home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36

Комната была размером со спальню средних размеров, но стены каменные и пол бетонный, такой, будто залили слишком толстым слоем и не удосужились выровнять, и он застыл холмами и долинами. На стене, к которой я подобралась, были потеки воды, в углу она стояла мелкой лужицей. Неудивительно, что я очнулась, дрожа от холода. Мы в подземелье? В середине потолка висела тусклая голая лампочка. Из мебели в комнате был только большой деревянный стол, с виду прочный и тяжелый — почему, наверное, и оказался здесь: слишком трудно вытащить. Я даже оглянулась на дверь, прикидывая, не собрали ли стол прямо в этой комнате, иначе как бы он сюда попал? Потом я перестала заниматься расчетами передвижения мебели и стала рассматривать единственный другой имеющийся предмет: штабель деревянных ящиков у дальней стены, кое-как прикрытый грязным брезентом — будто кто-то начал их накрывать, но так и не закончил. Под брезентом могло быть еще что-нибудь, но мне надо было ползти туда дюйм за дюймом, извиваясь как гусеница. Кроме того, за мной наблюдали. И вряд ли мне разрешат подобраться к чему-нибудь, что может перерезать веревки.

Но все же стоило попытаться подлезть к ящикам поближе — это единственный предмет в комнате, внушавший какие-то надежды. Все остальное для перерезания веревок было бесполезно, насколько я могла оценить. Еще я поняла, что когда-то назвала бы это помещение темным, но год прожила в подземелье «Цирка Проклятых». Там помещения — часть системы пещер под Сент-Луисом, и у меня понятия о тусклом освещении сместились. Ночное зрение у меня всегда было хорошим, но, может быть, живущие во мне звери подарили мне не только силу и быстроту свыше нормальных человеческих. Вроде ночное зрение стало улучшаться.

Я услышала, что у двери кто-то есть. Ничего не шевельнулось — кроме моей головы и тела, когда я повернулась к двери, ожидая, чтобы она открылась. Мне не пришлось шифроваться, скрывая что-либо, и это даже как-то обидно.

Вошел арлекин в черном плаще и белой маске под капюшоном. Он был выше вервольфа, следовательно, новый — или тот, кого в лесу мы с Эдуардом видели мельком. (Я не тешила себя надеждой, что Эдуард меня спасет: если кто это и сделает, так только я сама, но все равно было приятно, что он где-то есть. Я знала, что он землю и небо перевернет, чтобы меня найти. Знала — потому что сама для него сделала бы то же самое.)

— Тебе нужно будет убрать щиты, чтобы Мать Нас Всех взяла твое тело.

Голос у него был совершенно человеческий, без всякого рычания, и звучал очень разумно, — если не вникать в смысл.

— В этом случае, я думаю, мне не захочется их убирать, — ответила я столь же рассудительным тоном.

— Мы предвидели этот ответ.

Он развернулся в вихре черного плаща, на миг закрыв от меня дверь. Наверняка эти упражнения с плащом были отработаны для вящего эффекта. Когда он от двери отступил, стали видны еще три арлекина — они стояли, держа кого-то на руках. Двое держали его за руки, скованные за спиной, третий — за скованные ноги. Черные густые волосы упали, скрывая лицо. Первая мысль была — Бернардо, но его энергия ударила в меня танцующими искрами. Оборотень.

Сердце у меня забилось в горле — ничего хорошего ждать не приходилось. Твою ж мать.

— Если перекинешься — застрелим, — сказал высокий с рассудительным голосом.

Лисандро — поскольку это наверняка был он — что-то промычал, и я поняла, еще не видя, что у него кляп. Глаза уже стали из темных черными — для него это начало превращения.

Рассудительный вытащил из-за спины пистолет.

— Не надо! — сказала я.

— Я его предупредил, — ответил арлекин и приложил пистолет к ноге Лисандро выше колена.

Лисандро смотрел на меня, в глазах его были гнев и энергия, но не страх.

