home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Дня через три, ранним погожим утром, Карл в сопровождении Харольда – Ольвед и Оврар еще не прибыли – и нескольких левдов выехал из ворот заново отстраивающегося и приукрашивающегося Валансьена и поскакал на запад. Заливистые голоса гончих, радующихся предстоящей охоте, и шуршание опавших листьев под копытами лошадей сопровождали эту маленькую группу всадников.

Вообще-то Карл собирался поохотиться на оленей в одиночестве, но вчерашним вечером местный лесничий рассказал о появившемся в окрестностях гигантском зубре, и Карл, тут же загоревшийся идеей охоты на этого опасного зверя, решил захватить с собой несколько человек – на всякий случай. Зубр – это не какой-то вам беззащитный олень и даже не кабан. А тем более такой громадный, если верить рассказчику.

На этот раз Карл вооружился не только луком, но и шестифутовым копьем, железный наконечник которого был насажен на крепкое ясеневое древко. Сбоку на поясе висел привычный Карлу обоюдоострый длинный кинжал. Копьем Карл с детства владел не очень уверенно, предпочитая легкие метательные дротики – ангоны, но в предстоящем поединке со столь грозным противником оно явно становилось нелишним. Впрочем, Карл не собирался отказываться и от иной попавшейся на глаза добычи.

Около часа всадники медленно двигались берегом реки, но вот собачья свора буквально наткнулась в прибрежных кустах на целое кабанье семейство. С визгом, злобным хрюканьем, так и не закончив водопоя, кабаны рванулись прочь, продираясь сквозь заросли ракитника и подминая на своем пути молодую поросль. Забирая левее и уходя все дальше от реки, свиньи ломились, не разбирая дороги. Следом неслись собаки, далеко выбрасывая вперед длинные лапы и как бы стелясь над землей. За ними, взяв резко в галоп, скакали Карл, Харольд и трое левдов. Не было обычного свиста, улюлюканья. Всадники неслись молча, и лишь дробный перестук копыт сопровождал эту бешеную скачку. Когда кабанье семейство разделилось, рванув каждый в свою сторону, разделилась и свора. Карл взял еще левее и устремился за матерым вожаком стада. Ни Харольд, ни другие охотники, скрытые деревьями и кустарником, этого не видели.

Погоня длилась уже долго. Поляны и полянки сменяли друг друга, пролетая под копытами резвого жеребца, а в следующий миг Карл уже продирался сквозь колючий кустарник.

Он выехал на эту охоту на молодом рыжей масти берберийце, но даже эта быстроногая, выносливая лошадь через полчаса такой скачки стала сдавать, и вскоре Карл не только потерял кабана и преследующую его собаку из виду, но и перестал слышать ее лай. Кабан уходил все дальше, забираясь в такие дебри, что преследование становилось невозможным.

Карл перевел на рысь подуставшего жеребца, еще раз прислушался, позвал собаку, но, не услышав ни звука, развернул коня и, сориентировавшись по деревьям, направился к реке.

Неожиданно справа раздался хруст и треск, как будто что-то невероятно огромное продиралось, проламывалось сквозь кусты и низко свешивающиеся сосновые ветви. Затем послышалось мрачное сопение, и на небольшую полянку, пересекаемую Карлом, выбрался здоровенный бычина.

Да, лесничий не соврал и не приукрасил ни на йоту. Высотой в холке зубр достигал макушки Карла. Мощная широкая грудина, здоровенные рога, венчавшие тяжелую кудлатую голову, массивные ноги, слегка утопавшие во влажном мху, могли внушить страх кому угодно. Никогда прежде Карлу не приходилось видеть такого гиганта.

Неожиданность встречи не помешала Карлу, опытному охотнику, мгновенно сдернуть лук, положить стрелу и, тронув берберийца, заехать сбоку и послать стрелу прямо в шею гигантского животного.

Хриплый рев огласил окрестности. Затем зверь как-то обиженно хрюкнул и, развернувшись, вперил наливающиеся кровью глаза во всадника. Карл отстегнул копье и, взвесив его на руке, приготовился к атаке. Но зубр рванулся первый. Невероятно быстро он преодолел расстояние в сотню футов и оказался рядом с всадником. Карл ногами послал жеребца, заставляя развернуться и пропустить нападающего быка, одновременно занося для удара копье. Но молодой бербериец испуганно рванул в сторону – и копье Карла, скользнув по холке, ткнулось в землю. В следующую секунду зверь мотнул головой, и здоровенный рог разорвал правый кожаный ремень, служивший упором ноги Карла, и задел икру. Острая боль пронзила ногу. Затем, чуть развернувшись, громадный бык еще раз резко мотнул тяжелой головой и левым рогом прочертил глубокую борозду на крупе коня. Хлынула густая темная кровь. Бербериец прянул в сторону, и потерявший опору Карл, не удержавшись, рухнул на землю, с силой ударившись о выступавший корень могучего дуба, росшего на краю поляны. От сотрясения и боли Карл на мгновение лишился сознания, а когда пришел в себя, увидел: жеребец несется прочь, а зубр, неожиданно потерявший из виду цель, замер в шести футах от него и лишь тяжело поводил из стороны в сторону головой, пытаясь понять, куда же делся противник.

