home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



56

Мистер Гам приступил к исполнению своего замысла только вечером.

Глазами, полными слез и угрозы, он смотрел на экран телевизора, вновь и вновь прокручивая свой видеофильм. Мамочка бесчисленное количество раз вылезала из воды, взбиралась по лестнице на горку и, вытянув ноги, съезжала в бассейн, съезжала в бассейн – бултых! От слез картинка выглядела расплывчато, будто он сам был в том бассейне.

Он прижимал к животу горячую грелку; в грелке булькала вода. Это было похоже на урчание в животе у собачки, когда он прижимал ее к себе.

Больше он не мог этого выдержать. Оно сидело там, в колодце, и держало Прелесть у себя, держало заложницей, узницей. Оно ей угрожало! Прелести было больно! А он вовсе не был уверен, что удастся застрелить эту тварь, прежде чем она сумеет причинить собачке вред… Но все равно, надо попытаться. Прямо сейчас.

Он разделся и накинул халат. Снимая с них кожу, он всегда был голым и окровавленным, как только что появившийся на свет.

Из своей огромной аптечки он достал мазь, которой однажды пользовал Прелесть, когда ее оцарапала кошка, а также лейкопластырь, палочки для чистки ушей и большой пластмассовый веерный воротник, который ему дал ветеринар. Воротник не позволял собаке касаться поврежденного места. Еще у него были палочки для осмотра горла, из которых можно сделать шину и тюбик крема с новокаином, чтобы смазать царапины, если оно как-нибудь повредит Прелесть, прежде чем подохнет.

Придется все же стрелять в голову. Волосы пропадут, но здоровье Прелести дороже. Волосы будут жертвоприношением ради спасения собачки.

Теперь тихонько вниз по лестнице, в кухню. Тапки долой, и вниз по лестнице в подвал, держась ближе к стене, чтоб ни одна ступенька не скрипнула.

Свет он не включал. Сойдя с последней ступеньки, свернул направо, в мастерскую. Он двигался ощупью, легко находя дорогу в темноте и ощущая все неровности пола босыми ступнями.

Рукавом халата он слегка задел клетку и тут услышал сердитый резкий писк, который издавали потревоженные бабочки. Вот он, шкафчик. Он достал очки ночного видения и надел их. Теперь все вокруг стало зеленым. Он постоял немного, омываемый ласковым бульканьем воды. Властелин тьмы, королева тьмы.

Бабочки, порхавшие по подвалу, оставляли за собой зеленые флуоресцирующие следы, легчайшее дуновение ветерка от их гладящих темноту крыльев касалось его лица.

Он проверил револьвер. Револьвер был заряжен специальными пулями, мягкими, без оболочки. Такие пули сплющиваются при попадании в голову и разносят все вдрызг. Чтоб убить наверняка. Если оно будет стоять и если он выстрелит прямо в голову, направив ствол строго вниз, такая пуля, в отличие от «магнума», вряд ли пробьет нижнюю челюсть. За кожу на груди можно не беспокоиться!

Тихо, осторожно, на полусогнутых ногах, ощущая пальцами с педикюром истертые доски пола, он крался в полной тишине по посыпанному песком полу в той части подвала, где был колодец. Тихо, осторожно, но не слишком медленно. Он не хотел, чтобы собачка на дне ловушки успела учуять его запах и поднять лай.

Вот в зеленом полумраке появился колодец, камни и скрепляющий их раствор, а на нем деревянная крышка. Он четко видел рисунок дерева, из которого была сделана крышка. Он заглянул в колодец, подсвечивая фонарем. Так, вот они. Оно лежало на боку, скрючившись, как огромная креветка. Может быть, спало. Прелесть свернулась калачиком, тесно прижавшись к нему. Кажется, тоже спит. Конечно, она спит, не может быть, чтобы она была мертва!

Голова полностью открыта. Можно было бы выстрелить в шею. Очень соблазнительно, чтобы сохранить волосы. Нет, слишком рискованно.