Арлекин спустил курок — выстрел в каменных стенах прозвучал громом. Эхо отразилось от стен, заглушив почти все звуки, которые издал Лисандро. Он не завопил, но и молчать не мог, когда пуля разорвала ему колено. И не мог не вырываться, когда его корежило от боли, но три арлекина держали так, будто все его дергания — ерунда, и они могут так всю ночь. Когда он затих, из ноги текла струйка крови и стекала на пол. Трое похитителей смотрели прямо перед собой, как солдаты на параде. Это отсутствие реакции пугало сильнее выстрела.

На фоне звона в ушах высоко и тонко прозвучал голос разговорчивого арлекина:

— Это была свинцовая пуля, рана быстро заживет. — Он вытащил из-за спины другой пистолет — я подумала, что же у него за кобура такая. — Этот заряжен серебряными. Сперва я тебя искалечу, потом убью. У нас хватит других заложников, Лисандро. Какое симпатичное имя для такого мужественного красавца. — Арлекин обернулся ко мне: — Как по-твоему, он красив, Анита?

— Ты знаешь наши имена. Как зовут тебя?

— Мы — Арлекины. Этого достаточно.

— То есть вас всех называть Арлекинами, как всех собак — Бобиками? Брось, у вас наверняка есть имена.

— Мы — Арлекины.

— Ладно, Арлик, чего ты хочешь?

— Ты знаешь, что меня зовут не Арлик.

— Скажи свое имя, я тебя буду им называть.

— Мать Нас Всех запретила сообщать тебе наши имена.

— Трахать меня нельзя, имя называть нельзя. Что она еще запретила со мной делать?

— Я тебе задал вопрос, считаешь ли ты Лисандро красивым. Ты вопрос проигнорировала.

— Да, он симпатичный. Его жена тоже так думает.

— Значит ли это, что он не входит в число твоих любовников? Какое разочарование.

Я проглотила слюну, глянула в карие человеческие глаза Лисандро. Наверное, у него была та же мысль, что у меня: какой ответ больше всего нам поможет? Сильнее они будут его мучить, узнав, что он мой любовник, или меньше? А если они решат, что он не любовник мне, не убьют ли они его просто так? У них есть другие заложники — кто? Кто?! Господи, спаси и помилуй…

Арлик — за неимением лучшего имени — встал между нами, чтобы мы не переглядывались.

— Анита, это простой вопрос. Он входит в число твоих любовников?

— Если честно, я пытаюсь решить, какой ответ больше тебе понравится.

— Больше всего мне понравится правда, Анита.

Не нравилось мне, что он называет нас фамильярно по именам, будто старый знакомый. Я бы любую сумму поставила, что раньше этого голоса не слышала.

— А ты поверишь, если я скажу: «и да, и нет»?

Он отодвинулся так, чтобы я видела Лисандро и приставленный к его голове пистолет.

— Может быть, я просто его убью. Смерть одного из них, мне кажется, должна склонить тебя к сотрудничеству.

— Не надо, — сказала я.

«Не надо, — сказали мне глаза Лисандро. — Если они чего-то хотят, не делай этого».

Арлик повторил вопрос, подчеркивая каждое слово, и на этот раз в его голосе были гнев и жар, сменившие рассудительный тон:

— Он — входит — в число — твоих — любовников? Если учую вранье — убью его, Анита.

— У нас однажды был секс, но мы, уважая чувства его жены, с тех пор вели себя прилично. Так что видишь, я не врала, говоря «и да, и нет».

Я говорила правду, но Арлик, похоже, хотел помучить Лисандро. Может, он из тех, кто любит причинять боль.

— Чувства его жены? А поконкретнее?

Ствол пистолета был по-прежнему приставлен к затылку Лисандро. Мне не хотелось видеть, как у него вылетят мозги. Не хотелось сообщать его жене и детям, что он погиб у меня на глазах.

