home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





10

Первый серьезный разговор в то злосчастное утро состоялся с комбатом. Как только закончился переполох в полку по поводу вылазки боевиков, он пожелал немедленно видеть разгильдяя Иванцова, виновника происшествия, неизвестно почему оказавшегося возле оружейных складов в самое неподходящее время. Конечно, поднятая мною тревога помогла быстро локализовать бандитов. Они успели прихватить лишь малую толику ящиков, а могли выгрести все. Таким образом, я оказался вроде бы даже героем. Тем более что и часовой остался жив благодаря мне. Его только ранили, а добить не успели.

Отыскали меня не сразу. Как инициатор отпора бандитам, я посчитал своим долгом принять участие в преследовании, пока боевики не скрылись в «зеленке». Тут меня нашел посыльный комбата и доставил пред его светлые очи, оказавшиеся, правда, не совсем безмятежными. Из-под низко надвинутой на лоб фуражки Горобец буравил меня глазами, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

В первую очередь комбат задал тот самый вопрос: как я очутился ночью в самом неподходящем месте и что там забыл?

Сказать правду я не мог. Соврать комбату тоже нельзя, не тот ранг. В конце концов подполковнику все равно станет известна истина. Ее, как шило, в мешке не утаишь, и тогда достанется на полную катушку. Поэтому предпочел сразу заявить:

— Прошу прощения, товарищ подполковник, ответить честно не могу. Информация относится к тайне следствия, разглашать которую категорически запрещено… Вы же сами направили меня в распоряжение следователя. Вот я и исполняю его приказ держать язык за зубами.

Горобец тяжело опустился на заскрипевший под ним раскладной стул. Фигура у него массивная, но когда он прыгал с парашютом, ребята удивлялись тому, как легко комбат приземляется. В то время как солдаты плюхались тюками и раскрытый купол волок их за собой, подполковник пружинисто опускался на ноги и стремительными ловкими движениями рук гасил парашют.

— Может, ты прав, Иванцов, — неожиданно сказал Горобец, потирая подбородок. — То, что известно двоим, не положено знать третьему. Но все же, боец, тебе следовало больше доверять своему старшему командиру в такой сложной ситуации. Неужели думаешь, я бы не смог тебя понять?..

Наша беседа была прервана неожиданно. Откинув полог, в штабную палатку вошел дежурный по полку.

— Вас, товарищ подполковник, срочно вызывает командир полка. Иванцова тоже, — кивнул офицер в мою сторону.

Импровизированный кабинет Гривцова представлял собой отгороженный брезентом угол большой квадратной палатки. Посреди возвышался наспех сбитый из досок колченогий стол в окружении табуреток. У стены стоял шкаф, к которому приткнули топчан, где командир полка коротал тревожные ночи.

Полковник сидел на единственном стуле, опершись локтями о стол. На удлиненном лице его самыми примечательными были глаза — большие, ярко-синие с ироничным прищуром. В них не было сейчас ожидаемой строгости.

— Присаживайтесь, товарищи, — довольно любезно предложил Гривцов. Голос был негромким, но каждое слово слышалось отчетливо. — В ногах, говорят, правды нет… Так вот, значит, какой ты, рядовой Иванцов? Что ж, молодец! Действовал хоть и самовольно, но вполне грамотно и смело. От лица службы объявляю благодарность!

— Служу России! — подскочил я.

— Сиди, сиди, — добродушно усмехнулся Гривцов. — А теперь давай разберемся, что все-таки произошло…

Разговор, как и у комбата, начался все с того же вопроса о моих ночных похождениях. Задав его, Гривцов терпеливо ждал ответа. Тут уж, помятуя, что даже Шелест периодически докладывал командиру полка о ходе расследования, я не стал ничего скрывать.

Офицеры слушали молча. Потом Гривцов уточнил, точно ли обнаружено пригодное к употреблению оружие там, где должно было находиться отбракованное. Места складирования случайно не перепутали?

— Нет, товарищ полковник, — решительно отверг я предположение. — Сержант Зарубин, тот самый разводящий, что привел меня на склад… Только вы его не ругайте, пожалуйста, он действовал в интересах дела. Так вот, Зарубин сам слышал, как начальник артвооружения распорядился складировать непригодные железяки в дальнее хранилище.

— Значит, твой командир отделения при сем присутствовал? — переспросил Горобец.

— Ничего удивительного, товарищ подполковник. Наша рота через день на ремень по указанию Сома, простите, старшины роты, направляется в наряд именно на дальние склады.

