пристраивал электронику, Стэннер, Берт и Крузон осторожно осмотрели брошенный пляжный комплекс, нашли изуродованное тело в «шевроле» под знаком «СТОП». Заднее стекло машины было разбито снаружи. Осколки усыпали заднее сиденье и труп ребенка, девочки лет одиннадцати на вид. У нее была сломана шея, глаза и руки отсутствовали.

Стэннер порадовался, что Шеннон, Адэр и Лэси остались в доме Берта. Он вдвоем с Бертом аккуратно переложили труп на матрац и оставили его в открытом гараже. Крузон накрыл спальным мешком ее изуродованное белое лицо. В мрачном настроении они вернулись к «шевроле». Ключи оказались на месте, но на полу у переднего сиденья обнаружились разбросанные останки человека, по всей видимости, одного из родителей девочки. Судя по бедрам и промежности — отца. Очевидно, ползуны получили приказ собирать только определенные части тела и брали лишь нужное.

Берт с помертвевшим видом смотрел на эту мешанину останков, потом отвернулся, отошел к кювету, и его вырвало. Стэннер тоже чувствовал дурноту, но держался. Вдвоем с Крузоном они собрали разрозненные части тела в пластиковый пакет для мусора. Немного погодя стал помогать и Берт. Мешок они тоже поставили в открытых дверях гаража.

— Думаю, парень остановился у знака, — пробормотал Крузон, — здесь его ползуны и догнали.

Берт фыркнул.

— У знака «СТОП»! Когда за ним гнались ползуны! Привычка к повиновению, что тут скажешь.

Но Стэннер покачал головой.

— Я думаю, он выбрал момент для обороны. «Шевроле» находился на площадке, мотор включен.

Стэннер решил, что парень заехал на стоянку, чтобы достать оружие с заднего сиденья, но не успел пустить его в ход. Машина осталась на месте, мотор работал, пока не кончился бензин. На заднем сиденье стояла полная канистра — три галлона.

Стэннер взял ее и вылил содержимое в бак автомобиля. Берт стоял рядом с дробовиком. С другой стороны машины — Крузон, и тоже с пистолетом наготове. Когда горючее вытекло, Стэннер, сощурившись, взглянул на небо.

Берт вопросительно посмотрел на Стэннер:

— Высматриваете… бомбардировщики?

Стэннер бросил на Берта быстрый взгляд и, закусив губу, кивнул.

— К сожалению, да. Я не знаю, когда их следует ждать. Если мы сможем снять в этом необходимость, может, они и не прилетят. Так что давайте поспешим, черт возьми! — И он отбросил канистру. Они забрались в машину и вернулись к дому Берта.

Берт прислонил дробовик к стене в гостиной. Все, кто оставался в доме, собрались в спальне. Когда Стэннер, Крузон и Берт вошли, Гарольд и Вейлон поднимали на кровать ящик с инструментами. Все столпились вокруг кровати: Вейлон со своей кочергой, Крузон с рукой на кобуре. Мужчины и Лэси разглядывали содержимое ящика, пытаясь решить, что надо взять с собой. Шеннон с Адэр сидели в общей комнате. Но потом Адэр поднялась и стала в проеме двери с тощим котом на руках. Кот явно беспокоился, без конца озирался, прижав уши.

— Кот смотрит на окно, — сообщила Адэр. — И я тоже чувствую. Маму, и папу, и остальных.

Все с удивлением посмотрели на Адэр — она снова заговорила!

И тут Стэннера словно ударило.

— Что значит «чувствую»? — спросил он.

Секунду никто не отвечал, и Стэннер двинулся к Шеннон, думая только о том, что надо сделать, чтобы обезопасить Шеннон.

Неужели ползуны заразили его дочь?! Она почти все время была наедине с Адэр в соседней комнате.

Приблизившись к Адэр, он сказал остальным:

— Надо ее положить и осмотреть. В какой-то момент ее могли заразить и трансформировать. Это не всегда заметно с первого взгляда.

Вейлон фыркнул:

— Ах ты ублюдок! — и со всей силы ударил Стэннера по руке своей кочергой.

Перекосившись от резкой боли, Стэннер обернулся к Вейлону, а тот кружил вокруг майора, пока не оказался между ним и Адэр, тогда Вейлон присел и ухватил кочергу обеими руками.

— Отвали от нее, ты, долбаное вертолетное дерьмо! Это просто интуиция, у нее иногда бывает…

— Я хочу только ее осмотреть.

— Я сказал — нет! Ей и так досталось.

— Крузон! — мрачно произнес Стэннер, растирая поцарапанную руку. — Бросьте мне ваш пистолет. Не думаю, что он заставит меня им воспользоваться.

Крузон заколебался.

Глаза Адэр стали огромными, рот открылся, она отшатнулась от Стэннера.

Тут вмешалась Шеннон. Оттолкнув Адэр и Вейлона, она бросилась к отцу.

— Папа! Прекрати! Она была со мной. Я знаю, с ней все в порядке.

Стэннер сделал шаг назад. Внезапно на него навалилась невероятная усталость, он едва не сел прямо на пол. И эта усталость была густо замешена на тоске.

— Я… Я… Простите. Меня это все тоже выбило из колеи. Нас всех выбило. Там была… — Стэннер испугался, что сейчас расплачется, и помолчал, стараясь справиться со слабостью. — Там, в машине, была маленькая девочка… Мы отнесли ее в гараж. — И он отвернулся.

Вдруг Лэси нетерпеливо спросила:

— А как насчет того, что Адэр сказала? Она ведь сказала, что они приближаются!

Именно в этот момент вдребезги разлетелось окно спальни. Стекла обрушились со странным мелодичным звуком, как будто в заледеневших ветвях играл ветер.