Мистер Гам засунул крабьи глаза очков еще глубже в дыру колодца. Его револьвер был отлично сбалансирован с небольшим креном в сторону дула. Удивительно целкое оружие. Надо совместить его с инфракрасным лучом. Он тщательно навел револьвер на голову, как раз в то место, где влажные волосы прилипли к виску.

Он так и не понял, что ее разбудило – запах или шорох, – но Прелесть вдруг вскочила, залаяла, завизжала, запрыгала. Кэтрин Мартин тут же повернулась и схватила собачку, накрыв и ее и себя матрасом. Теперь у него перед глазами все поплыло. Он не мог разобрать, где собака, а где Кэтрин. Никак не мог разобрать, потому что в его очках почти полностью теряется глубина и резкость.

Но он видел, что Прелесть прыгает! И понял, что лапка у нее в полном порядке. И еще кое-что он понял: Кэтрин, так же как и он, не способна причинить собачке боль. О-о-ох, прямо камень с души! И по случаю такого разделяемого ими обоими чувства он прострелит ей ноги, а когда она скрючится, разнесет ей башку к чертовой матери! К дьяволу все предосторожности!

Он включил в подвале свет, все лампы до единой. Принес из кладовки мощный прожектор. Он уже полностью овладел собой, к нему вернулся рассудок. По пути через мастерскую открыл кран и пустил воду тонкой струйкой, чтоб потом, когда он начнет работать, не было засора в местах изгиба трубы.

И в тот момент, когда он, готовый приступить к заключительному этапу работы, с прожектором проходил мимо лестницы, у входной двери раздался звонок.

Резкий, режущий ухо звонок. Он остановился в недоумении. Что это значило?

Он не слышал этого звука уже несколько лет, он даже не знал, работает ли звонок вообще. Звонок был установлен так, что его было слышно в разных концах дома – и наверху и внизу. Теперь он уже не звенел, а дребезжал, черный металлический сосок, покрытый пылью. Мистер Гам уставился на него, а он все звонил и звонил. Пыль с него летела во все стороны. Кто-то там упорно жал на кнопку у входа, где висела табличка «Управляющий».

Ладно, позвонит и уйдет.

Мистер Гам установил прожектор.

Но этот кто-то не уходил.

Внизу, в колодце, оно что-то произнесло, но он не обратил никакого внимания. Звонок продолжал верещать, резать слух, словно этот кто-то всем телом навалился на кнопку.

Да, наверное, придется пойти наверх и посмотреть, кто это. Длинноствольный «Питон» не влезал в карман халата, и он положил его на стол в мастерской.

Он уже преодолел половину лестницы, когда звонок звонить перестал. Гам подождал немного. Тишина. Он решил все же глянуть, кто там. Когда он проходил через кухню, кто-то громко забарабанил в заднюю дверь. Гам даже вздрогнул от неожиданности. В кладовке, рядом с задней дверью, лежал дробовик. Мистер Гам помнил, что он заряжен.

Затворив дверь на лестницу, ведущую в подвал, чтобы никто не услышал криков снизу – даже если оно будет вопить во всю мочь, – он пошел к задней двери.

Снова раздался стук. Он приоткрыл дверь, не забыв накинуть предохранительную цепочку.

– Я звонила с парадной двери, но никто так и не вышел, – сказала Клэрис Старлинг. – Я ищу кого-нибудь из родственников миссис Липман. Вы мне не можете помочь?

– Они здесь не живут, – ответил мистер Гам и закрыл дверь. Он пошел было обратно к лестнице в подвал, но в дверь снова забарабанили, на этот раз куда громче.

Он опять приоткрыл дверь, не снимая цепочки.

Молодая женщина тут же сунула ему чуть ли не в лицо свое служебное удостоверение Федеральное бюро расследований.

– Извините, но мне надо с вами поговорить. Мне нужно разыскать кого-нибудь из родственников миссис Липман. Она здесь жила. Пожалуйста, помогите мне.

