home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Маршал, с которой мне нужно было мило побеседовать и выманить ордер, была женщиной, и потому у нас с ней был общий номер в отеле. Маршал Лайла Карлтон, пять футов шесть дюймов, плотного сложения. Не в том смысле, что она толстая, а в том, что вся — мускулистая и округлая. В излишней одежде, наверное, могла бы показаться толстой, но когда видишь ее в футболке и в джинсах, тогда понимаешь, что этот весь «объем» — выпуклости да мускулы. Когда она брала свой рюкзак или снаряжение для охоты на вампиров — а оно наверняка весило те же пятьдесят фунтов, что и мое, — проявлялись бицепсы, и сразу становилось ясно, что она очень сильная.

Впрочем, сама она так на это не смотрела.

— Какая ж ты миниатюрная! Я же эту девичью талию одной рукой могу обхватить, а у тебя еще и сиськи есть, и задница. Подруга, так нечестно.

Она выбрала подход вроде «вот вывернусь наизнанку и скажу тебе комплимент прежде, чем ты мне успеешь». Я делала вид, что этого не замечаю, и либо отвечала какими-то комплиментами, либо соглашалась: да, я хорошо выгляжу, и встречного комплимента не выставляла. Это последнее усиливало ее неприязнь ко мне. Она уже сообщила мне, что так как я меньше на несколько размеров, я ей не нравлюсь. Вот что хорошо в работе с мужиками — такого там и близко не бывает.

Я пыталась, но в этих играх у меня плохо получается.

— Я знаю мужчин, которые твое тело предпочли бы моему.

— Чушь собачья! — ответила она, готовая разозлиться.

— Я общаюсь с кучей древних вампиров — они не любят по-настоящему худых девушек. Им надо, чтобы женщина выглядела женщиной, а не мальчишкой-подростком, которому в последний момент решили налепить буфера.

— Ты так не выглядишь, — ответила она с чуть меньшей злостью, но все еще не дружелюбно.

— И ты тоже. Мы обе миловидные и округлые, какими Господь Бог и предназначил быть взрослым женщинам.

Она подумала, потом усмехнулась, осветившись всем лицом, и я поняла, что мы поладим.

— Что правда, то правда. Но эта задница — не задница белой женщины.

— Мне говорили, что я похожа на мать, только бледнее. Она была испанской крови.

— Тогда понятно. Я так и подумала, что ты слишком круглая, где надо, чтобы быть из белой породы. — Аккуратно разложив одежду на покрывале, она спросила: — А что значит, что тебе «говорили», что ты похожа на мать?

— Ее не стало, когда мне было восемь.

— Извини тогда. — Судя по голосу, она искренне мне сочувствовала.

Наступила неловкая пауза. Каждая из нас разбирала вещи на своей стороне комнаты. Моя койка оказалась ближе к ванной и дальше от двери. Мы этого не обсуждали — просто я вошла первой.

— Да ничего, — ответила я. — Это уже давно было.

— А отец?

— Его родители из Германии, он родился здесь.

— А как ему, что ты маршал и охотник на вампиров? — спросила она, вывалив одежду кучей на кровать и начав ее разбирать.

— Нормально. Вот моя мачеха Джудит от этого не в восторге.

Наверное, я улыбнулась, потому что Лайла засмеялась глубоким горловым смехом. Темным и чувственным, как «Гинесс» в бокале. Хорошим смехом.

— Понимаю, как же. Я для мамы стала наказанием, как только пошла. Отец у меня футбольный тренер, и я всегда хотела быть как папа и братья.

— А сестер нет?

— Одна есть, и она вот — Настоящая Девушка.

— Ага, у меня сводная сестра есть, и она тоже такая. А я на охоту ходила с отцом.

— Братьев нет?

— Есть один, по отцу, но он слишком для охоты нежный. Я у отца единственный мальчишка.

Пальцами я показала в воздухе кавычки над последними словами. Она снова засмеялась.

— А я вечно соревнуюсь с братьями и всегда в проигрыше. Они по шесть с лишним футов, как папа. А я в маму, коротышка.

— Я всегда была в классе самой маленькой.

— Я не самой, но все равно хотелось повыше.

— Так как твой отец к твоей работе относится?

— Он мной гордится.

— Мой тоже, — ответила я. — Но еще и волнуется.

— Ну, это и мой тоже. — Она слегка отвела глаза в сторону. — Нам на учебе о тебе говорили. Анита Блейк, первая женщина — истребитель вампиров. У тебя все еще самый большой список из всех маршалов.

