home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья. История под дождем

Вся мечта моя —

Там, в бесконечном небе,

Где светит солнце.

Вся любовь моя —

Там в бесконечном море,

Где тонет луна.

Вся печаль моя —

Здесь, на прекрасной земле,

Где нет мне места.

Зига-Зига. Хокку о безымянном континенте

Фираска — древний город. Город, с которым у каждого Немершгхана связаны особенные чувства. Город, помнящий расцвет и падение Эрхабена. Родина дальнего предка Сайнара…

Для отряда Джуэла она стала первым пунктом на долгом пути. Там можно было запастись провизией и взять трансволо до Торгора. Лайнувер, пересчитывая выделенные Кангасск Арантой деньги, про себя сокрушался, что трансволо обойдется отряду слишком дорого. Данный вопрос он обсудил с Орионом; тот успокоил и его, и подошедшего Джармина, сказав, что с молодых Сохраняющих Жизнь много не возьмут: у многих людей, в том числе и магов, с мечами без гарды связана какая-нибудь особенная история. Так что вряд ли с них сдерут втридорога. Лайнувер кивнул и согласился.

Идти в молчании было несколько печально. Переход особо не утомлял: дорога ровная, ноги к странствиям с детства привычные; не жаловался даже Джармин. Потому незнакомые друг с другом люди довольно быстро разговорились. По количеству слушателей неизменно лидировал Оазис, обладавший, казалось, особым даром приковывать к себе внимание. Постепенно этот красноречивый малый собрал вокруг себя всех, кроме Джуэла и Ирина. Он повествовал о Фираске во времена Эрхабена — видимо, слышал где-то и запомнил; конечно, с его-то памятью!..

Тогда, три тысячи лет назад, это был маленький город, упрямо державшийся за свой клочок земли, расположенный в опасной близости от самой дремучей части Ничейных Земель. Можно было только удивляться храбрости людей, которые, то и дело обороняясь от хищных ночных тварей, продолжали жить и строиться здесь. Но они называли свой город не иначе как территорией свободы и очень гордились тем, что, находясь в области стабильной магии, относительно независимы от власти и Юга, и Севера и являются хозяевами самим себе.

Жизнь под флагом свободы была суровой, тем не менее. Но и люди здесь рождались необыкновенные. Такие, как Малконемершгхан. Если бы не Серый Инквизитор, испепеливший и его, и великий город Эрхабен, блистательный город, ставший таковым под его, Малконемершгхана, властью, то по ту сторону Ничейной Земли лежал бы сейчас Свободный Север. А так… так не осталось даже Свободной Фираски…


— Кто был на Севере? — осведомился Орион, оглядев всех собравшихся вокруг Оазиса.


Некоторое время мальчишки пожимали плечами. Потом заговорил Коста. До этого самого момента никто не слышал его голоса. Голос был тихий и слегка хрипящий, словно у простуженного. Но тут больше приходило другое сравнение: механизм, заржавевший оттого, что им редко пользуются.


— Я был, — сказал Коста Оллардиан. — Там холодно, я все время болел… А отец говорил, что Север — недоброе место. У него там были какие-то дела.

— Я слышал, там цензура даже хуже, чем на Юге! — бойко вступил Джармин; все удивленно на него оглянулись. Мальчик смутился и спросил: — А что такое цензура?

— Это когда нельзя писать и печатать все, что думаешь, — пояснил Орион. — Но я бы не сказал, что это очень уж плохо. Я тоже бывал на Севере и сразу скажу: дешевых книжонок на прилавках там куда меньше, чем на Юге.

— Боюсь, Сайнар с тобой не согласен, — хитро прищурившись, засмеялся Лайнувер.


Солнце и хорошее настроение способствовали тому, что засмеялись и все остальные. Джуэл и Ирин с самым хмурым видом оглянулись и молча прибавили шагу. Орион лишний раз подивился упрямству этих двоих.


Как бы там ни было, путь до Фираски не пройти пешком за один день. Джуэл никого не гнал и не возражал против того, чтобы устроить последний привал пораньше, еще до вечера: хмурое весеннее небо весьма красноречиво обещало дождь, и нужно было как-то подготовиться и найти сухое укрытие на ночь.

Выбирать оказалось особо не из чего, ибо между лесом Магров и Фираской лежит ровная, заросшая высокой травой земля, где лишь изредка попадаются одинокие диадемы. Пришлось долго брести от одного фиолетового пятна к другому, пока не нашлось нечто подходящее: отряд остановился у миниатюрного «леса», состоящего из десяти диадем, столпившихся на небольшом пятачке земли. Очень похоже на то, что какой-то одинокий путник присел отдохнуть посреди голой равнины, съел здесь сахарный плод диадемы и разбросал косточки, а потом из каждой выросло гибкое стройное деревце… К сожалению, крона любой диадемы, даже весенняя, густо покрытая фиолетовыми цветочками, не защита от проливного дождя.