– Миссис Липман уж лет сто как умерла. И я не знаю никого из ее родственников.

– Может, вы знаете, кто был ее адвокатом? Или вел ее счета? У кого могли сохраниться ее деловые бумаги. Вы сами знали миссис Липман?

– Очень мало. А в чем дело?

– Я расследую обстоятельства смерти Фредрики Биммель. А как вас зовут?

– Джек Гордон.

– Вы были знакомы с Фредрикой Биммель, когда она работала у миссис Липман?

– Нет. Это такая большая, такая толстуха? Может, я ее и видел, не помню точно. Извините, я был с вами резок… Я, видите ли, спал… У миссис Липман был адвокат, у меня, наверное, сохранилась его визитная карточка. Надо поискать. Может, вы зайдете? Тут такой сквозняк, да и моя кошка пулей отсюда выскочит… Лови ее потом.

Он подошел к большому бюро с округлой крышкой, стоявшему в углу кухни, открыл его и принялся копаться в ячейках. Старлинг прошла внутрь и достала из сумки блокнот.

– Ужасная история, – произнес он, продолжая копаться в бумагах. – Как вспомню, прямо мороз по коже. Вы не знаете, они еще никого не нашли?..

– Пока нет. Но расследование идет. Мистер Гордон, вы здесь поселились после смерти миссис Липман?

– Да. – Гам наклонился над бюро, стоя спиной к Старлинг, открыл один из ящиков и принялся в нем копаться.

– А здесь не осталось никаких бумаг? Деловых бумаг, документов?

– Нет, ничего не осталось. А у ФБР есть какая-нибудь версия? Здешняя полиция, кажется, ни о чем и представления не имеет. У вас уже есть какие-нибудь приметы, отпечатки пальцев?

Из складок халата на спине мистера Гама выползла бабочка Мертвая голова. Она остановилась между лопатками, как раз напротив сердца, и поправила крылышки.

Старлинг уронила блокнот в сумку.

Так. Мистер Гам, собственной персоной. Хорошо, что у меня пальто расстегнуто. Надо ему зубы заговорить, а самой как-нибудь добраться до телефона. Нет. Он уже знает, что я из ФБР. Если оставить его хоть на минутку, он ее убьет. Прострелит почки. Как же, дождешься. Как только обнаружат, сразу будут брать. Телефон, где у него телефон? Не вижу. Не в этой комнате. Спросить у него? Набрать номер, а потом – за револьвер. Положить его на пол, лицом вниз. И ждать, пока приедет полиция. Да, так и надо действовать. Вот он поворачивается…

– Вот его карточка, – сказал он. – Там телефон указан.

Взять у него карточку? Ну, нет!

– Отлично! Спасибо, мистер Гордон. От вас можно позвонить?

Он положил карточку на стол, и в этот момент бабочка вспорхнула с его спины, пролетела над головой и села между ними на шкафчик для посуды над раковиной.

Он посмотрел на бабочку, а она – нет. Старлинг не спускала глаз с его лица. Он понял.

Их глаза встретились. Все было абсолютно ясно.

Мистер Гам чуть склонил голову набок и улыбнулся:

– У меня есть радиотелефон в кладовке. Пойду принесу.

Нет! Надо брать его прямо сейчас!

Она выхватила револьвер одним из плавных, раз четыреста повторенных движений; и вот он оказался там, где ему положено быть, надежно запертый в руках. Весь окружающий ее мир сконцентрировался на мушке и центре его груди.

– Не двигаться!

Он поджал губы.

– Подними руки! Медленно подними руки вверх!

Вывести его отсюда, но чтобы между нами все время был стол. Вывести на улицу. И положить на землю, лицом вниз. А потом показать удостоверение прохожим.

– Мистер Габ… Мистер Гам, вы арестованы. Сейчас мы с вами – очень медленно – выйдем на улицу.

Вместо этого он просто вышел из комнаты. Если бы он потянулся к карману или за спину, если бы она заметила какое-нибудь оружие, она бы тут же выстрелила. Но он просто вышел вон из комнаты.