Резкий гортанный крик, раздавшийся с другого края поляны, заставил быка развернуться и вперить взгляд налитых кровью глаз в заросли кустарника. Ветви раздвинулись, и широкоплечий, высокого роста молодой человек явился как из-под земли. Он был в кожаном панцире, обшитом мелкими металлическими колечками, откинутом за спину буро-красном плаще воина и кожаных чулках, оставлявших открытыми пальцы ног. Длинные золотистого цвета волосы, не прикрытые привычным полушлемом, перетягивал, охватывая голову, узкий ремешок. Незнакомец снова резко крикнул и даже притопнул ногой, как бы призывая быка обратить на себя внимание. Тот стоял, опустив к земле тяжеленную голову, и левым передним копытом рыл землю, словно удивляясь и недоумевая, что это за создание осмеливается грозить царю лесов. Снова раздался гортанный крик, и в следующую секунду мощная туша рванулась навстречу новому противнику. За несколько мгновений зубр преодолел разделявшее его и человека расстояние и уже готов был правым рогом поддеть наглеца, когда тот, сделав шаг в сторону, исчез из поля зрения разъяренного бычары. Мало того, в тот момент, когда бык проносился мимо, воин, откинувшись сколь возможно назад, высоко приподнял шестифутовое копье и с силой погрузил его в мощный, в складках загривок. Дикий рев огласил поляну. В следующую секунду шестифутовое копье словно тростинка вывернулось из рук охотника. Бык по инерции пролетел еще несколько футов. Передние ноги его подогнулись, и он ткнулся губастой слюнявой мордой в мох. Воин издал радостный крик победы, но преждевременно. Свалить такого гиганта одним ударом не удалось. Зубр поднялся и, ошалело мотая головой, словно не понимая, как это с ним такое могло случиться, развернулся. Почти фут копья сидел у него в загривке, а оставшаяся часть копья болталась, раскачиваясь в такт движениям его головы. Да, подыхать он явно не собирался, но вот отправить на тот свет своего обидчика очень хотел. Та ярость, с которой зубр атаковал Карла или бросился на нового противника, превратилась в ничто в сравнении с тем, что с ним происходило сейчас. Хриплый, ужасающий рев достиг небывалой силы. С морды клочьями летела во все стороны розовая пена, а в зрачках метались не просто кровавые отблески, в них отражалась вся злоба и ненависть, весь мрак и жажда убийства. Он снова рыл копытом землю.

Воин, похоже, не ожидал, что после подобной раны, для иного животного наверняка смертельной, зубр не только поднимется, но и будет готов снова атаковать. Легкая бледность окрасила его загорелое лицо, но внешне он остался спокойным. Правая рука воина потянулась к поясу и вытащила длинный обоюдоострый клинок.

За эти несколько секунд Карл успел подняться и, прихрамывая, двинулся в сторону развернувшегося зубра, нащупывая рукоять кинжала.

– Не-ет! – отчаянно закричал незнакомец, заметивший движение Карла. – Не-ет! Ты погибнешь!

Карл, уже вытащивший кинжал, продолжал, прихрамывая, приближаться к быку.

– Хой-о! – неожиданно заорал незнакомец, срывая с себя плащ и тряся им перед мордой быка. И в следующее мгновение массивная туша рванулась вперед так стремительно, что сотряслась мшистая пружинящая почва, и почти подобравшийся к зубру Карл не удержал равновесия и упал на колено. Низко свесив окровавленные рога, бык несся на охотника. Не более фута оставалось кончику смертоносного жала до живота незнакомца, когда воин отпрыгнул в сторону и, пропустив мимо себя низко склоненную голову, вонзил, теперь уже с другого бока, длинный кинжал под самую лопатку зубра. Жуткий рев атакующего быка перешел в утробный, и, пролетев еще несколько футов, зверь повалился вперед и на бок и заскользил по мшистой и влажной траве. Раз, другой судорожно дернулись ноги, рев перешел в хрип, и кровь хлынула горлом, заливая пространство вокруг головы и образуя сначала небольшую лужицу, а потом озерцо. На этот раз все было кончено.

Незнакомец поднял руку и ладонью провел по лицу, то ли стирая таким образом бледность, то ли убирая выступившие крупные капли пота.

Поднялся с травы и Карл, не отводя взгляда от лежащей горы мяса, еще минуту назад грозившей смертью.