Присели отдохнуть, с наслаждением вытянули ноги. Тощие рюкзаки побросали в одну кучу; прислонившись к ней, задремал маленький Джармин, целый день без единой жалобы шагавший наравне со всеми.

Время проводили каждый по-своему. Улыбающийся Бала развалился на траве и с тихим восторгом глядел в небо. Орион Джовиб, терзая зубами травинку, сосредоточенно оглядывался вокруг: к перспективе провести ночь под дождем он относился не так легко, как беспечный Мараскаран. Таким же взглядом рыскал по сторонам и Джуэл. Пай и Коста подсели к Оазису, который опять что-то рассказывал. Лайнувер задумался о чем-то своем, и это что-то тревожило парня больше, чем грядущая ночь. Что касается Ирина, то он не тревожился ни о чем, а бродил себе неподалеку с луком и стрелами и целил в кружащих над ближайшими фиолетовыми островками птиц.

Так получилось, что Милиан Ворон остался в стороне от всех. Он привык общаться больше с книгами, чем с людьми, и день, наполненный веселой трескотней Оазиса и комментариями к ней Ориона был для юного книгочея явной передозой. К этому надо привыкнуть, а сейчас Милиану хотелось немного побыть в тишине. Уходить далеко он не стал, ибо лень, потому, побродив немного, Ворон сидел поодаль от своих спутников под одной из диадем и долго мягкий шелест ее висячий ветвей.

В какой-то момент он с тоской посмотрел на набухшее дождем небо и на жиденькие кроны диадем, растущих, к тому же, поодаль друг от друга. Вот если бы собрать их вместе… да-а… этой идеей из всех здесь находящихся, пожалуй, можно было заинтересовать всего двоих. Недолго думая, Милиан выбрал Ориона.


— Орион, — Ворон настойчиво подергал потомка Зиги за рукав. — У меня есть идея.

— Выкладывай, — устало сказал тот.


Через пару минут, ловя недоуменные взгляды, Джовиб и Ворон уже нагибали тонкие стволы и стягивали веревками верхушки соседних диадем. Остальные до поры до времени только с интересом наблюдали, но, уловив замысел, с радостью принялись помогать. Не остался в стороне даже Джуэл: он предложил еще и поплотнее уложить висячие ветви, чтобы составить более надежную преграду дождю.

Проснувшийся Джармин увидел над собой просторный фиолетовый шатер из живых веток и цветов.

Оригинальная выдумка Милиана всем пришлась по душе. Только недавно готовились провести ночь под открытым небом, в сырости — и вот она, крыша над головой. Конечно, никто не гарантировал, что она совсем не будет протекать, но все же спать прямо под дождем уже не придется.

…Истинный Сохраняющий Жизнь всегда видит в малом большое. Даже если в его жилах течет кровь диких файзулов, которые не привыкли много размышлять. Так что для Джуэла этот небольшой эпизод имел свое значение, заставив его задуматься некоторых важных вещах. Во-первых, от его внимания не ускользнул тот факт, что Милиан сообщил свою идею не ему, назначенному самим Сайнаром командиром отряда, а этому выскочке, Джовибу. Да, первое знакомство настроило против Джуэла большую часть команды. И этого нельзя так оставлять. Даже в бою настоящий воин уступает, когда необходимо.


— Молодец, парень! — Джуэл одобрительно похлопал Милиана по плечу; и голос его звучал куда мягче, чем в тот, первый, неудачный день. — Но на будущее — если появится что-то, достойное внимания, извести меня первым. Не стоит держать в неведении командира, воин: однажды это может привести к беде.

— Хорошо, — пожал плечами Милиан, — как скажешь…

— Джармин, — файзул обернулся и нашел глазами мальчишку, — не держи зла за вчерашнее, я пошутил…


К сказанному он ничего не добавил и, молча вытащив свой мешок из-под общей кучи, стал раскладывать одеяло. Что-то подсказывало ему, что градиент настроения за его спиной постепенно меняется; стало быть, он сделал верный шаг. Осталось примирить себя с тем, что ему вверили крохотный отряд, наполовину состоящий из детей, — это, помнится, Джуэла задело особо. «Все-таки, эти парни и мальчишки не так уж плохи, — размышлял Джуэл сам с собой. — Каждый из них — сильный амбасиат, прежде всего. И, пожалуй, все, кроме Джармина, имеют полное право называться воинами. Не так уж плохо быть с ними на равных, хотя бы пока… пока нет опасности. Учитель всегда говорил: доверие держит крепче, чем страх». Только с Орионом он примирить себя не мог. Никак не мог…


Поужинали дорожным супом, да еще Ирин подстрелил пару птиц, но в них мяса было всего ничего. Потом зарядил дождь и залил костер. Не долго думая, весь отряд собрался в диадемовом шатре, покрытом для надежности несколькими запасными одеялами.