В окно просунулась человеческая голова на длинном металлическом шесте. Когда-то это было Моргенталем.


— Обыскались тебя, — с усмешкой проговорил ползун и еще немного протащил в окно свое туловище.

— Эй! — крикнул Крузон, стараясь отвлечь на себя внимание чудовища. Он прицелился и трижды выстрелил в лицо Моргенталю. Ударил фонтан крови и шевелящейся металлической массы, ползун свалился прямо Лэси под ноги.

Стэннер с восхищением отметил, что она даже не вскрикнула, хотя по лицу было видно, как сильно она испугалась. Лэси потянула на себя тумбочку, втащила ее на извивающегося монстра и быстро выпроводила Вейлона и Адэр из спальни. Берт и Гарольд тащили ящик с инструментами. На крыше гремело и грохотало. Сколько же их?

И тут парадная дверь, которую удерживала лишь хлипкая задвижка, треснула и распахнулась вовнутрь. В проеме возник ползун. Женщина. Вернее, раньше это было женщиной. В тот же миг разлетелось на куски оконное стекло, в амбразуру, волоча за собой шторы, тоже лез ползун. Стэннер тотчас его узнал: ныряльщик с места аварии, отец Адэр, Ник Левертон. За спиной у майора кто-то всхлипнул, но не успел он обернуться, как Ник нанес ему сокрушительный удар в голову. Стэннер отлетел назад и, стукнувшись затылком, повалился на спину. Над ним возникло мертвенно-бледное, гнусно усмехающееся, но все еще человеческое лицо. Вот оно закрыло от Стэннера весь мир, рот приоткрылся, оттуда высунулась гибкая металлическая змейка. Она притронулась к губам, жадно выискивая отверстие. Руки, укрепленные сталью, с силой прижимали майора к полу. Спасения нет.

Всю жизнь Стэннер был воином, но в этот миг он ощутил себя беспомощным малышом в жестоких руках насильника.

Напрягая все силы, чтобы освободиться, Стэннер вдруг уловил над собой тошнотворные чмокающие звуки, в лицо ему ударила струя крови и серебристой кашицы. Майор увидел, что это Вейлон со своей кочергой. Мальчик с диким отчаянием на лице колотил Ника по голове, выкрикивая что-то нечленораздельное при каждом ударе.

Монстр с телом Ника Левертона дрогнул, его хватка начала слабеть. Стэннер спихнул его, перекатился, сел, огляделся и увидел отчаянно взывающего о помощи Крузона. Его прижимала к полу женщина. Внешностью она напоминала Адэр и Лэси — очевидно, это была миссис Левертон, мать Кола и Адэр. Одной рукой с металлическими наконечниками она держала обе кисти Крузона, другой тянулась к его глотке.

Через окно просочился еще один ползун. Словно игнорируя гравитацию, он полз по стене, цепляясь за нее стальными проволочными отростками на крошечных человеческих ступнях. Голова тоже была человеческой — детской, руки на металлических штырях заканчивались не подходящими по размеру кистями, а тело принадлежало крупной собаке.

Стэннер заставил себя подняться и двинуться в сторону дробовика у стены. Краем глаза он заметил, что Шеннон снова втащила Адэр в коридор. Ему показалось, что воздух вдруг превратился в вязкий, расплавленный воск, каждое движение давалось с неимоверным трудом. Волна отчаяния почти затопила его, в голове билась одна мысль: Это уж слишком, это слишком… Стэннер схватил дробовик, и прикосновение к знакомому холоду оружия разбудило привычные рефлексы. Его душевное состояние мигом переменилось, он стал двигаться точно и расчетливо. Повернувшись вокруг своей оси, он, несмотря на резкую боль в плече, куда его двинул кочергой Вейлон, выстрелил в нелепо детское лицо ползуна, и обманчивая невинность его внешности скрылась в фонтане кровавых брызг.

Стэннер тут же перескочил через дергающееся тело ползуна Ника и бросился к Крузону. Там Гарольд и Лэси изо всех сил боролись с тем, что когда-то было матерью Адэр. Они оттаскивали ее голову, а голова все выдвигалась на удлиняющейся шее, челюсти щелкали уже у самого плеча полицейского. Крузон вскрикнул в тот самый момент, когда Стэннер выстрелил в висок твари.

И монстр, который был матерью Адэр, взорвался: разлетелась не только голова — сила внутренних реакций разнесла все тело, ноги спиралью отлетели в стороны, из них хлестали струи живой металлической субстанции.

Крузон, ругаясь и истекая кровью, выбирался из-под ее останков.

— Осторожнее, Крузон! — крикнул Стэннер, предупреждая полицейского о щупальцах живых наноячеек, которые тянулись к нему из-под трупов.

Все бросились к дверям, петляя между металлическими псевдоподиями, которые метались по полу в поисках новой жертвы.

Гарольд и Берт несли к выходу ящик с инструментами. Все кричали разом. Никто никого не слышал. Шеннон прикрыла глаза плачущей Адэр от страшного зрелища останков ее родителей, и они вместе с Вейлоном, Стэннером и Лэси добрались до машины.


К дому Берта по крышам соседних домов двигались новые ползуны. Четыре, пять, может, даже восемь…

Стэннер и остальные с криками, плачем, проклятиями быстро набились все в тот же «шевроле», и Стэннер вырулил на дорогу, не останавливаясь и даже не притормаживая у знака «СТОП».


14 декабря, ночь

Совсем стемнело. Кое-кто из ребят, собравшихся у цистерны по другую сторону города, зажег фонарики.

По крайней мере, — с сарказмом подумал Донни, — никто не включил светящихся глаз.