— Ну, она сказала ему: если он еще хоть раз ей изменит, она уйдет и детей заберет. Или убьет и его, и меня.

Он шевельнул волосы Лисандро дулом пистолета — как собаку почесал.

— И ты думаешь, она говорила всерьез?

— Что уйдет и заберет детей? Да?

— Нет, Анита, насчет убить тебя и его. Это она всерьез?

Я пожала плечами — насколько могла это сделать, когда руки за спиной связаны.

— Не знаю.

— Брось. Должно же у тебя быть какое-то мнение об этой женщине.

— Я с ней не знакома.

— Интересно, — сказал он и переставил дуло под подбородок Лисандро. Тот дернулся, но Арлик надавил сильнее, поднял ему подбородок пистолетом, чтобы посмотреть в глаза. — Твоя жена действительно убила бы вас обоих?

Лисандро смотрел свирепым взглядом.

— А, кляп! Забыл, простите за глупость. Ты кивни. Если бы вы с Анитой снова занялись сексом, жена бы вас убила?

Лисандро смотрел, не шевелясь.

— Отвечай, Лисандро.

— Может быть, он тоже не знает.

Арлик покосился на меня:

— Не подсказывай.

— Я только могу сказать, что почти у всех моих знакомых пар такие слова проскакивают в минуту гнева, хотя и не в буквальном смысле, но что детей забрала бы — не сомневаюсь. А он тренирует их команду по европейскому футболу и рисковать не стал бы.

Арлик стволом пистолета поднял голову Лисандро так, что это должно было быть больно.

— Лисандро, это правда? Ты дорожишь своей семьей?

На этот раз Лисандро слегка кивнул — насколько позволяла задранная шея.

Арлекин убрал пистолет, давая опустить голову.

— А ты дорожишь своим телохранителем, Анита?

Лисандро полыхнул на меня гневными темными глазами. И снова мы оба думали, какой ответ нам поможет, а какой навредит.

— Он мой телохранитель и дело свое знает отлично. Я всеми дорожу, кто хорошо работает.

Я говорила спокойно и рассудительно, но пульс на шее спокойным быть не хотел, и я боялась того, что будет дальше. На эту тему быть спокойной у меня не получалось.

— Твои слова — слова работодателя, но страх — за друга. Он твой любовник и твой друг?

— У меня много друзей, я легко их завожу.

Тут Арлик засмеялся, и это был хороший такой, искренний смех. В других обстоятельствах он вызвал бы у меня улыбку как минимум, но когда у него в каждой руке по пистолету, а на полу — кровь Лисандро, этот смех нервировал. Он не соответствовал обстановке. А ничего хорошего ждать не приходится, когда реакции врага не соответствуют нормальным человеческим. Это значит, у него под черепом что-то не так, и он реагирует не так, как ты ожидаешь. Непредсказуемый социопат. И эта непредсказуемость может тебя ранить или убить.

— Да, ты легко заводишь друзей, мы это слышали. — В голосе его была веселая нотка. — Положите Лисандро на стол.

Три арлекина отнесли его к столу. Кровавого следа от раненого колена не осталось — оно уже зажило. Лисандро подняли как груз и положили на стол лицом вниз.

— Лицом вверх, пожалуйста, — велел Арлик.

Его перевернули без вопросов и промедлений, даже не переглянувшись между собой. Что за черт? Арлекины в лесу такими не были: они были как Арлик или как арлекин — красный тигр. Чем же эти трое отличаются?

Арлик вложил пистолеты в кобуры и подошел ко мне, нависая сверху. Он был ростом около шести футов и снизу казался еще больше, как это всегда бывает. Глаза у него оказались светло-серыми. Он присел, взял меня на руки бережно, прижал к груди. Я напряглась — по той причине, что эта бережность была как тот смех: не соответствовала.

Оказавшись к нему так близко, я ощутила сладковато-острый запах леопарда. И леопардица во мне воспрянула темной тенью, кошачьим шагом двинулась по невидимой тропе.