– Цел? – заговорил незнакомец, подходя к стоящему Карлу.

– Да. Все в порядке. А ты?

– Тоже, – ответил воин.

– Ты кстати, – сказал Карл, переводя взгляд на подошедшего. – Не думаю, что мне удалось бы остаться живым в этом поединке. Без преувеличения говорю – ты спас мне жизнь. Я твой должник.

– Все мы кому-то должны в этом мире, – философски заметил незнакомец и добавил: – А может, будем должны и в том.

Карл с интересом, но в то же время настороженно оглядел говорившего.

– Да ты изъясняешься прямо как ученый аббат, хотя по виду воин.

– А я и есть воин. Просто в детстве воспитывался в монастыре, и мой учитель Бонифаций – упокой Господи его душу – ежедневно мучил меня латынью и прочими науками.

– Ну а я всегда старался увильнуть от подобных занятий, – расхохотался Карл и уже более дружелюбно добавил: – Спасибо тебе, воин.

Тот улыбнулся и сказал:

– Мне уже приходилось охотиться на зубров.

– Ты искусный охотник, – произнес Карл.

– Не думаю, что ты в этом мне уступаешь, – серьезно ответил воин. – Просто тебя подвела лошадь. Я видел.

– Да, проклятый бербериец подставил меня.

– Вот почему с зубром я сражаюсь пешим. Так увереннее себя чувствуешь, зная, что все зависит только от тебя.

– Неплохо сказано. Надеюсь, что путешествуешь ты все-таки верхом. Лошадь сейчас бы очень пригодилась. Этот бычина зацепил-таки мою ногу. – И Карл, наклонившись, посмотрел на разорванный кожаный чулок, из-под которого сочилась кровь.

Воин дважды по-особому свистнул, и на поляну выбежал гнедой конь. Настоящий красавец с тонкими стройными ногами.

– Если позволишь, я займусь твоей раной. Присядь.

Карл опустился на траву, а воин, достав из поклажи на спине лошади флягу и какую-то баночку, стянул с ноги разорванную обувку, размотал чулок и, промыв рану водой, стал смазывать ее. Мазь приятно холодила кожу.

– Ничего страшного, – говорил он, – поверхностная рана. Скоро затянется.

– Да ты еще и лекарь! – удивленно воскликнул Карл, увидевший, как буквально на глазах кровь перестает сочиться.

Воин смутился, и на его загорелом лице выступил легкий румянец.

– Нет, нет! Просто это монахи и отец Бонифаций научили меня некоторым простым способам заживления ран.

– Постой, постой. Это какой отец Бонифаций? Тот, кто проповедовал язычникам во Фризии и был ими умерщвлен?

– Да, это он.

– Тогда ты из Ле-Манского пага, граничащего с Бретанью. Бонифаций, до того как стал епископом, а после сложил голову во славу веры Христовой, был аббатом тамошнего монастыря.

– Ты тоже знал его? – спросил незнакомец, заканчивая перевязывать ногу Карла узкой полотняной лентой.

– Еще бы. Ведь он возложил корону на голову моего отца Пипина. Я Карл, король франков.

В чистых голубых глазах воина отразилось изумление.

– Иезус Христос! – воскликнул он, и румянец на его щеках сменила бледность. – А я-то разговариваю с вами как с обычным левдом. – И, привстав, воин опустился на колено. – Прошу простить меня, государь, если был неучтив или дерзок. Я никак не ожидал встретить вас здесь. Мне сказали, что после Аквитанской победы вы в Дюрене. Собственно, я туда и направлялся.

– За что же прощать тебя, ученый, лекарь, воин, – добродушно рассмеялся Карл, заставив своими словами еще более покраснеть незнакомца. – Уж не за то ли, что ты спас жизнь своему королю?

Карл натянул разорванный, но еще держащийся кожаный постол на аккуратно перевязанную ногу, закрепил его остатком ремешка и встал.

Воин остался коленопреклоненный.

– Вставай, вставай, я не поклонник преклоненных колен. – И Карл опять рассмеялся над невольно получившейся игрой слов. – Каково, а? Так я, пожалуй, стану великим ритором, и Фулроду, долго превозносившему успехи в науках моего братца Карломана, придется склонить свою седую голову перед новым Цицероном. Впрочем, я, кроме имени, ничего об этом римлянине не знаю. – И с этими словами он, наклонившись, взял воина за плечи и поднял.

– Твое место рядом со мной, а не у моих ног, – продолжил Карл. – Как твое имя?

– Хруотланд, государь. Хруотланд из Антре.