Наверху было холодно и дул ветер. Деревья вокруг огромного резервуара раскачивались и стучали ветвями. Внизу, на Квибра-Вэлли-роуд, в домах кое-где горел свет. Временами слышались звуки выстрелов.

Донни шел по плоской зеленой крыше громадной цистерны городского резервуара с водой. Его шаги отдавались гулким металлическим звуком. Большая, высотой в три этажа, цистерна на вершине холма не была заполнена доверху. Донни казалось, будто он чувствует, как далеко внизу вибрирует от звука шагов поверхность воды.

Металлическая крыша резервуара была испещрена имитацией гангстерских граффити, выжженными пятнами, которые остались с прошлой осени, когда народ разводил костры прямо на крыше цистерны.

Лэнс оказался тоже здесь. Стоял и дрожал в своей легкой куртке. На шее у него висел бинокль.

Казалось, толпа детей кого-то ждет. Может быть, как раз его, решил Донни, потому что, когда Лэнс махнул ему рукой, все притихли и посмотрели на Донни.

— Хай, Донни! Наконец-то.

Там были подростки и дети из начальной школы. Некоторые держали за руки совсем малышей. Почти две сотни детей. Большинство выглядят очень неважно: грязные, взлохмаченные.

Донни почувствовал, что Лэнс представил его как человека, который сможет всех спасти, хотя бы потому, что именно Донни назначил это собрание. Когда он увидел ожидание и отчаяние в этих глазах, ему захотелось бежать.

— Здорово, парни, — нарочито уверенным тоном проговорил он. — Думаю, следует выключить фонарики. Согласны? Пока они действительно нам не понадобятся. А то привлекают внимание.

Шепот, неразборчивые жалобы, но фонарики один за другим погасли.

— Ну что, Лэнс, ты объяснил народу? Ну, как мы вчера договорились?

Лэнс кивнул.

— Спрашиваешь. По интернету прошло, что встреча состоится у Квибра-Крик, на восток от города, но сказали только тем, кто в курсе и знает, что мы туда не собираемся.

Лэнс сунул Донни бинокль и ткнул в нужную сторону.

Донни поднял бинокль к глазам, поправил фокус. С восточной стороны города, вдоль Квибра-Вэлли-роуд, двигалась цепочка огней.

— Значит, они думают, что мы там. Круто. — Донни перебросил бинокль Лэнсу. — Кто-нибудь пробовал сбежать из города?

— Я пробовал, — ответил Лэнс, и голос его дрогнул. — Я и… еще двое ребят. Мы хотели выбраться по одной, типа, Дороге. А потом разбили машину. Когда убегали от этих уродов с поста. Поехали по полю. Сэнди… Рой достал его… Не Рой, конечно, а тип, который раньше был Роем. Там были, типа, части от других людей тоже. Думаю, от него они взяли только голову. А потом животные-ползуны пришили Дункана. И… я не мог ничего сделать. Вернулся на дорогу. Потом меня подвезла Сизелла. — И он показал туда, где, как индейская скво, на свернутом одеяле сидела девушка. На коленях она держала винтовку, с виду двадцать второго калибра.

— Ружье. Неплохо. У кого-нибудь еще есть оружие?

Поднялось несколько рук. Донни кивнул.

— В любом случае оружием их не так-то легко остановить. К тому же это ненадолго. Но я слышал, это зависит от того, сколько раз выстрелить и куда.

— У меня есть парочка «коктейлей Молотова», — сообщил Лэнс. — И можно сделать еще.

Вперед вышел Рэймонд, чернокожий подросток в искусно изодранных джинсах. Чувствовалось, что он немало поработал над бесстрастным выражением своего лица. Рэймонд поднял над головой девятимиллиметровый револьвер и заявил:

— А у меня с собой «девяточка».

При этих словах Донни сразу вспомнил, что Рэймонд состоял в рэп-группе под названием «Оружие массового уничтожения».

Оглядевшись, Донни заметил, что некоторые из ребят шмыгают носами, другие тихонько плачут, стараясь не привлекать внимания. И не только самые маленькие.

Донни и сам чувствовал нечто подобное, но еще раньше он понял, что если ходить, двигаться, наблюдать, сопоставлять, то не будешь думать о своих родителях и сможешь жить дальше.

— Послушайте мое сообщение, — начал он. — Я только что был у ребят из леса. В кошачьей колонии. Пока у них все о'кей. У ползунов сейчас другие приоритеты. Но долго так не протянется. Вопрос в том, что нам делать сейчас.

— Мы пойдем домой, — заявил подросток постарше, тощий парень со светлыми, разделенными пробором волосами, очками, как у совы, и в толстой коричневой куртке. — Мой старик говорит, мы все должны идти домой.

— Мать твою, а ты кто такой? — заорал Рэймонд.

— Это Ларри, — фыркнув, пояснил кто-то.

Другие засмеялись.

Донни спросил:

— Почему мы должны идти домой, Ларри?

— Отец сказал мне, чтобы я вам сказал, что…

— Ты рассказал отцу про нас? — резко спросил Донни. — Мать твою, да ты рехнулся!

— Он не один из них.

— Где он сейчас?

— Там, на дороге, ждет меня.

— Когда ты сюда пришел? — снова спросил Донни.

— Пару минут назад. Мы как раз ехали…

— Зачем? Куда вы ехали?

— Гм… Он сказал, что хочет прокатиться. И мы увидели вспышки фонариков. Здесь, наверху. А я знал, что какие-то ребята устраивают встречу где-то тут. Он сказал, что мне надо пойти и посмотреть.

Рэймонд взглянул на Ларри холодными глазами.

— То есть он просил тебя пошпионить, так?

— Нет! Просто он считает, что мы должны разойтись по домам и ждать и довериться властям, они знают, что делать.