Она слышала, как он побежал вниз, в подвал, и, обогнув стол, бросилась к двери и к лестнице. Ступени были ярко освещены, но его здесь уже не было. Ловушка! В этом ярком свете она – как мишень, открытая со всех сторон.

Из подвала донесся тонкий крик, тонкий, словно вырезанный из папиросной бумаги.

Очень не нравится ей эта лестница, страшно не нравится. Быстрее, Клэрис Старлинг, сейчас или никогда!

Снова крик Кэтрин Мартин. Он ее убьет! Старлинг очертя голову бросилась вниз. Одна рука на перилах, другая с зажатым в ней револьвером вытянута вперед, чуть ниже уровня глаз, пол ходуном ходит под прицелом, рука с револьвером поворачивается вместе с головой то к одной, то к другой открытой двери, которые расположены друг напротив друга; внизу лестница.

В подвале ярко сияли все лампы. Если она сейчас войдет в одну из дверей, к другой ей придется повернуться спиной. Так, быстрее, в левую, навстречу крику. На пол, посыпанный песком. Колодец. Не торчать в дверном проеме. Глаза широко раскрыты, шире, чем когда бы то ни было. Единственное место, где он мог укрыться, – за колодцем. Она скользнула вбок, вдоль стены. Обе руки опять сжимают рукоять револьвера и вытянуты вперед, спуск притоплен. Так, теперь за колодец. Никого!

Тихий крик, как тонкий дымок, поднимался из колодца. Потом лай собаки. Она подошла к колодцу, не сводя глаз с входной двери, наклонилась и заглянула вниз. Увидела там девушку, снова бросила взгляд на дверь, снова глянула вниз и произнесла то, что ее учили говорить в таких случаях, чтобы успокоить заложника.

– Я из ФБР! Все в порядке, вам уже ничто не угрожает!

– Кой черт не угрожает! У него револьвер! Вытащи меня отсюда! ВЫТАЩИ!

– Кэтрин, все будет в порядке! Замолчи! Ты не знаешь, куда он делся?

– ВЫТАЩИ МЕНЯ! ВЫТАЩИ! ПЛЕВАТЬ МНЕ, КУДА ОН ДЕЛСЯ! ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА!

– Вытащу, вытащу, успокойся! Помолчи и постарайся мне помочь. Помолчи, я же ничего не слышу! И собаке заткни пасть!

Присев за колодцем и держа дверь на прицеле, она старалась унять бьющееся сердце. Вдох – выдох. Ее дыхание сдувало пыль со стенки колодца. Она теперь не могла уйти отсюда, не могла оставить Кэтрин одну, не могла подняться наверх и вызвать помощь – она не знала, где находится Гам. Она приблизилась к двери и укрылась за нею. Отсюда ей было видно подножие лестницы и часть мастерской.

Что делать? Попробовать обнаружить Гама? А может, он уже сбежал? Или вытащить Кэтрин?

Она быстро оглянулась. Чулан был пуст.

– Кэтрин! У него лестница есть?

– Не знаю. Я очнулась уже внизу. Он спускал мне ведро на веревке.

Она еще раз огляделась. Так, вон там на потолочной балке – ручная лебедка. Троса на барабане нет.

– Кэтрин, мне надо придумать, как тебя вытащить. Ты двигаться можешь?

– Могу. Только не оставляй меня одну!

– Мне надо выйти отсюда, на минутку.

– Мерзавка! Не оставляй меня одну! Вот только попробуй, моя мать тебе кишки выпустит…

– Кэтрин, заткнись! Заткнись наконец, я же ни черта не слышу! Помолчи, только этим ты сейчас можешь себе помочь! Понимаешь или нет? – И добавила еще громче: – Сейчас сюда остальные приедут. Так что помолчи. Мы тебя здесь не оставим!

Должна же у него где-то быть веревка! Где? Надо посмотреть.