Арлик сбился с шага; слышно стало, как он под маской втянул ноздрями воздух.

— Первому твоему похитителю ты пахла волком, мне ты пахнешь леопардом. Не верю, что это реально — и то, и другое. Это наверняка входит в состав отравленной сладкой приманки, который ты влечешь к себе оборотней.

Он снова заговорил рассудительно-рассудительно, но наклонился ко мне лицом, и я ощутила долгий глубокий вздох его груди, будто он хочет еще, пока можно, чуять от меня запах леопарда.

Страх резко повысил шансы, что восстанет кто-то из моих зверей, и запах леопарда выбрал, кто именно это будет. Леопардица двинулась по тропе.

Арлик осторожно положил меня рядом с Лисандро. Давно уже не бывало, чтобы я лежала навзничь со связанными за спиной руками, но, судя по воспоминаниям, с прошлого раза эта поза удобнее не стала.

— Перекинешься — мы его убьем, — прошептал Арлик.

— Я не умею менять формы.

Он приподнялся, разглядывая мое лицо:

— Судя по запаху, ты не врешь, но и леопардом от тебя пахнет. Как это можно — быть леопардом и не перекидываться?

— Заверяю тебя клятвенно, что я пока что не выбрала себе животную форму.

Он запустил руку в перчатке мне в волосы:

— У тебя волосы действительно такие мягкие, как кажется с виду?

— Нет.

Он снова засмеялся:

— Этого не надо было говорить. У меня теперь будет искушение снять перчатку и потрогать самому.

Вампирские силы от прикосновения возрастают. Я не была уверена, что эта сила вампирская, но мне понравилось, как он сразу заинтересовался, когда коснулся меня.

— Если хочешь потрогать мои волосы, я не смогу тебе помешать.

Его лицо было так близко, что по глазам в прорезях маски я поняла, что он улыбнулся.

— Отчего это мне хочется стать перчатку и потрогать твои волосы?

Я ответила чистую правду:

— Не знаю.

— Побуждение очень сильное.

Моя леопардица остановила бег, будто ждала чего-то, но я чуяла ее у самой поверхности, будто дайвер считает минуты, чтобы всплыть, не рискуя получить кессонную болезнь. Сидишь в воде, считаешь пузыри и ждешь. Как-то ощущалось, что леопардица примерно этим и занята, но она не пускала пузырей, и леопарды не следят за временем. Или следят не так.

— Коснись меня, — прошептала я.

Он расстегнул манжету, отогнул перчатку — она была частью рубашки, — и запустил пальцы мне в волосы. Леопардица замурлыкала, потягиваясь, стала тереться об его руку, будто он трогал ее круглую голову, а не мои локоны. Я увидела мысленным взором, как она словно большая домашняя кошка трется об его пальцы, но потом она скользнула вдоль руки, прильнула к его телу. Я и лежала навзничь на столе, и ощущала, как чужая энергия трется об него спереди. Будто была одновременно в двух местах.

Его рука сжалась у мета в волосах, тело выгнулось и задрожало от прикосновения леопардицы. Он закрыл глаза, запрокинул голову, будто не мог своему счастью поверить.

Он открыл глаза и уставился на меня — мерцающе золотыми глазами леопарда.

— Опять так сделаешь — и Лисандро опять получит пулю.

— Мы все оглохнем, если ты тут будешь стрелять, — сказала я восхитительно деловым голосом.

— Тогда пустим в ход ножи.

Он сделал какое-то движение, и я успела, обернувшись, увидеть, как один из молчаливых арлекинов метнулся темной полосой. Вот он стоял неподвижно — и вот нож торчит из бедра Лисандро. Я же смотрела прямо на него — и ничего не успела увидеть. Черт возьми, быстрые же они!

— Ты сказал — «опять так сделаю». Я так не делала.

Он снова шевельнул рукой, и я успела увидеть, как тот же арлекин взялся за рукоять.

— Ой, блин! — сказала я.