Совсем маленький пацан азиатской внешности с горечью рассмеялся.

— Ну и мудак. Ты что, не знаешь, что случилось в спортзале школы?

— Послушайте, но те люди были, типа, преступники. Настоящая власть примет меры. Надо им доверять. Иначе вы попадете в беду. Нельзя шляться по лесам, организовывать тайные банды, собирать оружие.

Донни прервал его:

— В обычных условиях я бы согласился с тобой насчет оружия, но, знаешь, парень… — Донни фыркнул. — Наверное, ты давно не выходил на улицу. — Вокруг заржали. Но Рэймонд и Лэнс не смеялись. Лэнс зашел за спину Ларри и схватил его за шею, а Рэймонд подошел к нему вплотную.

— Ну-ка посмотрим, из чего сделаны эти говнюки, — с угрозой проговорил Рэймонд и проверил обойму в своей «девятке».

— Эй! — крикнула, вставая, Сизелла. — Потише с этой штукой.

— Заткнись, шлюха.

Сизелла окрысилась:

— Это кого ты называешь шлюхой, мудак?

Не обращая на нее внимания, Рэймонд снова повернулся к Ларри.

— Рэймонд! — крикнул Донни, бросаясь к нему. — Ну-ка убери свою «девятку»!

Рэймонд посмотрел на него с демонстративным презрением:

— И кто это назначил тебя местным крестным папашей, мистер президент?

Лэнс неразборчиво шипел Ларри в ухо.

— Нет, мужики, я не… Сволочи, пустите, говорю вам!

— И где же твой папашка? — насмешливо спросил Рэймонд.

— Говорю же вам… — Ларри заплакал. — Он не из этих! Донни положил руку на плечо Лэнса.

— Лэнс…

— Нет. Я не собираюсь его отпускать. — Но его хватка ослабла, Ларри вывернулся и с воплями кинулся в темноту:

— Папа!

Рэймонд поднял пистолет и стал прицеливаться, но Донни ударил его по руке. Пистолет выстрелил в металлическую крышу резервуара, пуля выбила искры и рикошетом отлетела вверх. Некоторые из детей завизжали и бросились на пол. Другие — группа белых подростков из футбольной команды Квибры — быстро окружили Ларри, повалили его, прижали к жести и начали пинать ногами. Кто-то даже ткнул его лицом в металлическую крышу цистерны.

Взглянув на их лица, Донни понял, что ими движет не дикая жестокость, а страх и боль. Он налетел на толпу, врезался головой в самую гущу и упал на Ларри.

— Оставьте его! Оставьте! Мы его проверим, только остановитесь!

Донни почувствовал удар в спину, следующий пришелся по ребрам, потом прогремел выстрел, но стреляли, очевидно, в воздух. Потрясенная стрельбой толпа подалась назад. Донни приподнялся на колени и, обернувшись, увидел, что Рэймонд держит над головой дымящийся пистолет. Это он выстрелил, чтобы разогнать футболистов.

— Ну-ка пустите! Это моя добыча, — заявил Рэймонд, стоя плечом к плечу с другим чернокожим подростком. — Что вы как шакалы! Давайте проверим этого говнюка.

Лэнс и один из футболистов прижали Ларри к полу и, посветив фонариками, заглянули ему в глотку. Ничего они там не нашли. Лэнс вынул складной ножик и собирался вскрыть кожу на руке Ларри, чтобы еще раз заглянуть ему внутрь. Ларри взвизгнул.

— Нет! — крикнул Донни. — Отпусти его, Лэнс. Он не из них.

Лэнс сделал надрез. Ларри дико взвыл. Брызнула кровь. Ларри стал вырываться, кровь полилась сильнее. Кто-то из младших детей заплакал.

Донни хотел схватить руку с ножом, но промахнулся. Лэнс метил теперь в него, рассек рукав куртки и поранил плечо.

— Отвали, Донни!

— Перестань, Лэнс! — кричал Донни, стоя лицом к лицу с Лэнсом.

Лэнс отчаянно сжимал нож, его грудь ходила ходуном, глаза налились кровью.

Донни хотелось убраться подальше от этого ножа, но он боялся, что Лэнс, бледный и трясущийся… Боялся того, что он может сделать Ларри Гундерстону.

— О'кей, Лэнс. Все нормально. Ты его уже порезал. Теперь пойди и загляни в порез.

Несколько секунд Лэнс молча смотрел на Донни, потом повернулся к Ларри и пальцем пошарил у того в ране. Ларри дергался и вырывался, лицо его исказила судорога. Из длинной раны текла кровь. И ничего больше.

Лэнс встал и, не сводя глаз с лежащего, отошел от толпы. Донни видел, как трясутся его плечи.

— Почему вы все друг друга не проверяете?! — сквозь слезы заорал Ларри. — Откуда вы знаете, долбаные ублюдки! Режьте друг друга, что же вы?

— В основном, — заговорил Донни, — эта штука, которая изменяет людей, не трогает молодых. В основном их используют на запчасти. Но некоторых захватили. Тех, кто и так был наполовину робот. Если хотите проверить друг друга, почему нет?

— Я на вас, скотов, в суд, мать вашу, подам, — бормотал Ларри, зажимая ладонью порез на левой руке. Его больше никто не держал.

— Заткни хайло, говнюк, — сквозь зубы процедил Рэймонд.

Донни продолжал, повысив голос так, чтобы его слышали все:

— Надо двигаться дальше. Составить план. Я считаю, надо разжечь большой пожар на границе города, где патрулируют. Это их отвлечет. Может, сумеем привлечь внимание властей.

— Я бы не советовал, — раздался голос со стороны стальной лестницы на краю цистерны.