Одним броском через лестничную площадку в мастерскую, через дверь, дверь – самое опасное место, оглядеть комнату, быстро, вдоль ближней стены, потом в одну сторону, в другую – какие-то знакомые тени плавают в призрачных ваннах. Она слишком напряжена, чтобы испугаться. Теперь быстро в тот конец комнаты, мимо ванн, мимо раковин, мимо клеток. Бабочки. Не отвлекаться.

Коридор за мастерской ярко освещен. Сзади вдруг заработал мотор холодильника, и она мгновенно обернулась, присев и нажав на спуск так, что курок чуть приподнялся. Нет, ложная тревога. Она ослабила нажим на спуск. Дальше по коридору. Подсматривать, осторожно выглядывать из-за угла ее не учили, она выскакивала сразу, револьвер и голову вперед одновременно, но низко присев. Коридор пуст. В самом его конце – студия, там ярко сияют все лампы. Быстро, вперед, мимо закрытых дверей, рискнем оставить их непроверенными. Дверь в студию, за ней комната, вся белая, отделана светлым дубом. Черт, быстрее, быстрее, не торчи в проеме. Проверь все манекены, что это именно манекены, что каждое отражение в зеркале – тоже манекен. И что единственное движущееся тело в зеркалах – это ты сама.

Огромный черный шкаф, открытый и пустой. Дальняя дверь распахнута во тьму подвала. Ни веревки, ни стремянки. За дверью тьма, ни одной включенной лампочки. Она закрыла дверь в неосвещенную часть подвала, придвинула стул, заклинив ручку двери его спинкой, и придвинула к нему швейную машину. Если бы она была уверена, что его нет в этой части подвала, тогда она рискнула бы выбраться наверх и попытаться обнаружить телефон.

Назад по коридору. Вот одна из дверей, что она не проверила. Прижмись к стене, там, где дверные петли. Распахни ее настежь, одним толчком. Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Никого! Заброшенная ванная комната. А, вот и веревка, крючья, ременная люлька! Что теперь? Искать телефон или сперва вытащить Кэтрин? На дне колодца Кэтрин не грозит шальная пуля. Но если Старлинг убьют, Кэтрин погибнет наверняка. Вытащить ее и вместе искать телефон!

Старлинг не хотела больше оставаться в этой ванной. Он мог подобраться к двери и шлепнуть ее. Она выглянула в коридор и нырнула обратно, за веревкой. В углу стояла огромная ванна, до краев наполненная каким-то застывшим пурпурно-красным месивом, похожим на штукатурный раствор. Из месива торчала человеческая рука. Почерневшая, сморщившаяся, с розовым лаком на ногтях. На запястье – изящные часики. Старлинг видела все это сразу, все вместе – веревку, ванну, руку, часы.

Секундная стрелка мухой ползла по циферблату. Это было последнее, что она успела увидеть. Свет погас.

Сердце подпрыгнуло так, что у нее отдалось в груди и в руках. Головокружительная тьма. Ухватиться бы за что-нибудь, хоть за край ванны. Ванна. Выбраться отсюда! Если он сумеет найти в темноте эту дверь, то начнет стрелять. Спрятаться здесь не за что. О Господи, скорей отсюда! Выбраться бы в холл. Присядь, держись пониже. Нигде не видно света? Нет, нигде. Он на щитке рубильник выключил. Где тут у него щиток? Где вообще обычно бывают щитки? Возле лестницы! По большей части где-нибудь возле лестницы! Если так, значит, он движется сюда именно со стороны лестницы! Значит, он сейчас между мной и Кэтрин.

Опять Кэтрин кричит.

Ждать его здесь? Сколько придется ждать? Вечность? А может, он уже сбежал! Он же понятия не имел, что я одна. Нет, вполне мог догадаться. Меня, конечно, скоро хватятся. Не позже сегодняшнего вечера. Лестница в той стороне, откуда доносятся крики. Надо решать прямо сейчас.