…Кругом шумел дождь, обтекая временное человеческое убежище, а за струями воды начиналась непроглядная тьма. С цветочного потолка капало; то и дело падали отяжелевшие, мокрые фиолетовые лепестки. Промозглый весенний воздух никак не давал согреться. Но Джармин так устал за день, что уснул бы все равно, если бы не тревога, заставлявшая его вздрагивать на каждый шорох… Ничейная Земля рядом. Совсем рядом… Не так давно Пай говорил о феях и сильфах, Коста даже упомянул мороков. Джармин не знал, кто это — мороки, но в одном этом слове так и чудились обман и страх, и острые зубы.

Мальчик сел, закутавшись в одеяло по самые глаза; его била дрожь и пробирал мокрый холод. От шепота Ориона, внезапно раздавшегося за спиной, он чуть не подпрыгнул.


— Не спишь, Джармин? — Орион огляделся по сторонам. — Да, я смотрю, никто не спит…


Из-под одеял одна за другой стали выглядывать лохматые головы. Кто сел, закутавшись, как Джармин, кто просто приподнялся на локте.


— Я никогда не был так близко к Дикой Ничейной Земле, — сказал Коста; в холодном сыром воздухе его голос стал еще более хриплым. — Отец рассказывал, как опасно в Фираске… а мы совсем рядом. Их там, в городе хотя бы стена защищает…

— Орион… — жалобно произнес Джармин. — А кто такие мороки?

— Не, ни за что! — отказался тот наотрез и весело усмехнулся: — Рассказывать в темноте страшилки — только деморализовывать отряд. Не собираюсь.

— А ты знаешь какие-нибудь сказки? — спросил Джармин с надеждой.

— Могу припомнить что-нибудь… — протянул Орион лениво.


И зевнул для верности. Так и есть: интерес вспыхнул мгновенно. Слушатели подобрались поближе; Пай даже засветил над головами золотой Фиат-люкс[2], от которого разом улеглись все ночные тревоги. Шалаш протекал, и крупные капли шипели, падая на маленькую светящуюся сферу: Фиат-люкс — магическая самоделка Пая, по памяти сделанная с настоящего Лихта, — был не так инертен по отношению к более прохладным вещам и выглядел довольно опасным. При неумелом обращении можно и ожоги получить. Впрочем, здесь, в ночи он лишь добавлял спокойствия… оттого, что в случае чего мог сгодиться как оружие…


— Я, пожалуй, вам лучше не сказку, а быль расскажу, — решил Орион. — Вот увидите, не один Сайнар помнит, что было с его семьей три тысячи лет назад.

— Аранта говорила мне, ты потомок того знаменитого пирата… — лихо начал было Лайнувер, но Орион замахал на него руками и велел не портить историю…


«Давно, три тысячи лет назад, жил был на свете великий пират Зига-Зига. Амбасса тому виной или природный талант, но никто не мог сравниться с ним в хитрости и храбрости, разве что его друг Орион. Вместе они грабили богатые корабли, но, бывало, наоборот, раздавали золото щедрой рукой тем, кто попадал в беду.

Но не только разбой и нажива манили друзей. Часто они вместе стояли на носу боевого тримарана „Лафарг“ и смотрели на горизонт. Их мысли уносились в даль, туда, где заканчивается море Чермасан и начинается Океан Феера, неизведанный, полный чудес; омывающий берега Неизвестных Земель, еще более таинственных, чем те, что лежат за горами Фумо.

Однажды Зига, оставив друга заправлять делами в море Чермасан, отправился за край морской карты. Один, на крохотном парусном судне, имя которого забылось в веках, и вернулся потрясенным. Он видел плавучие острова из чистого льда и снега, с которых ныряют в воду бескрылые птицы. Видел гигантских морских зверей, один лишь хвостовой плавник которых был размером с его корабль; эти звери оказались дружелюбными и любопытными, они сопровождали Зигу всюду, куда бы он ни плыл. Но, главное — Зига открыл новый континент — огромный, куда больше известной нам части мира. То был континент дикой магии, нетронутый человеком, далекий от влияния обеих Хор, и на этой безымянной земле жили изумрудные драконы…

Раньше люди знали только драконов-зажигалок и кровожадных желтых драконов, вьющих гнезда на скалах моря Кармасан, берега которого потому и безлюдны. И те, и другие драконы глупы и прожорливы.

Но изумрудные… они походили на людей. Эти драконы были разумны. Как у людей, у них был свой язык. Как люди, они умели любить и плакать. Только жили дольше — целых две тысячи лет, если не случалось умереть от болезни или раны.