— Я дольше этим занимаюсь.

— В прежние дни вас было только восемь.

— На самом деле больше. — ответила я.

— Они либо рано отходили от дел, как твой друг Мэнни Родригес, или… — Вдруг у нее возник пристальный интерес к укладке вещей в ящик. — Нормально, если я верхний ящик займу?

— Нормально, ты выше.

Она улыбнулась, несколько нервно.

— Карлтон, не переживай, — сказала я. — Я знаю, что моральный дух резко возрос, когда истребители вампиров стали выполнять ордера.

Она уложила вещи в ящик, задвинула его, снова посмотрела на меня как-то искоса.

— А почему так? Во всех учебниках пишут, но не объясняют почему.

Я присела, она отодвинулась, давая мне уложить вещи в нижний ящик. Я подумала, что ей ответить.

— До ордеров охотники на вампиров не очень выбирали способы убийства. Нам не надо было защищаться в суде, так что несколько легче спускали курок. Когда только ввели ордера, некоторые охотники стали сомневаться, удастся ли оправдаться в суде, не повесят ли на тебя криминальное убийство. Вспомни, тогда у нас значков не было. Некоторые попали за решетку, хотя убитый вампир оказывался подтвержденным серийным убийцей. Это вызывало у нас колебания при ликвидации, а колебание ведет к гибели.

— Теперь у нас значки.

— Да, официально мы копы, но не забывай, Карлтон, что на самом деле мы — ликвидаторы. У полисмена основная работа — чтобы никто не пострадал. Большинству из них за двадцать лет службы не приходится ни разу пистолета вытащить, что бы там по телевизору ни показывали. — Я уложила кофточки поверх лифчиков и трусов. — А наша основная работа — убивать. Копы этого не делают.

— Мы же убиваем не людей, а монстров.

Я улыбнулась, но сама знала, что невесело.

— Приятно так думать.

— На что ты намекаешь?

— Тебе сколько лет?

— Двадцать четыре, а что?

Я снова улыбнулась, все еще нерадостно.

— В твои годы я тоже думала, что они все монстры.

— А сколько тебе?

— Тридцать.

— Ты же только на шесть лет меня старше.

— У копов, как у собак, Карлтон. Умножай годы на семь.

— В смысле?

— Я тебя на шесть лет старше хронологически, но в собачьих годах считая — на сорок два.

Она уставилась на меня, недоуменно хмурясь:

— И что это вообще должно значить?

— Вот что: сколько за тобой казненных вампиров?

— Четыре, — ответила она несколько задиристым тоном.

— Ты их настигла на охоте и убила, или это была казнь в морге, когда они лежат на каталке в цепях и без сознания?

— В морге. А что?

— Поговорим, когда убьешь кого-нибудь из них не спящего, кто будет умолять не убивать его.

— Они умоляют? Я думала, они просто нападают.

— Не всегда. Иногда они боятся и молят, как и любой другой.

— Но они же вампиры, они же монстры!

— Согласно закону, которого мы придерживаемся, они не монстры, а граждане нашей страны.

Она всмотрелась мне в лицо. Не знаю, что она там увидела или хотела увидеть, но в конце концов она помрачнела.

— Так ты действительно веришь, что они люди?

Я кивнула.

— Веришь, но все равно их убиваешь.

Я кивнула еще раз.

— Но если ты правда так считаешь, то для меня это было бы как убить прохожего на улице. Как всадить осиновый кол в сердце обычного человека.

— Ага.

Она отвернулась, стала распаковываться дальше.

— Не знаю, могла бы я делать эту работу, если бы считала их людьми.

— Да, конфликт интересов просматривается.

Я стала думать, как разложить оружие, к которому мне нужен быстрый доступ — на всякий случай. Зная, что «Арлекин» может задумать мое похищение или ликвидацию, я очень хотела быть хорошо вооруженной.

— Можно мне задать один вопрос? Только не пойми меня неправильно… — спросила она, садясь на край кровати.

Я остановилась, выложив на свою кровать пистолет и два ножа.

— Наверное, нет, но ты все же задай.

Она снова нахмурилась, между бровями появилась складка. Ей бы надо отучаться от этой привычки, а то морщины появятся слишком рано.

— Мне не хочется никак тебя задевать, — сказала она.