Все обернулись. Там стоял человек среднего возраста. С ним был полицейский. В толпе раздались испуганные крики… и шепот, призывающий к нападению. Донни мысленно упрекнул себя, что не выставил посты.

Рэймонд выругался и поднял свой девятимиллиметровый пистолет. Мужчина — Донни почему-то узнал его, кажется, видел в школе, тот выходил из класса Моргенталя — поднял руки, показывая, что безоружен, но это ничего не значило, ползун тоже мог так поступить, чтобы усыпить бдительность.

— Я майор Стэннер, — прокричал он. — Я представляю правительство.

За его спиной стоял филиппинец. Этого Донни знал. Вернее, знал раньше, когда в полиции еще были люди. Коммандер Крузон.

— Вы, ребята, можете нас проверить, — продолжал Стэннер. — Загляните нам в глотки. Можете даже меня слегка порезать. Мы на вашей стороне. Мы — люди.

По лестнице уже поднимались другие и, ступая на крышу, сразу поднимали руки.

Донни узнал Вейлона из своей школы и Адэр. Потом появился молодой мужик. Донни знал, что он вроде бы замещает другого преподавателя. Потом какая-то женщина, ее Донни не знал. А дальше появилась испуганная молодая женщина, возможно, наполовину азиатка. Она встала рядом со Стэннером.

И тут на крышу поднялся высокий грузный мужчина постарше, с волосами песочного цвета. Ларри вскочил и бросился к нему.

— Папа! Они меня порезали! Повалили и резали меня ножом!

Старший Гундерстон выглядел испуганным и смущенным — Я услышал выстрелы. Я… Кого-нибудь застрелили?

— В моей группе есть еще один человек, — сообщил Стэннер. — Он работает над одной штукой. Через минуту он будет здесь. Нам потребуется ваша помощь. Ребята, кто-нибудь из вас разбирается в электронике? Кто умеет?

Раздалось несколько голосов.

Но тут вмешался Рэймонд:

— Эй вы, ну-ка постройтесь. Проверим как надо.

Донни кивнул:

— Рэймонд прав. Нужно проверить. Посмотреть поближе. Не опускайте руки!

Тут по лестнице еще кто-то поднялся. Крупный неуклюжий мужчина, который как-то странно двигался. Все сразу решили, что уж это, разумеется, один из ползунов.

Рэймонд воскликнул:

— Мать твою! — и, не целясь, выстрелил в нелепую фигуру. Человек повалился на колени, прикрыл голову руками и завыл — у него оказалось оцарапано плечо.

— Черт возьми, кто это? — пробормотал Стэннер. Рэймонд подбежал поближе и навел пистолет на голову человека. Тот совсем скрючился и что-то бормотал про себя. Донни вдруг закричал:

— Подожди, подожди, подожди! Вот черт!

Рэймонд колебался. Донни подбежал, присмотрелся и выкрикнул:

— Да это же старина Винни!

— Ну, ты его знаешь, мать твою, и что? Он все равно может быть одним из них. Он не с этими, которые сейчас пришли. Никто за него не ручается. Чего это мы должны доверять этим взрослым? И посмотри на этого мудака! Вот чудик!

Подошел Лэнс и стал рядом с Рэймондом.

— Рэймонд прав, Донни. — Лэнс вытер глаза. — Все это дерьмо затеяли эти долбаные взрослые. — И он мрачно посмотрел на Стэннера.

Винни что-то яростно бормотал своим коленям.

— Они забрали ее части в дыру… кто вызывает звездный контроль… подождите, не попадите в шлюпки… оставьте меня с золотым путником… красная рука… красная рука… красная рука… красная рука… Они связаны вместе… в той дыре… помощник шерифа… послал меня…

— Ты что, не видишь? Этот придурок говорит как гребаный робот, у которого крыша поехала. Он — из них. — Рэймонд обеими руками поднял пистолет и направил его в голову Винни.

Подошла Адэр и положила руку на плечо Донни. В ней было что-то странное, и Донни не сразу понял что. Ее голова поворачивалась туда-сюда, как будто она не могла сфокусировать взгляд и остановить его на чем-то определенном. Но когда Адэр заговорила, голос ее звучал резко.

— Он… — проговорила Адэр, облизала губы и начала снова: — Он пытается рассказать нам, где что-то находится. Он хочет… показать нам… что-то…

— Винни мы тоже можем проверить, — вмешался Донни. — Придется его держать. Ему не нравится, когда до него дотрагиваются. Всех проверим. И слушайте, вы, взрослые! От проверки может быть больно, так что и не думайте визжать.

— Донни, давай быстрее! Делай что нужно, — сказал Лэнс, рассматривая долину в бинокль. — Эти сволочи, типа, идут на нас. Возвращаются с ручья.

Именно в этот момент Винни начал им на что-то жаловаться. Во всяком случае, Донни так показалось. Жалобные звуки мешались с бессвязными словами. Винни поднялся на ноги и стал приближаться к людям, но как-то боком. Остановившись в паре ярдов от Донни, он топтался, как неуверенный в себе краб, потом развернулся задом итак подошел ближе. И уронил к его ногам клочок бумаги.

— Этого парня точно заразили, — заявил Лэнс.

Донни покачал головой и нагнулся за листком.

— Это же просто Винни. Оставь его в покое. Эй, Сисси, дай-ка мне фонарик.

Сизелла ему посветила, и он развернул листок, вырванный из справочника «Желтые страницы». На нем был список кладбищ в северной части Залива — в Ричмонде, Эль-Собранте, Сан-Пабло. Название кладбища в Квибре кто-то обвел карандашной линией. Рядом с ним на полях был нарисован четырехугольник, в нижнем правом углу стояла буква «X» и надпись «Все Мы».