Языка изумрудных драконов Зига так и не постиг. Но те оказались куда сообразительнее молодого пирата: они быстро освоили язык людей, а потом научились принимать их облик. И как же их интересовал наш мир и мы, люди! Интересовал — привлекая и пугая одновременно. Тогда, три тысячи лет назад, ни один дракон не последовал за Зигой, чтобы изучить мир людей.

Через некоторое время Зига вернулся в море Чермасан, к своему другу Ориону и разбойному ремеслу. То, что он рассказывал людям о драконах, переходило из уст в уста, превращалось в легенды, сказки и песни, но никто не услышал в них призыва посетить безымянный континент в глубинах Фееры и увидеть все собственными глазами.

Скоро уже и сам Зига стал забывать свое давнее путешествие… пока не полюбил девушку, самую прекрасную в мире. Звали ее Мералли. Так получилось, что, найдя любимую, Зига потерял лучшего друга: они с Орионом поссорились из-за Мералли. И в какой-то момент Зига понял, что им с бывшим другом теперь тесно вдвоем на волнах моря Чермасан и теперь даже Губительный Архипелаг не разделит их. И вообще — не в богатстве счастье.

И тогда он вспомнил о бесконечных просторах Океана Фееры и стране изумрудных драконов. Он оставил Ориону все свои корабли и золото, взял только небольшое судно, которое звалось „Джовибарба“ (от этого названия и идет наша фамилия) и вместе с Мералли отплыл на нем в Фееру.

В Омнис наша семья вернулась где-то тысячу лет назад. Говорят, в потомках Зиги и Мералли было тогда изрядно драконьей крови, и они могли даже менять облик и летать в облаках. Но они смешались с обычными людьми, и за тысячу лет драконья кровь сильно разбавилась человеческой.

Вот взять меня… Что осталось во мне от дракона? Пожалуй, только наглость и любопытство!..»


Слушатели негромко засмеялись. Правильно выбранная история, теплый Фиат-люкс — и к маленькому отряду вернулось присутствие духа.


— Драконы могут принимать человеческий облик? — покачал головой Милиан. — Интересно, куда девается в это время лишняя масса?..

— Ученый до мозга костей, — снисходительно улыбнулся Пай. — У них врожденные способности к магии. Природный стабилизатор у каждого. А смена облика объясняется явлением сопряжения миров.

— Природный стабилизатор… Здорово… — задумчиво произнес Ворон. — И почему люди так не могут?..

— Люди многое не могут, — рассеянно улыбнулся Бала. — Например, у них нет шерсти, чтобы было тепло. И, в сравнении со зверушками, они почти ничего не видят и не чуют… Мой учитель говорил мне, что одно компенсирует другое. Например, недостаток силы и ловкости у одного компенсируется добротой, у другого умом. А свои слабые возможности человек всегда компенсировал приборами. Наверное, не будь у человека сломан собственный стабилизатор, он был бы дик, как звери с их природной магией.

— Цитируешь вражью теорию, — иронически заметил Орион.

— Да, это теория Хельги, Не Знающей Лжи, — подтвердил Милиан. — Я о ней читал… А насчет вражьей… так Эрхабен даже не спроектировали в то время, когда теория Баланса была впервые опубликована.

— Верно. Не надо переносить неприязнь к человеку на его творения, — вторил Милиану Бала. — Теория-то хорошая…

— К человеку? — с вызовом сказал Ирин. — А как быть с неприязнью к миродержцу? Или вы забыли, для чего вас обучает Орден?.. Вот ты, — Ирин кивнул на Ориона. — Ты, тот, кто так гордится своим предком, разбойником и убийцей!.. Должно быть, ты знаешь, чье носишь имя?

— Ориона, сына звезд. Бессмертного. Лучшего друга Зиги, — спокойно ответил Джовиб. — Это имя передается в нашей семье из поколения в поколение уже три тысячи лет.

— Имя прихвостня миродержцев! — победоносно припечатал Ирин.

— Для Сохраняющего Жизнь ты слишком четко делишь мир на черное и белое, — покачал головой Орион, даже не думая злиться. В его взгляде можно было прочесть лишь жалость; и скривился он так, будто отведал кислого. — А ведь между любыми противоположностями всегда есть своя Ничейная Земля, где может встретиться что угодно.

— Ложитесь спать, — подал голос Джуэл. Ровный, повелительный голос. — Я поставлю часового, чтобы было спокойнее. Первым ты дежуришь, Ирин. Потом тебя сменит Орион, а его — Лайнувер. И погасите свет, чтобы не слепил часовому глаза.


Дежурили как положено, но ночь прошла спокойно. Утром солнце поднялось в промытое дождем чистое высокое небо.


Глава вторая. Заготовленная речь | Камень второй. Горящий обсидиан | Глава четвертая. Трансволо с Фираски