home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

В стране Бокахонтас

Через месяц после окончания съемок фильма мы попрощались с Вест-Палм-Бич. В пределах квартала от нашего дома произошло еще два убийства. На самом деле даже не эти происшествия, а поднятая шумиха вокруг этих событий вынудила нас принять решение покинуть наш маленький домик на Черчилль-роуд. Большую часть наших вещей составляли детские игрушки. Башни из коробок высились до потолка, и наш дом стал напоминать склад игрушечной фабрики. К тому времени Марли весил 44 килограмма, и он просто не мог повернуться, чтобы не опрокинуть чего-нибудь. В доме было две спальни, и мы наивно полагали, что мальчики прекрасно уживутся в одной комнате. Однако когда они начали будить друг друга, удваивая наши ночные хлопоты, мы переместили Конора в узкий коридорчик, соединяющий кухню с гаражом. Вообще-то официально это место считалось моим «кабинетом», где я играл на гитаре и планировал семейный бюджет. Однако никого из тех, кому довелось наблюдать эту картину, это не умиляло, ведь по существу мы поселили нашего ребенка в коридоре. Звучит ужасно. Коридор, кстати, располагался возле гаража, который, в свою очередь, скорее служил собачьей конурой. И что же это за родители, если они поместили своего ребенка в собачью конуру? В коридорах, как правило, были сквозняки, грязь, уличная обувь, аллергены, насекомые. Вдобавок здесь мы оставляли миски с водой и едой для собаки даже после того, как там поселился Конор, и не потому, что так было удобно, а из-за сложившейся у Марли привычки.

Наша детская-коридор напоминала жилища героев Диккенса, но на самом деле была не так уж плоха, даже по-своему очаровательна. Изначально здесь был наружный проход между домом и гаражом, но несколько лет назад прежние владельцы соорудили навес. Перед тем как оборудовать здесь детскую, я заменил старые износившиеся рамы на современные, плотно подогнанные окна. А также сменил шторы и заново покрасил стены. Дженни постелила на пол мягкие коврики, повесила веселые рисунки, а с потолка теперь свешивались затейливые вертушки. Но как это выглядело со стороны? Наш сын спал в коридоре, и пес полностью распоряжался спальней хозяина.

Кроме того, Дженни стала работать на полставки из дому, пытаясь совместить карьеру и воспитание детей. Для нас определенно имело смысл перебраться поближе к моему месту работы. И мы решили переехать.

Жизнь полна сюрпризов, и вот один из них: после нескольких месяцев поиска нового места мы остановили свой выбор на доме в том городке Южной Флориды, над которым я обыкновенно открыто глумился. Это был Бока Ратон, что в переводе с испанского дословно означает «Рот крысы». И, признаться, ротик был что надо!

Бока Ратон являл собой респектабельный республиканский район, который преимущественно населяли недавние обитатели Нью-Джерси и Нью-Йорка. Все они обогатились сравнительно недавно и понятия не имели, как распорядиться большими суммами, не выставив себя на посмешище. Бока Ратон был миром роскошных седанов и красных спортивных машин, а у стоявших за высокими оградами покрытых розовой штукатуркой особняков дежурили охранники. Местные мужчины предпочитали носить льняные брюки и итальянские мокасины, которые надевали без носков, и тратили уйму денег на якобы важные звонки друг другу по мобильным телефонам. А дамы загорали до цвета своих сумок от Gucci, оттеняя кожу крашеными волосами неестественных серебристых и платиновых оттенков.

Город буквально кишел пластическими хирургами: у них были самые большие дома и самые широкие улыбки. Силиконовые импланты для большинства женщин Боки стали негласным подтверждением их права на жительство здесь. Женщины помоложе ограничивались операцией на груди, а женщины постарше добавляли к ней еще и подтяжку лица. Удаление жира с ягодиц, складок с живота, операции по выпрямлению носа и татуаж сделали ненужными косметические средства, придав населению города женского пола вид ходячих солдат из армии анатомически идеальных надувных кукол. Моя подпись к карикатуре в газете гласила: «Липосакция и силикон – лучшие друзья девушек в Бока Ратоне».

В своей колонке я нередко высмеивал образ жизни обитателей Боки, начиная с названия города. Жители Бока Ратона на самом деле никогда не называли свой город полным именем. Они просто сокращали его до привычного – Бока. Но они произносили это слово на особый манер, а не так, как требует норма, с долгим звуком «о»: БО-ка. Скорее, их произношение напоминало особенность звучащей речи в Джерси и было назальным, с легким придыханием. Слово произносили как Бооу-ка, например: «О, как красивы подстриженные кусты в Бооу-ке!»