— Кладбище? — спросил Донни.

Подошел Стэннер и посмотрел через плечо Донни, потом перевел взгляд на Винни.

— Говоришь, здесь у них база, Винни?

Винни стоял к нему спиной, но головой кивнул — на пять-щесть раз больше, чем надо.

Мистер Гундерстон грустно улыбнулся.

— Нет смысла туда ходить. Вас сомнут в один момент. Лучше подождите здесь. Они сами идут сюда. Потому что я им сообщил, где вы находитесь.

Все замерли. Его сын обернулся к нему и воскликнул:

— Папа!

Гундерстон начал расти. Ноги его вдруг стали удлиняться, одежда рвалась, не вмещая увеличившееся тело. Он присел.

— Мы понятия не имели, что вас здесь так много. Да еще эти. Нам не нужно, чтобы они болтались на свободе. — Он взглянул на Адэр. — А у этой к тому же чутье. Ее мать нас предупреждала. Мы ее давно ищем. — Он перевел глаза на Винни. — А теперь я еще узнал, что этот может слышать наши переговоры.

Вдруг Рэймонд заорал, разбивая чары:

— Мать твою, говнюк! — И выстрелил из автоматического пистолета, но Гундерстон успел на него прыгнуть.

— Не важно, если вы меня убьете, — заявил он, оторвал у Рэймонда руку с пистолетом и отшвырнул еще сжимающую оружие конечность за край резервуара. — Мальчики и девочки! Я — это только клетка. Клетка кожи. Вы внимательно слушали на уроках биологии? Тело постоянно производит новые клетки.

Ларри с дрожащими губами смотрел на монстра, который был когда-то его отцом. Он словно бы окаменел.

Стэннер бежал к лестнице. Бросал их.

Донни выхватил у Сизеллы ружье.

Рэймонд лежал лицом вниз. Ноги его подергивались, он, умирая, бормотал какие-то слова, но все тише и неразборчивей.

Крузон бежал к Гундерстону и целился, но ползун успел прыгнуть с криком:

— А я — новейшая модель!

Ползун пролетел двенадцать ярдов в длину и два в высоту и приземлился на Лэнса, ударил его в спину так, что из груди выскочили кости, прорвав кожу. Лэнс не мог даже крикнуть, он беззвучно раскрывал губы, но изо рта вырывалось одно шипение.

Донни приготовился стрелять, но на линию огня попадали разбегающиеся дети.

Крузон сумел выстрелить дважды, одна из пуль угодила в ползуна, тот лишь обернулся и зарычал в ответ, показав плоское ухмыляющееся лицо — чудовищную пародию на своего сына, который упал на колени и плакал, закрыв глаза руками.

Ползун снова прыгнул и приземлился перед Крузоном. Его кулак со страшной силой ударил маленького полицейского в грудь. С криком отчаяния Крузон перелетел край цистерны и рухнул в темноту.

Донни оттолкнул кого-то с дороги, даже не заметил, кого именно, поднял ружье, выстрелил в ползуна, загнал следующий патрон и снова выстрелил. Гундерстон развернулся и приготовился прыгнуть на Донни.

И тут сын Гундерстона Ларри…

Его слабовольный, простоватый и одновременно заносчивый, его ненадежный сын, фанатик-неофит «Звездного пути»…

Ларри бросился на чудовище, которое раньше было его отцом, и всем своим весом навалился на ползуна. Тот был вынужден ухватиться за мальчика, но все же потерял равновесие и повалился на бок.

— Папа! Прекрати! — завопил Ларри.

Донни показалось, что на миг в глазах старшего Гундерстона мелькнуло сомнение, но потом эти глаза вспыхнули нечеловеческим блеском, и он переломил сыну шею. Гундерстон отшвырнул безжизненное тело и приготовился прыгнуть на Донни.

— Вот гадство! — пробормотал Донни. И тут голова Гундерстона треснула и развалилась на части — кто-то выстрелил сзади. Второй выстрел пробил дыру у него в груди, оттуда на зеленую крышу цистерны хлынула кровь и блестящая серебристая субстанция с кусочками живого металла.

Чудовище рухнуло вниз, за ним оказался Стэннер с дымящимся дробовиком в руках.

— Я спрятал его за трубой у лестницы, там было совсем темно. Не хотел, чтобы кто-нибудь из вас напугался. Хорошо, что у него не светились глаза, пока он поднимался.

Донни опустился на колени, руки у него тряслись, сердце бешено колотилось. Когда-то он не мог себе представить, как это — быть стариком и бояться сердечного приступа. Пожалуй, теперь он более-менее понял.

Подошел Стэннер и помог ему встать.

— Ты замечательный мальчик, — заметил он.

Донни чуть его не убил, но сдержался и пожал плечами.

— Кто это вам сказал, что я все еще мальчик? — Отвернулся и пошел поговорить с остальными.


Существо, которое было Спрэгом, обнаружило, что если быть очень осторожным и внимательным, то можно делать вещи, которые не являлись для него первичными или даже вторичными директивами. Однако чтобы дать Винни уйти, пришлось постараться.

Теперь, помогая тащить сеялку, он понял, что может двигаться медленно, очень медленно, и понемногу оттаскивать эту штуку назад, чтобы остальным приходилось все время ее поправлять. Про себя он не называл это саботажем. Он вообще изо всех сил старался не думать об этом. Старался скрыть эту часть своего сознания. Ту часть его личности, которую они не сумели прочесть. Что-то на самом дне души.

Импульс сопротивления «Всем Нам» исходил из самой глубины его существа. Из той глубины, о которой «при жизни» он почти не имел понятия, как будто всегда отворачивался от этой части души и не мог изучить ее, как нельзя увидеть свои глаза без зеркала.

