home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Крик в ночи

Снаступлением новой беременности к Дженни вернулась ее странная потребность есть по ночам. Один раз ей захотелось овощного сока, в другой – съесть грейпфрут.

– А у нас есть сникерсы? – однажды спросила она около полуночи.

Похоже, мне снова предстояла утомительная поездка в круглосуточный супермаркет. Я свистом поманил Марли, прицепил поводок и отправился с ним в магазин. На автостоянке мы заметили молодую блондинку с красивой прической, блестящими бледно-лиловыми губами, на экстремально высоких каблуках.

– О, он такой славный! – прочирикала она. – Привет, щеночек. Как тебя зовут, милашка?

Марли, естественно, был счастлив подружиться с девушкой, но я с силой потянул его к себе, чтобы он случайно не испачкал ее фиолетовую мини-юбку и белый топ.

– Ты просто хочешь поцеловать меня, песик, верно? – сказала она, чмокнув несколько раз губами.

Пока мы болтали, меня разбирало любопытство: что такая привлекательная девушка делает на автостоянке по Дикси-хайвей в поздний час. Похоже, она без машины. И вроде бы не собиралась зайти в магазин и не выходила из него. Она стояла там, словно привратник, радостно встречавший незнакомцев и их собак. И почему она вела себя так дружелюбно? Красивые женщины никогда не знакомятся первыми, по крайней мере на автостоянках в полночь. В этот момент рядом притормозила машина, и водитель, мужчина средних лет, опустил стекло. «Ты Хизер?» – спросил он. Она одарила меня очаровательной улыбкой, словно говоря: «Тебе нужно чем-то заняться, чтобы быть в состоянии оплатить квартиру».

– Мне пора, – сказала она, запрыгивая в машину. – Пока, щеночек.

– Не влюбляйся без памяти, Марли, – предостерег я его, когда они отъехали. – Ты не сможешь себе ее позволить.

Прошло несколько недель. В десять часов утра, в воскресенье, когда я прогуливался с Марли до того же магазина за газетой Miami Herald, к нам снова подошли, на этот раз две девушки, скорее даже подростки.

В них чувствовались напряжение и нервозность. Они не отличались броской внешностью, да и не прикладывали особых усилий, чтобы выглядеть лучше, чем в действительности. Вид у обеих был совершенно отчаявшийся, вероятно, им не удалось заработать на очередную дозу наркотика.

– Гарольд? – обратилась ко мне одна из них.

– Не-а, – ответил я, подумав про себя: неужели вы думаете, что какой-нибудь парень отправится снимать девочек, прихватив с собой лабрадора? Каким же извращенцем представляли меня эти соплюшки! Когда я купил газету в автомате перед магазином, подъехала машина – похоже, это был Гарольд – и умчала девчонок.

Я был не единственным свидетелем бойкой торговли телом на Дикси-хайвей. Когда к нам приехала моя старшая сестра, одетая по-монашески скромно, она решила погулять в обед, и ее дважды пытались «снять» мужики в автомобилях. В другой раз гость, приехавший к нам на машине, рассказал, что какая-то женщина на обочине шоссе показала ему свою грудь без всякого повода с его стороны.

Стали поступать жалобы от жителей, и мэр пообещал публиковать в газетах имена мужчин, задержанных за связь с проститутками, а полиция начала прочесывать улицы и расставлять на каждом перекрестке переодетых женщин-агентов в надежде, что на них клюнут потенциальные клиенты. Эти полицейские в юбках были самыми непривлекательными проститутками, которых мне когда-либо доводилось видеть, – почти как переодетый бывший директор ЦРУ Джон Эдгар Гувер, но это отнюдь не мешало мужчинам обращаться к ним за услугами. Одна полицейская облава произошла прямо на обочине возле нашего дома, перед камерой группы телерепортеров.

Если бы проблема упиралась в проституток и их клиентов, мы могли бы жить спокойно, но криминальная активность набирала обороты. Наш район становился опаснее день ото дня. Однажды, когда мы бродили вдоль берега, Дженни почувствовала тошноту, ее мутило от токсикоза, и она решила вернуться домой одна, оставив нас с Патриком и Марли еще немного погулять. Пока она шла по боковой улице, услышала, как сзади тащится машина. Она решила, что это кто-то из соседей притормозил, чтобы поздороваться, или заблудившийся водитель хочет уточнить дорогу. Но когда она обернулась, то увидела за рулем голого мужчину, который мастурбировал. Поняв, что его засекли, он дал задний ход и скрылся. Дженни даже не успела рассмотреть номер машины.

Патрику не исполнилось и года, когда в нашем районе снова произошло убийство. Как и в случае миссис Недермайер, жертвой стала одинокая пожилая женщина. Ее дом стоял сразу после поворота с Дикси-хайвей на Черчилль-роуд: он находился позади круглосуточной прачечной-автомата. Я не был знаком с ней, просто махал рукой, проезжая мимо. Но в отличие от убийства миссис Недермайер теперь это дело не укладывалось в рамки обычного семейного конфликта. Жертва была выбрана случайно, а напал на нее незнакомец, проникший в дом в субботу днем, когда хозяйка развешивала на заднем дворике выстиранное белье. Когда она вернулась в дом, он связал ей руки телефонным проводом и засунул несчастную под матрац, а сам стал обыскивать дом в поисках денег. Он сбежал с награбленным, а наша слабая здоровьем соседка умерла от удушья. Преступник опять крутился возле прачечной. Полицейские быстро вычислили убийцу и арестовали. Когда его карманы вывернули, оказалось, что добыча составила всего 16 долларов с мелочью. Такова цена человеческой жизни.