Я вздохнула:

— Понимаешь, Карлтон, всякий раз, как кто-нибудь спросит; «Можно мне задать вопрос, только не пойми меня неправильно», — так наверняка прозвучит что-то оскорбительное. Так что спрашивай, но гарантировать я тебе ничего не могу.

Она подумала — серьезная, как первоклассник в первый школьный день.

— О'кей. Наверное, это глупость, но ответ меня настолько интересует, что согласна быть дурой.

— Так спрашивай.

— К нам приходили с лекциями другие истребители вампиров. Один из них сказал, что ты была лучшей в профессии, пока тебя не соблазнил мастер вашего города. Он сказал, что вампиру легче соблазнить женщину, чем мужчину, и ты — тому доказательство.

— Это был Джеральд Мэллори, охотник на вампиров, прикомандированный к Вашингтону, округ Колумбия?

— Как ты узнала?

— Мэллори считает меж блудницей вавилонской за то, что я сплю с вампирами. Оборотней, может быть, он бы мне простил, но вампиров он ненавидит так глубоко и всеохватно, что это даже пугает.

— Пугает? — спросила она, слегка недоверчиво.

— Я видела, как он убивает. Он при этом разряжается. Он расист, получивший разрешение ненавидеть и убивать.

— Ты про расиста — потому что я черная?

— Нет, просто не найду лучшего слова для такого отношения к вампирам. Я сказала, что стала его бояться, увидев, как он протыкает вампиров? Так это я не шутила. Он ненавидит их так, что просто не остается места для проблеска мысли, для малейшего повода, который дал бы возможность ненавидеть их меньше. Эта ненависть его сжигает, а сжигаемые ненавистью — психи. Ненависть ослепляет, не дает видеть правду и заставляет ненавидеть всех, кто с тобой не согласен.

— Еще он говорит, что вампира всегда нужно проткнуть колом. Использование серебряных боеприпасов он не одобряет.

— Да, он приверженец кола и молотка. — Я нагнулась над рюкзаком и вытащила дробовик «Моссберг-500 Бантам». — Вот это мое любимое оружие для расстрела в гробах. Всего-то и надо — уничтожить мозг и сердце. Но нельзя просто пальнуть в голову и в грудь и считать, что работа сделана. Нужно удостовериться, что мозг вытек на пол, или же что голова полностью отделена от тела. А сквозь дыры в груди должен проходить свет. И чем старше вампир, тем радикальнее надо разрушать голову и тело.

— Он говорил, что достаточно будет проткнуть сердце колом.

— Если сквозь грудную клетку виден свет, если сердце уничтожено полностью, то, вероятно, да. Но если есть время уничтожить еще и мозг, это стоит сделать. И я хочу, чтобы ты знала: так оно надежнее. Я, вынув сердце, потом возвращаюсь и стреляю в голову — в полевой работе.

— В смысле, на охоте?

— Да.

— У меня эта охота первая.

Я про себя подумала: вот блин.

— То есть ты даже не участвовала в охоте?

— Ни разу.

— Ты говорила, что казни выполняла только в морге, но я думала, ты хотя бы как помощник маршала работала. Никогда даже не видела, как убивают вампира в бою?

— Ничего, справлюсь.

Я покачала головой:

— Теперь я должна буду тебя кое о чем попросить, а ты не обижайся.

Она села на край своей кровати.

— Справедливо. Так о чем ты хочешь попросить?

— Это очень тяжелый случай, Карлтон. Охота не для новичка в полевой работе.

— Я знаю, что случай сложный.

— Нет, пока еще не знаешь. — Я села на свою кровать, лицом к ней. — Я тебя прошу переписать на меня ордер. Очень прошу.

Она разозлилась и не пыталась этого скрыть.

— Невозможно. Девушка в этой ситуации — я, и если я сдам назад, другие маршалы больше никогда на меня надеяться не будут.

— Карлтон, не в том дело, кто тут девушка. Дело в том, кто тут без опыта.

— Я сумею прикрыть тебе спину, Блейк.

— Да меня не волнует, что меня убьют из-за твоей неумелости.

Она снова нахмурила брови:

— Так что тебя волнует?

Я глянула в эти темно-карие глаза, в серьезное лицо.

— Волнует, что тебя убьют по этой причине.