– Ты носишь славное имя, воин. Твои предки всегда поддерживали и сражались рядом с Арнульфингами. А сейчас преклони колено, Хруотланд, хотя я только что и говорил, чтобы ты встал. – И Карл, достав свой длинный кинжал, возложил его на плечо опустившегося на колени воина. – Данной мне Богом и людьми властью объявляю: отныне ты барон, Хруотланд! – торжественно сказал Карл. – И надеюсь, мой друг, ученый-лекарь-воин, – добавил он, склонившись к самому уху Хруотланда и хитро улыбаясь.

Хруотланд снова смущенно порозовел.

– Я буду верен вам до гроба, государь. Но, право, я не заслужил такой чести, – ответил он, поднимаясь.

Пока еще далекий, но быстро приближавшийся лай собак разорвал тишину леса, только что торжественно внимавшего обряду посвящения.

– Еще заслужишь, сказал бы я одному своему приятелю-насмешнику, – рассмеялся Карл, – но тебе, Хруотланд, скажу иначе. Ты считаешь, что я не ведаю, что творю. Вот какова твоя благодарность? – И он снова, теперь уже громко, расхохотался, видя смущение воина. – Ладно, ладно. Шучу я, шучу. – И Карл обнял Хруотланда за плечи.

Разметав густые ветви, на поляну вслед за собаками ворвались четыре всадника.

– Все в порядке, Карл! – громко крикнул Харольд, соскакивая с коня.

– Твоими молитвами, – буркнул Карл и, ухмыляясь, закончил: – Если ты всегда так собираешься охранять своего короля, то тебе лучше сторожить девственность валансьенских красоток. Брюхатость им обеспечена.

– Святая Дева, – крестясь, только и нашел что сказать Харольд, увидевший тушу гигантского зубра, в которой еще торчали кинжал и копье Хруотланда и стрела Карла, – и еще раз проговорил: – Святая Дева!

– Хватит бормотать, мой верный Харольд, займись лучше делом. Проклятый жеребец испугался быка и, сбросив меня, удрал. Найди его. И отрубите голову зубру. Она достойно украсит твою виллу, барон, – закончил Карл, поворачиваясь к стоящему рядом Хруотланду.

Только сейчас Харольд обратил внимание на стоявшего рядом с Карлом молодого воина и окаменел. Откуда здесь взялся этот незнакомец и почему Карл величает его бароном? Всех местных сеньоров он знал, да и не походил на богатого барона этот простовато одетый охотник. Вот только конь! Редкостный красавец. Не иначе происки нечистой силы, заморочившей ему голову. Хотя сейчас день, а ведьмы хозяйничают по ночам, думал суеверный Харольд. Но кто их до конца знает, повадки этих помощников сатаны.

– Виллы нет, государь, как нет даже простого дома, – грустно сказал Хруотланд. – Я всего лишь бедный воин. Впрочем, с этим я и ехал к своему королю. Искать справедливости.

– О справедливости мы поговорим потом, в дороге, – перебил его Карл и рявкнул, обращаясь к своему главному лесничему: – Пошевеливайся, Харольд, или мы застрянем здесь до темноты, а там уж точно нас опутают твои любимые ведьмы и эльфы, а то и упыри пожалуют. Да не забудьте копье и кинжал барона.

– Избави Боже! – закрестился Харольд, отдавая, однако, соответствующие распоряжения: – Модред, отправляйся за берберийцем, а вы двое отделите-ка голову этому бычине, – сказал он и, повернувшись, обратился к Карлу: – Где ты повесишь свой трофей, Карл? На вилле в Валансьене или…

– Во-первых, это не мой трофей, а Хруотланда, а во-вторых, этот доблестный воин только что спас жизнь вашему королю. И мне почему-то думается, что выполнял он чью-то чужую работу. Не так ли, сын медвежатника и знаток лесов? – насмешливо ответил король. И добавил: – За что и дарован титулом барона.

Рот Харольда открылся, закрылся, снова открылся, да так и застыл.

– По-моему, ты собрался пообедать последней отлетающей на юг птичкой, Харольд. Если так, не надейся. Все уже улетели, так что закрой рот, а то застудишь изнутри свой бурдюк для жареной оленины и пива. – Карл явно наслаждался растерянным видом своего главного специалиста по лесам и охоте. – И еще, Харольд, отныне Хруотланд будет постоянно сопровождать меня на охоту – конечно, вместе с тобой. Ты будешь бороться с чертями, а он с остальными лесными зверюгами.

При этих словах Карла присутствовавшие воины расхохотались. Улыбнулся и Хруотланд, с любопытством разглядывая здоровенную фигуру главного королевского лесничего.

– В путь, – прервал хохот левдов Карл, увидев Модреда, подводившего недалеко сбежавшего берберийца.

Рог зубра лишь прочертил по крупу коня, кровь уже еле сочилась, и успокоившийся жеребец готов был снова нести на себе всадника.


предыдущая глава | Карл Великий | cледующая глава