Она двинулась вперед, тихо, ее плечо еле касается стены, бесшумно трется о нее, рука вытянута вперед, другая держит револьвер, прижимает его к телу на уровне пояса. Ближе, чтобы не получить по рукам. Вот она в мастерской, чувствует, как расширяется пространство. Большая комната. Присесть, броском внутрь. Руки вперед, держать револьвер обеими руками. Ты же прекрасно знаешь, где он находится, чуть ниже уровня глаз. Стоп! Прислушайся. Медленно повернись, всем телом одновременно, и тело и голова, как поворотная башня. Стоп, прислушайся.

Полная темнота, шипение пара и бульканье воды.

И тяжелый запах козла бьет прямо в ноздри.

Кэтрин опять причитает.

Мистер Гам стоял у стены и наблюдал за ней. Он успел уже надеть свои очки. Он не опасался, что она на него наткнется в темноте – сейчас их разделял рабочий стол. Гам осветил ее инфракрасным фонарем с ног до головы. «Она слишком тощая, – думал он, – от нее никакого проку не будет». Но тут он вспомнил ее волосы, как она стояла там, в кухне. Превосходные волосы! Много времени на это не уйдет. Он быстренько их снимет. И наденет на себя! А потом можно будет нагнуться над колодцем и крикнуть: угадай, кто пришел!

Это было здорово – наблюдать, как она крадется! Вот сейчас прижалась бедром к раковине и медленно, выставив перед собой револьвер, пробирается в том направлении, откуда доносятся крики. Было бы очень забавно поиграть с ней так подольше, поохотиться за ней в темноте. Такого еще не случалось, чтобы оно было с пистолетом. Да, это было бы очень здорово! Но времени нет. Жаль.

Стрелять прямо в лицо. Да, именно так, сейчас. Расстояние два с половиной метра. Отлично!

Он поднял пистолет, чик-чик, и ее фигура расплылась и взорвалась зеленым пламенем. Рука ощутила отдачу от выстрела, и он сильно ударился спиной о пол. Его фонарь освещал потолок.

Старлинг лежала на полу, ослепшая от вспышек и оглохшая от грохота выстрелов. Поспешно, пока оба они ничего не слышат, Старлинг опустошила барабан: открыла его, выбросила стреляные гильзы, на ощупь убедилась, что он пуст; потянулась за скорозарядным устройством, ощупала его, вставила в барабан, повернула, отбросила в сторону, закрыла револьвер. Она выпустила четыре пули. Два выстрела, затем еще два. Он выстрелил только один раз. Она нащупала на полу среди стреляных гильз два целых патрона. Куда бы их сунуть? В подсумок. Больше она не шевелилась. Может, все-таки двинуться вперед, пока он не слышит?

Звук взводимого курка не спутаешь ни с чем. Она стреляла на этот звук, не видя перед собой ничего, кроме огненных вспышек, вырывавшихся из ствола. Она надеялась, что сейчас он попробует выстрелить наугад и это даст ей возможность стрелять по его вспышке. Слух постепенно возвращался к ней, хотя в ушах еще звенело.

Что это за звук? Свист? Как чайник свистит, только прерывисто. Что это? Похоже на дыхание. Это я дышу? Нет. Ее дыхание отражалось от пола, она чувствовала его лицом. Тише, тише, тут сплошная пыль, еще чихнешь. Да, это дыхание! У него рана в груди, вот это что свистит! Ее учили, как обращаться с такими ранениями, чем и как закрывать, чтобы воздух не проходил, – кусок пластыря, полиэтиленовый пакет – и завязать поплотнее. Чтобы легкое снова наполнилось воздухом. Так, значит, она попала ему в грудь. И что теперь? Ждать! Пусть потеряет побольше крови. Ждать.

Старлинг почувствовала, как саднит щека. Она не касалась раны. Если кровь еще течет, рука будет скользкой.

Из колодца снова донеслись стоны и причитания. Кэтрин ноет и плачет. Ничего, надо ждать. Сейчас нельзя отвечать Кэтрин. Ни звука, ни движения. Ждать.