Одним быстрым движением он выдернул клинок. Из разреза выступила кровь, образуя на джинсах новые пятна напротив огнестрельной раны. Лисандро посмотрел на мета, и глаза у него вылезали из орбит. Смысл был понятен: прекрати это!

— Я же ничего не делаю, — ответила я на несказанные слова.

Арлик шевельнул рукой — и один из двух других направился к оставленной открытой двери. Какой-то тайный язык жестов, или сигналы, как у спецназа, но этих сигналов я не знала.

Оставшиеся два арлекина шагнули вперед, один прижал плечи Лисандро, другой зафиксировал ноги. У меня сердце билось быстро и сильно, слишком быстро, слишком сильно.

— Не мучьте его, — сказала я.

Арлик нахмурился в мою сторону, снова погладил меня по волосам, по щеке.

— Почему так приятно тебя трогать?

— Я тебе клянусь, что не знаю. Разве что потому, что я Нимир-ра нашего местного парда.

— Ты человек и вампир, ты не можешь быть Нимир-ра.

Но даже пока произносил он эти слова, рукой взял меня за лицо, и рука была очень-очень теплой.

— Насколько мне известно, я — первая Нимир-ра — человек в истории парда.

И я потерлась щекой о жар его ладони. Он отдернулся как укушенный.

— Оставайтесь с ними, — велел он, повернулся и вышел.

Оставшиеся два арлекина впервые за все это время переглянулись. Что-то тут было, им непонятное. Может быть, они не знали, почему вдруг остались одни с нами — со мной.

— Как вас зовут? — спросила я.

Они посмотрели на меня, потом друг на друга.

— Почему Мать Всей Тьмы запретила вам называть свои имена?

Они смотрели прямо перед собой, удерживая Лисандро на столе. Если бы у мета были настоящие способности оборотня и умение превращать пальцы в когти, я бы избавилась от веревок с легкостью — вот почему я была связана, а Лисандро скован.

Напрягая пресс, я села на столе. Арлекины не столько шевельнулись, сколько напряглись.

— Раз вы не говорите, как вас зовут, я вас буду звать Номер Один и Номер Два.

Они снова переглянулись. У одного глаза были карие, у другого голубые. Оба они были ниже, чем Арлик или тот вервольф, но маски, клобуки и перчатки делали их всех одинаковыми.

Я стала пытаться спустить веревки вниз по бедрам. Если получится, я их через ноги переведу вперед, и смогу ноги развязать. Шансов было мало, что я смогу настолько ослабить веревки, а за те несколько минут, что у меня есть — практически нулевые. Они мне помешают? Они со мной заговорят? Несколько минут здесь будут только они и мы, а потом, наверное, Арлик вернется. И до этого мне нужны какие-то варианты.

Я подвинулась, извиваясь, к краю стола. Не знаю, что я хотела сделать, но знала: так лежать и ждать, пока еще моих ребят принесут сюда мучить, я не могу.

Передо мной появился Номер Два. Я его узнала по синим глазам, у Номера Один — карие. Номер Два покачал головой.

— Говорить умеешь? — спросила я.

Он кивнул.

— Почему тогда со мной не говоришь?

Он молча смотрел синими глазами.

Я спустила ноги со стола и стала думать, что он сделает, если я попытаюсь спрыгнуть. Подхватит меня? Дотронется до меня? Кажется, прикосновение ко мне действует на них на всех, как будто ardeur и мои звери соединились во что-то новое, чего не было раньше. Я еще не все это поняла до конца, но была практически уверена: если с кем-нибудь из них у меня будет достаточно продолжительный физический контакт, я его подчиню, как любой вампир подчиняет жертву. По крайней мере такой был у меня план. Случались у меня планы и получше, но сейчас, похоже, начинало кончаться время, и любой план будет лучше, чем никакой. Во всяком случае, это говорила я себе, отталкиваясь от стола.


Глава 35 | Список на ликвидацию | Глава 37