Преступники, расплодившиеся в округе, заставили нас почувствовать особую благодарность к Марли за его более чем необходимое присутствие в доме. Что с того, что он считался пацифистом, а его грозная стратегия нападения выливалась в слюнявую атаку? И какая разница, что, увидев постороннего человека, он первым делом хватал теннисный мячик, надеясь поиграть! Чужакам было необязательно все это знать. Когда к нам кто-то приходил, мы больше не запирали пса, открывая дверь. И перестали уверять людей, какой Марли в сущности безобидный пес. Вместо этого мы распространяли смутную зловещую молву: «В последнее время он становится каким-то непредсказуемым» или: «Даже не знаю, сколько еще его прыжков сможет выдержать наша дверь».

У нас уже рос ребенок, и второй был на подходе. Теперь к вопросам личной безопасности мы уже не относились с прежней беспечностью. Мы с Дженни часто размышляли, как поведет себя Марли, если от кого-то будет исходить угроза нам или сыну. Я склонялся к варианту, что он просто свихнется от счастья и начнет лаять и пыхтеть. Дженни гораздо больше доверяла Марли. Она была уверена, что его глубокая преданность нам, особенно своему новому другу Патрику, который баловал его колечками из сухих завтраков, в кризисной ситуации разбудит в сердце пса жестокий инстинкт защитить нас любой ценой. «Не верю, – возражал я. – Он уткнется носом в ширинку негодяя, этим все и кончится». Но, как бы там ни было, люди побаивались нашего пса, и нам это явно нравилось. Его присутствие позволяло нам чувствовать себя защищенными в собственном доме. Несмотря на долгие споры о способности Марли выступать в качестве охранника, мы засыпали со спокойной душой, зная, что он находится рядом с нами. А события одной ночи разрешили наш спор раз и навсегда.

Наступил октябрь, а погода все не менялась. Ночи были знойными, поэтому мы закрывали окна и включали кондиционер. После вечерних новостей я выпустил Марли во двор, проверил Патрика в кроватке, выключил свет и забрался в постель рядом со спящей Дженни. Марли, как всегда, глубоко вздохнув, растянулся на полу возле меня. Я уже задремал, когда услышал звук, пронзительный и непрерывный, и мгновенно проснулся, как и Марли. Навострив уши, пес замер в темноте возле кровати. Звук повторился, он проникал через закрытые окна и перекрывал жужжание кондиционера. Крик. Женский вопль, громкий и отчетливый. Сначала я подумал, что на улице дурачились тинейджеры – в этом не было ничего особенного. Но вопли вовсе не напоминали возбужденный крик подростка, который боится щекотки. В крике чувствовались отчаяние, неподдельный ужас, и до меня постепенно стало доходить, что кому-то грозит серьезная опасность.

– Пошли, малыш, – прошептал я, выползая из постели.

– Не ходи туда, – раздался из темноты голос Дженни. Я не знал, что она проснулась и все слышала.

– Звони в полицию, – бросил я. – Я буду осторожен.

Держа Марли за сдерживающий ошейник, я вышел на крыльцо в своих семейных трусах и увидел человека, убегавшего в сторону побережья. Снова раздался крик, но уже с противоположной стороны. Под открытым небом, где не было стен и стекла, которые могли заглушить его, голос женщины звучал явственно – подобное я видел только в фильмах ужасов. На верандах других домов тоже защелкали выключатели. Двое молодых людей, которые арендовали дом напротив нас, выскочили в одних плавках и помчались на крик. Я осторожно последовал за ними, держа Марли на поводке. Видел, как они добежали до газона очередного дома, а потом резко развернулись и устремились навстречу мне.

– Иди к девчонке, – крикнул один из них, показывая на то место, где лежала жертва. – Ее пырнули ножом.

– А мы – за ним! – крикнул другой, и они босиком помчались по улице вслед за преступником. Моя соседка Барри, бесстрашная одинокая женщина, купившая и отремонтировавшая ветхое бунгало по соседству с домом мисс Недермайер, вскочила в машину и присоединилась к погоне.

Я ослабил поводок Марли и побежал на крик. Через три дома по нашей улице я увидел на подъездной дорожке нашу 17-летнюю соседку. Она вся съежилась, рыдая и вскрикивая от боли, прижав руки чуть ниже груди. Я заметил, как по ее блузке расплывается кровавое пятно. Это была стройная, миловидная девочка со светлыми волосами, распущенными по плечам. Она жила с матерью, которая состояла в разводе. Эта приятная женщина работала ночной сиделкой. Я несколько раз разговаривал с ней, но дочке всегда только махал рукой. Даже не знал ее имени.