Борьба за то, чтобы стать чем-то еще, а не только бездумной клеткой «Всех Нас», высвободила скрытые в нем силы, словно бы Спрэг начал вдруг ощущать этот тайный уголок своей личности, ощущать его связь с чем-то прекрасным, более высоким, чем «Все Мы», и даже более высоким, чем люди. Именно это дало ему силы так плохо работать.

Спрэг суетился вокруг металлической шахты пускателя, умудрился налететь на плотную земляную стену, а потом на двух других работников «Всех Нас». Возникла толчея, неразбериха, разносортные конечности перепутались.

Однако один из работников стал с подозрением наблюдать за Спрэгом, и он благоразумно решил вернуться к работе.


Адэр следила, как остальные осторожно укладывали тела. Ей казалось, будто она находится где-то по другую сторону жизни и может вернуться оттуда назад, а может окончательно рухнуть в смерть.

Лэси мягко обняла ее, а Берт обнял Лэси. Они молча следили за приготовлениями.

— У нас всего несколько минут, Донни, — сказал Стэннер, покачивая дробовиком. Он смотрел на небо.

Донни кивнул.

— Я понимаю. Это быстро. Я чувствую, мы обязаны это сделать. Иначе мы просто не сможем заниматься ничем другим.

Он обернулся к остальным — всем детям и небольшой горстке взрослых, которые столпились с другой стороны импровизированного погребального костра на крыше резервуара. Поверх тел Лэнса, Рэймонда, Гундерстонов и Крузона лежали охапки хвороста. Изуродованное тело Крузона Стэннер сам втащил по лестнице в пожарной связке.

За толпой детей Гарольд и Вейлон готовили оборудование. Кое-что выглядело довольно странно. Тут была гитара, усилитель, динамики, провода от переключателя, который контролирует напор воды в системе резервуара. Были еще какие-то приборы, которых Адэр не знала. И кругом провода. Еще был прибор, который, как она помнила, они оставили в машине. Излучатель, как сказал Гарольд.

Все — две сотни детей и кучка взрослых — стояли и смотрели, как Донни приблизился к погребальному костру. Он вылил на трупы бензин и заговорил, громко, чтобы каждый его слышал:

— Они увидят здесь свет и услышат шум и придут сюда, но нас уже здесь не будет. Мы уйдем, но не слишком далеко, надо, чтобы они нас преследовали.

Он сделал шаг назад и кивнул Сизелле. Книжечка спичек в руках девушки вспыхнула, и Сизелла швырнула ее в костер. Взметнулось и через мгновение заревело пламя.

Адэр в оцепенении слушала, как гудит костер, и ей чудилось, что она наблюдает за происходящим откуда-то сверху. Вот Донни повернулся к ребятам и заговорил с ними, заговорил громко, как проповедник, стараясь, чтобы его услышал каждый, заговорил, перекрикивая грохот кружащегося перед глазами мира, заговорил с природным чувством выполнения ритуала:

— Мы не просто прощаемся с Лэнсом, Рэймондом и всеми, кого убило это чудовище. Мы прощаемся со своими родителями. Это и их похороны!

Над толпой детей взлетел общий стон. Они плотнее сбились в кучу. Маленькие заплакали, а Донни продолжал:

— Может, погибли не все наши родители. Майор Стэннер говорит, что не до всех сумели добраться, но многие из нас знают наверняка. Многие из нас знают, что наши родители мертвы. И надо с этим смириться! Мы должны сами себе сказать: Да, это действительно случилось. Наши родители еще могут быть где-то тут, ходить, как живые, но они уже мертвецы. Даже если они разговаривают и двигаются, они мертвы! — Он помолчал, пытаясь справиться с собой, потом прочистил горло, сжал кулаки и воскликнул: — Они оставили нас слишком рано! Но они этого не хотели. И мы тоже в этом не виноваты! И мы должны всегда помнить об этом. Всем ясно? Они не хотели нас оставлять, и мы в этом тоже не виноваты!

В толпе согласно загудели, бормотание мешалось со стонами и рыданиями. Адэр подошла к Донни поближе, чтобы лучше слышать. Что-то в ее душе отозвалось на его слова, пробилось из глубины, как дым этого погребального костра.

Голубые струйки закручивались и шипели.

— А теперь слушайте, — продолжал Донни. — Наступили Тяжелые Времена. Черт знает, какие тяжелые. Но мы должны простить своих родителей за то, что они нас бросили. И мы должны их оплакать. Каждый из нас думает о своих папе и маме и каждый плачет о них. Думайте о них сейчас, вспомните своих родных. Вы их любили, а может быть, ненавидели, или сами не знаете, как к ним относились, подумайте о них, простите их и позвольте им уйти!

— Я не могу! — сказала одна девочка, губы ее дрожали.

— Ты должна, — решительно ответил Донни. Общий вздох взлетел и превратился в стон.

Адэр закрыла глаза и стала думать о своих родных. Как они приезжали к ней в летний лагерь, когда она была маленькой. Как отец учил ее плавать. Как мама настаивала, чтобы Адэр не позволяла ей выигрывать в шахматы. Как отец работал на своем катере, как она им гордилась. Тогда она не понимала, что это было за чувство, но сейчас знала — гордость.

Она вспомнила, как родители спорили друг с другом и как они помирились, когда заметили, что она их слышит. Помирились тут же, не сходя с места, из-за нее, Адэр.

— Мы прощаемся со всеми, кого потеряли! И мы отпускаем их! — кричал Донни. — Отпускаем всех!