Невидимый луч фонаря освещал потолок. Мистер Гам попытался повернуть фонарь, но рука не слушалась, голова – тоже. Огромная малазийская бабочка пролетела под самым потолком, уловила инфракрасный луч и начала кругами опускаться ниже, села на фонарь. Дрожащие огромные тени от ее крыльев, трепетавшие на потолке были видны только мистеру Гаму.

И тут сквозь чавкающие и свистящие звуки вдохов и выдохов мистера Гама Старлинг услышала его потусторонний, задыхающийся голос:

– Каково… это… быть… такой… такой красивой?

Потом другие звуки – хлюпанье хрипение – и свист прекратился.

С этим Старлинг тоже была знакома. Она уже однажды слышала такое – в больнице, когда умер отец.

Она нащупала край стола и поднялась на ноги. Двигаясь на ощупь, направилась в ту сторону, откуда доносились причитания Кэтрин. Нашла лестницу и в полной темноте стала подниматься наверх.

Ей показалось, что она потратила уйму времени. В ящике она нашла свечу и с ее помощью щиток рядом с лестницей и включила свет. Она вздрогнула, когда зажглись лампы. Чтобы добраться до рубильника и выключить свет во всем доме, он, должно быть, выбрался из подвала окольным путем и потом за ее спиной спустился обратно.

Надо было удостовериться, что он действительно мертв. Старлинг подождала, пока глаза привыкнут к свету, и только тогда пошла вниз, в мастерскую. Она двигалась очень осторожно. Сначала увидела его голые ноги, торчащие из-под стола. Она не сводила глаз с его руки и с револьвера, лежавшего рядом, пока не подошла и ногой не отбросила оружие в сторону. Он был мертв. В груди, справа, пулевое отверстие. Вокруг полно крови, уже свернувшейся. Он надел на себя одно из своих изделий, видимо, успел наведаться в шкаф по пути. Долго на это смотреть она не могла.

Старлинг подошла к раковине положила свой револьвер на стол рядом, пустила холодную воду, смочила руку и вытерла ею лицо. Крови нет. Бабочки бились о сетку, прикрывавшую лампы на потолке. Ей пришлось обойти его тело, чтобы подобрать с полу «Питон».

Нагнувшись над колодцем, она сказала:

– Кэтрин, он мертв. Он тебе уже ничего не сделает. Я сейчас поднимусь наверх и позвоню…

– Нет! ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА! ВЫТАЩИ! ВЫТАЩИ! ВЫТАЩИ!

– Кэтрин, послушай! Он мертв! Смотри, вот его револьвер! Узнаешь? Я сейчас позвоню и вызову полицию. И пожарных, чтобы вытащили тебя. Я не сумею сама тебя оттуда достать: боюсь, ты сорвешься и упадешь. Сейчас я им позвоню и сразу вернусь сюда, к тебе. И мы будем ждать их вместе. Ладно? И заставь собаку замолчать. Ну вот и хорошо.


Съемочная группа с местной телестудии примчалась вслед за пожарными, чуть опередив бельведерскую полицию. Капитан пожарных, разъяренный суетой и яркими юпитерами телевизионщиков, выгнал их из подвала и велел отойти от лестницы, пока его люди готовили лебедку и прочее оборудование, чтобы вытащить Кэтрин Мартин из колодца. Крюк в потолочной балке, которым пользовался мистер Гам, показался им ненадежным. Один из пожарных сам спустился в колодец, усадил Кэтрин в спасательное кресло. И Кэтрин появилась над колодцем, прижимая к себе собаку. Она не выпускала ее из рук в «скорой помощи».

В больнице, однако, с ней церемониться не стали: собак здесь не терпели. Один из пожарных, получивший приказ по дороге завезти собаку в городской приют для животных, вместо этого забрал Прелесть к себе домой.


предыдущая глава | Молчание ягнят (перевод Бессмертная Ирина) | cледующая глава