– Он приказал не кричать, иначе пырнет меня, – проговорила она, всхлипывая и хватая ртом воздух. Ее голос срывался, и слова давались с трудом. – Но я кричала, кричала, и он ткнул ножом.

Словно опасаясь, что не поверю ей, она подняла блузку, и я увидел рваную рану на грудной клетке.

– Я просто сидела в машине и слушала радио, и тут неожиданно появился он.

Желая успокоить девочку, я положил руку ей на плечо, но стоило мне это сделать, ее колени согнулись, и она рухнула в мои объятия. Видимо, она уже не могла держаться на ногах. Я осторожно посадил ее на тротуар и попытался успокоить. Теперь ее голос звучал мягче, спокойнее, она старалась не закрывать глаза.

– Он приказал мне не кричать, – повторяла она. – Он зажал мне рот и велел не кричать.

– Ты правильно поступила, – похвалил я. – Ты его так напугала, что он удрал.

До меня наконец дошло, что она находилась в шоке, и я понятия не имел, что нужно делать в таких случаях. Где же «Скорая»? Я подбадривал девочку, как собственного ребенка: гладил по волосам, по щеке, вытирал слезы. Ей становилось хуже, но я продолжал твердить, чтобы она держалась и помощь скоро прибудет.

– С тобой все будет хорошо, – повторял я, уже не веря собственным словам. Ее кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Казалось, мы просидели вдвоем на тротуаре несколько часов, а на самом деле, как позже сообщили полицейские, прошло всего три минуты. И только сейчас я вспомнил о Марли. Оглянувшись, увидел его в трех метрах от нас. Он стоял в устрашающей позе разъяренного быка. Таким я никогда его не видел. Это была боевая стойка. Мышцы на шее вздулись, челюсти сомкнуты, а шерсть на загривке поднялась дыбом. Все его внимание было направлено на улицу, и, казалось, он изготовился к прыжку. В то мгновение я понял правоту Дженни. Если бы вооруженный преступник вернулся, сначала ему пришлось бы столкнуться с моей собакой. В тот момент у меня не было ни тени сомнения, что Марли боролся бы с этим типом не на жизнь, а на смерть и не позволил бы ему приблизиться к нам. Я сильно расчувствовался от того, что эта девочка, возможно, умирает у меня на руках. И вид Марли, который так необычно вел себя, величественно и свирепо охраняя нас, вызвал у меня слезы умиления. Лучший друг человека? Черт возьми, именно так!

– Со мной ты в безопасности, – сказал я девочке, но подразумевал: с нами в безопасности. – Полиция уже едет. Держись, пожалуйста, только держись.

Прежде чем ее веки опустились, она прошептала:

– Меня зовут Лиза.

– А я Джон.

Как-то глупо было знакомиться при таких обстоятельствах, будто мы находимся на пикнике. И едва не улыбнулся из-за абсурдности возникшей ситуации. Я поправил прядь ее волос и произнес еще раз:

– Ты в безопасности, Лиза.

Словно ангел, сошедший с небес, к нам подошел офицер полиции. Я свистнул Марли и крикнул:

– Все хорошо, малыш. Это свой.

Услышав мой свист, пес вышел из состояния ступора. Мой туповатый добродушный пес теперь бегал вокруг нас кругами, пыхтел и пытался всех обнюхать. Какой бы древний инстинкт ни дремал в недрах его сознания, он снова вернулся в привычное состояние. Вскоре прибыли новые полицейские, а потом приехала «Скорая», и санитары принесли носилки и бинты. Я отошел в сторону, сообщил полиции все, что знал, и отправился домой. Марли бежал впереди.

На крыльце меня встретила Дженни, и мы вместе постояли у окна, наблюдая за финалом уличной драмы. Наш район стал напоминать декорации к полицейскому сериалу. В окнах мелькали проблески красных мигалок. Полицейский вертолет завис над проезжей частью, освещая прожектором задние дворики и аллеи. Полиция организовала посты на дороге и начала прочесывать район. Ее усилия оказались тщетными, того субъекта так и не нашли, а мы не узнали, что его заставило напасть на жертву. Соседи, которые преследовали бандита в ту ночь, позже рассказывали мне, что им не удалось даже заметить его, не говоря уже о том, чтобы догнать. В конце концов мы с Дженни легли в постель, но еще долго не могли уснуть.

– Ты можешь гордиться Марли, – сказал я. – Это было довольно странно. Он каким-то образом понял всю серьезность положения. Видимо, почувствовал опасность и совершенно преобразился.

– А что я тебе говорила, – ответила она. Да, так все и было.

Пока вертолет с шумом патрулировал улицу, Дженни повернулась на бок и, прежде чем заснуть, добавила:

– Еще одна «веселая» ночка в нашем квартале. – Я опустил руку вниз и погладил Марли, лежавшего рядом на полу.

– Сегодня ты вел себя правильно, большой пес, – шептал я, почесывая его за ухом. – Сегодня ты заработал свой ужин. – Положил руку ему на спину и заснул.


* * * | Марли и я: жизнь с самой ужасной собакой в мире | * * *