На этом девичьи разговоры кончились, мы просто готовились ко сну. Я пошла в ванную переодеться. Оружие я паковала сама, а вот одежду — нет. Это сделал Натэниел, один из живущих со мной любовников, леопард-оборотень и леопард моего зова. Он из нас всех самый домовитый, а я могла бы разобраться с джинсами, футболками, сапогами и кроссовками, но с пижамами — нет, это пусть лучше он. Майка и мальчиковые шорты, вот только почему-то кружевные, черные и облегающие, как вторая кожа. Упругости ткани вполне хватало поддерживать мои груди в нужном положении. Обтягивающие штанишки тоже смотрелись классно, хотя и очень не подходили маршалу, но более подходящих Натэниел мне не положил. Ох, я ему все скажу. Давно собираюсь.

Когда я вышла, Карлтон заметила:

— Красивая пижамка. Даже жалко тебя разочаровывать, что ты не с мальчиками будешь спать.

Я не дала себе труда осадить ее взглядом.

— Это мне мой бойфренд уложил, пока я укладывала оружие.

— Ты доверяешь мужчине уложить тебе одежду?

— Обычно он с этим отлично справляется. А пижаму, боюсь, уложил ради того, что хочет видеть.

— Да уж, настоящий мужчина! — фыркнула она.

Я вздохнула:

— Тоже так думаю.

На просторной футболке, которую она надела, пел в микрофон кто-то, кого я не узнала. Я нырнула под одеяло, дешевые хлопчатобумажные простыни были как в каждом отеле или мотеле в этой командировке. Мне бы сейчас шелковые простыни на кровати Жан-Клода или мягкие дорогие хлопковые, как у меня с Микой и Натэниелом. Избалованна я хорошим постельным бельем.

— Ты всегда спишь с таким количеством оружия?

— Да.

Не совсем правда. Я всегда сплю с пистолетом под рукой, но обычно наручные ножны с тонкими серебряными лезвиями снимаю. Они не слишком удобны, чтобы в них спать, но если ребята из «Арлекина» быстрее обычных вампиров и оборотней, может не остаться времени лезть под подушку за пистолетом. Выхватить клинок из ножен быстрее, потому что пистолет под подушкой либо в кобуре, либо на предохранителе, и потому в любом случае получается на несколько секунд медленнее, чем просто выхватить ножи. Большой нож, который обычно ношу на спине, я положила рядом с кроватью на рюкзак, чтобы иметь возможность достать его при необходимости, хотя, честно говоря, если первые два ножа и пистолет мне не помогут, то вряд ли я успею дотянуться до третьего.

С этой жизнерадостной мыслью я выключила свет на своей стороне комнаты.

Вдруг стало очень темно — только полосочка искусственного света пробивалась из-за немного раздвинутых штор, закрывающих балкон — просто бетонную дорожку с перилами. Дверь вела прямо в ночь. Вампир не сможет войти в комнату без разрешения, но оборотень вполне, и человек под властью чар тоже может, и…

Мне этот номер нравился все меньше и меньше, но он был дешев, а я уже знала, что, если разъезжаешь на казенные даймы, казна их старается у тебя отжать. Про центы вообще и речи не идет.

Из не совсем полной темноты донесся голос моей соседки:

— А Джеральд Мэллори прав, что вампиры легче соблазняют женщин, чем мужчин?

— Нет.

— Почему же ты — единственный маршал, который с ними живет?

— Ты была влюблена когда-нибудь?

Лица ее я не видела, но слышала, как она замерла, как потом зашуршали простыни.

— Да.

— Ты в него влюбилась обдуманно?

Снова зашелестели простыни.

— Такие вещи не обдумываешь, они просто происходят.

— Вот именно, — сказала я.

Вздохнула в темноте кровать — моя соседка повернулась с боку на бок.

— Дошло. Я видела фотографии твоего мастера города. Красавец, если кто любит белых мальчиков.

Она засмеялась.

Мне тоже стало весело:

— Я тоже так думаю. Спокойной ночи, Карлтон.

— Называй меня Лайла, а то меня все парни зовут Карлтон. Хочется иногда и имя свое услышать.

— О'кей, Лайла. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Анита.

Она еще перевернулась пару раз, шелестя простынями, потом стало слышно ровное дыхание спящей. Мы с Эдуардом будем играть по теории, пока не будут объединены ордера, а Тогда начнем свою собственную охоту. До тех пор нам придется ждать переназначения ордера. Беда в том, что единственный способ такого переназначения — чтобы кто-нибудь из маршалов оказался слишком сильно ранен или слишком сильно мертв, чтобы завершить охоту.

Лежа в темноте, я снова и снова думала: «Господи, только бы ее не убили».


Глава 3 | Список на ликвидацию | Глава 5