И она вспомнила Кола. Своего старшего брата. Как он пытался сдерживаться и не слишком наезжать на нее, когда она падала на скейт-борде. Как он помог ей создавать простой веб-сайт. Как на Рождество притворялся безразличным, глядя на ее счастливое лицо, когда дарил ей жакет, который она хотела получить. Как пытался самостоятельно заработать денег.

Прощай, Кол!

А Донни продолжал. Сейчас он уже не кричал, но его голос все равно долетал до каждого.

— А теперь скажите себе: мои родители умерли, они ушли. Я тоже скажу это, мы скажем вместе. Мои родители ушли.

На лицах отражались сполохи огня, мечущегося по чернеющим трупам. Вместе с Донни дети прокричали: Мои родители ушли!

Адэр упала на колени и повторяла эти слова в прижатые к лицу ладони.

— Они никогда не вернутся. Они никогда не вернутся.

— Мы теперь взрослые. Мы теперь взрослые.

Этого Адэр не смогла произнести, но она кивнула.


Засунув выключенный фонарик между грудями, Лэси почти катилась по металлической лестнице вниз. Она так спешила, что в конце все же упала на гравии и подвернула щиколотку.

— Вот сволочь! — Она вытащила из прорези блузки фонарик и пробежала лучом по машине. — Сукин сын! Хочет сбежать!

Она и сама побежала — чуть не воя от дикой боли в щиколотке — к багажнику «шевроле», где Берт засовывал в открытую заднюю дверь ящик из-под пакетов молока со всякой электронной мелочевкой.

— Берт! Ты предатель!

Он обернулся к ней, неумело имитируя полную невинность.

— Ты что? Я собирался… гм…

— Ах ты, черт побери!

Стэннер и Гарольд обменялись понимающими взглядами и двинулись к передним дверям автомобиля.

Берт вздохнул, сунул ящик в «шевроле» и захлопнул дверцу.

— О'кей. Я не хочу, чтобы ты ехала.

— Вот как? Значит, мужчины «делай что должен, и будь что будет», а женщины «сиди дома и не рыпайся»?

— Чем меньше народу поедет, тем лучше. Какой от тебя толк? Ну, то есть… я имею в виду это дело…

— У меня хватит ума и находчивости. И я могу вас подстраховать, слышишь, шовинист!

Берт потянулся к ней, но Лэси отстранилась, губы ее дрожали.

— Черт возьми! Я только-только нашла тебя… — И она позволила себя обнять.

— Я знаю, — тихонько сказал он ей в самое ухо. — Я тоже. Но мне надо чувствовать, что… что я делаю это для тебя. Для тебя. Может, это старомодно. Черт подери, это древнее чувство. Мне нужно тебя защищать. Лэси, позволь мне это сделать. — Он откинул голову и посмотрел ей в глаза. — Позволь мне защищать тебя.

— О'кей, ковбой. Я останусь и буду ждать. Но, мать твою, ты должен вернуться.

— Берт! — крикнул Стэннер. — Мы уезжаем!

— Лэси, мы скоро увидимся, — сказал Берт. Если хоть кто-нибудь из нас это переживет.

Он поцеловал ее и полез в машину, а она стояла и смотрела ей вслед.

— Сукин сын. Эх, мужчины!


Спрэг — то, что когда-то было Спрэгом — был отправлен патрулировать периметр кладбища. Сейчас он всматривался в тень, поднимающуюся из канавы, которую они выкопали. В основном она была нужна, чтобы поглотить взрывную волну.

По его мнению, пускатель сеялки походил на проектор, который он видел в планетарии. Когда закончат юстировку и запустят его… Когда снаряд достигнет высоты в одну милю…

Будут выпущены планирующие контейнеры. Тысячи семян нанотехнической жизни попадут в воздушные потоки, и в мире начнется следующая стадия реорганизации, которая распространит истину от «Всех Нас».

Вдруг он заметил на холмах огонь. Мерцающее пятно разрасталось и словно бы превратилось в горящий глаз самого холма. Спрэг увидел там и другие огни: тонкие лучи фонарей вокруг светового пятна были направлены вертикально вверх. Он понял, что они находятся на крыше главного городского резервуара. Там, где собирались на встречу дети. Спрэг надеялся, что Винни тоже сумел добраться туда.

Потом зазвучал гром. Грохот хэви метал. Низкий рокот единственной гитарной струны. Открытое «ми», звучащее снова и снова оттуда, сверху. Злое, почти немузыкальное, неудержимым потоком вливающееся в уши. Совершенное.

Гундерстон сообщил им о встрече, но без подробностей, а потому туда послали всего дюжину единиц колонии. Теперь становилось ясно, что надо посылать подкрепление.

Послать могли любого, кроме нескольких стражей вокруг кластера.

Спрэг — то, что когда-то было Спрэгом — поднял тревогу. Он сообщил (в системе их общих символов), что «данные его экспертной системы», сохранившаяся память о функциях помощника шерифа предоставили ему информацию, что на водяном резервуаре имеет место крупное Разрушительное Воздействие на Орг.

Все, кто может, должны двигаться в том направлении. Немедленно.

Кластер запросил у него подтверждение.

Спрэг дрогнул от энергии запроса. Ему потребовалось мобилизовать всю свою глубинную мощь, чтобы дать ответ которого требовала его душа, — соврать им ради тайной надежды.

Надежность данных 96, 9999999999! В случае отсутствия конвергенции — беда.

Тогда кластер распорядился, что «Все Мы», кроме постов 7, 3, 53, и 99, должны сходиться у огня и струны «ми» и уничтожить все, что будет там обнаружено, так как осеменение ждет, юстировка закончена, в пускателе растет давление. Через тринадцать минут и семь секунд мир изменится, утопия, наконец, осуществится.


предыдущая глава | Демоны. Ползущие | cледующая глава







Loading...