В это время в кинотеатрах шел диснеевский мультфильм «Покахонтас», и я написал пародию под названием «Бокахонтас». Моя главная героиня, облаченная в золотое одеяние, была туземной принцессой из пригорода. Она водила розовый «BMW», а ее твердые, увеличенные хирургическим путем груди упирались в руль, позволяя обходиться без помощи рук. Во время поездки в солярий в одной руке она держала мобильник, а другой – поправляла волосы, смотрясь в зеркало заднего вида. Бокахонтас жила в спроектированном модным дизайнером вигваме пастельного цвета, каждое утро начинала с занятий в тренажерном зале племени, но, конечно, только в том случае, если находила место для парковки не дальше, чем за три метра от входной двери. Вечера она посвящала шопингу, выискивая меха диких животных со своим верным другом – картой American Express в охотничьем заказнике, больше известном как Центральный городской гипермаркет.

«Похороните мою карту Visa в Мицнер-парке, самом фешенебельном месте для шопинга!» – торжественно произносит Бокахонтас в одной из моих статей. В другой заметке, посвященной нашей героине, она поправляет свой бюстгальтер из оленьей кожи и агитирует за исключение расходов на пластическую хирургию из суммы налогов.

Мои описания были жесткими и могли показаться некрасивыми, но на самом деле не сильно отличались от правды. Реальные принцессы Бокахонтас были верными читательницами этих колонок и постоянно старались угадать, с кого из них я срисовал вымышленную героиню на этот раз. (А я никогда не признавался.) Меня нередко приглашали выступить перед членами социальных и общественных организаций, и неизменно кто-нибудь вставал и спрашивал: «За что вы так ненавидите Бооу-ку?» «Во мне нет ненависти к Боке, – отвечал я, – просто в своих описаниях я люблю доводить ситуацию до абсурда». И ни к одному другому месту на свете он не подошел бы лучше, чем к милому розовому Крысиному Ротику.

Мы с Дженни остановили свой выбор на доме, который располагался в месте, забытом жителями Боки, – между поместьями вдоль побережья восточного Бока Ратона и надменными, отгородившимися ото всех заборами жителями западного Бока Ратона. (Эта часть территории не входит в список городов округа Палм-Бич; именно поэтому я сполна позлорадствовал их тревоге по поводу почтового индекса.) Наш новый район представлял собой одну из немногих частей города, где обитал средний класс, и его жители любили пошутить, что они живут в бедном квартале. Кроме того, здесь проходили две железные дороги: одна определяла восточную границу района, а другая – западную. Ночью можно было услышать шум товарных поездов, следующих в Майами.

– Ты что, с ума сошла? – сказал я Дженни. – Мы не можем поехать в Боку! Меня вышлют из города, а мою голову пустят на производство органических удобрений.

– Прекрати, – ответила она. – Ты, как всегда, утрируешь.

Газета Sun-Sentinel была лидером продаж в Бока Ратоне, значительно опережая по тиражу Miami Herald, Palm Beach Post и даже местную Boca Raton News. Мои статьи читали и в центральном, и в новых западных районах, а поскольку мое фото обязательно размещалось прямо над колонкой, меня часто узнавали. Не думаю, что сильно преувеличивал.

– Они заживо сдерут с меня кожу и вывесят мой скелет перед ювелирным магазином Тиффани, – добавил я.

Как бы то ни было, мы потратили на поиск жилья несколько месяцев, и это был первый дом, который отвечал всем нашим запросам. Он был нужного размера, находился в нужном месте и продавался по нужной цене, располагаясь между обоими офисами, куда мне приходилось мотаться. Средние школы здесь были не хуже, чем в Южной Флориде, а что касается экологии, то в городе Бока Ратоне были прекрасные парки, а также самые чистые пляжи во всем округе Майами-Палм-Бич. Я с трепетом и содроганием согласился на покупку, ощущая себя раскрытым агентом, который внедрился в стан неприятеля. Тот, кто вечно высмеивал Боку, хотел ворваться на их вечеринку у бассейна и мог ее испортить. Кто стал бы осуждать их за то, что они не хотели меня видеть?

Когда мы в первый раз оказались в городе, я буквально крался по городу, пребывая в убеждении, что все смотрят на меня. У меня горели уши – мне казалось, что люди перешептываются, проходя мимо. Когда я написал сам себе пригласительное письмо (чувствуя себя при этом, мягко говоря, неловко) и напечатал его в своей колонке, то получил кучу писем, в которых писали примерно так: «Вы смешали наш город с грязью, а теперь хотите жить здесь? Какое лицемерие!» Нужно признать, они были правы. Мой коллега, горячий защитник Боки, теперь сполна отыгрался на мне. «Итак, – произнес он с ликованием, – ты решил, что вульгарная Бока в итоге не такое уж и дурное место, да? Парки, налоги, школы, пляжи, деление на районы – все это оказывается не так уж плохо, если собираешься купить здесь дом, правда?» Мне оставалось лишь отвернуться, признав свое поражение.

Вскоре я обнаружил, что большинство моих соседей, обитающих на островке между железными дорогами, были вполне доброжелательными читателями моих печатных нападок на Боку, в частности, разделяли мою точку зрения в вопросе «бестактности и вульгарности в нашей среде». Очень скоро я почувствовал себя как дома.


* * * | Марли и я: жизнь с самой ужасной собакой в мире | * * *