— Что ж, спросим самого подполковника Хомутова, — сказал Гривцов и, вызвав дежурного по полку, приказал немедленно разыскать начальника артвооружения. Однако не успел тот явиться, как в кабинет влетел запыхавшийся капитан Шелест.

— Прошу простить за вторжение, товарищ полковник, — извинился он, хотя делать это, по моему разумению, было не обязательно. Шелест вел следствие, и присутствие его было не только желательно, а и обязательно.

— Вы уже в курсе ночного происшествия? — спросил Гривцов.

— Так точно! Мне сразу позвонили, и я немедленно примчался.

— Тут ваш помощник отличился, знаете?

— Слышал. Одного не могу понять, почему он действовал в одиночку.

— А вот в этом вы, капитан, отчасти виноваты, — усмехнулся Гривцов. — Солдат придерживался вашего приказа держать рот на замке, поэтому не сваливайте с больной головы на здоровую. Иванцов, возможно, поступил не совсем правильно, но если бы не его дотошность и решительность…

Слова полковника согрели душу. Как замечательно, когда тебя хвалят!

— Имелась возможность запросто накрыть налетчиков, — не сдавался Шелест. — А теперь ищи ветра в поле!

В общем, капитан был, конечно, прав. Надо было кого-нибудь поставить в известность, тогда и события развивались бы по иному сценарию. Но кто мог предположить, что все сложится именно так.

Стремительно вошел начальник артвооружения. Лицо его было багровым.

— Извините за опоздание, товарищ полковник, — громко произнес Хомутов, вскинув руку к головному убору. — Был на складах. Разбирался!

— И что выяснили? — спросил Гривцов, как мне показалось, насмешливо.

— Солдаты, когда складировали оружие, все перепутали! — воскликнул подполковник. — Я давал совсем другие указания, а завскладом, растяпа, не проследил. Я ему…

— Минуточку, — остановил разошедшегося Хомутова командир полка и, сняв телефонную трубку, приказал дежурному найти прапорщика Столбуна. — Продолжайте, подполковник.

— Да я, собственно, все сказал, — растерялся тот.

— Что ж за порядки у вас, Степан Иванович? — сердито спросил Гривцов. — У службы артвооружения сейчас один из самых ответственных участков, а вы даже за исполнением собственных указаний проследить не можете!

— Разрешите, товарищ полковник? — вмешался Шелест. — Хочу спросить товарища Хомутова, откуда вообще появилось отслужившее свой срок оружие? Как могло случиться, что не была проведена тщательная ревизия перед отправкой полка в Чечню? Не на прогулку же ехали!

Искоса брошенный взгляд мог прожечь следователя насквозь, но Шелест никак не отреагировал.

— Недосмотрели, — пробормотал Хомутов, — была такая спешка…

— Нет, полковник, тут не недосмотр, — перебил его Гривцов. — Это иначе называется.

— Понимаю, халатность, — виновато опустив голову, выдавил из себя Хомутов.

— Не то, не то, — возразил командир полка. — Тут пахнет должностным преступлением. По законам военного времени иначе классифицировать не могу. Так? — посмотрел он на Горобца.

— Так точно, товарищ полковник!

— А как вы считаете, товарищ следователь? Я правильно сформулировал?

Хомутов снова вскинул полный ненависти взгляд на капитана, справедливо полагая, что он и есть его главный противник, от которого зависит если не все, то многое. Шелест, безусловно, заметил реакцию подполковника, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Гривцов, наоборот, разволновался. Ему не доводилось попадать в столь щекотливую ситуацию.

— Отстраняю вас, Хомутов, от занимаемой должности, — отчеканил он. — Пока временно, а там видно будет… Теперь дело за вами, — обратился Гривцов к Шелесту. — Подполковник отныне находится в полном вашем распоряжении. Разбирайтесь, потом мне доложите.

— Я буду жаловаться! — воскликнул очнувшийся от шока Хомутов. Обвисшие багровые щеки его заколыхались.

— Это ваше право, — холодно заметил Гривцов. — Но не советую.

— Настоящий произвол, — крикнул Хомутов. — Не имеете права!

— Ошибаетесь, подполковник. По законам военного времени я должен был бы арестовать вас! — Гривцов опять схватил телефонную трубку: — Дежурный? Где же прапорщик Столбун? Как нет?.. Я приказал найти!.. Плохо ищите!.. Он швырнул трубку и ядовито спросил: — Может, вы, Хомутов, скажете, где ваш подчиненный?

— Он мне не докладывал.

— Хороша дисциплина в вашей службе, — едко заметил Гривцов. — Все свободны!

Я выскочил из кабинета как ошпаренный. Недаром говорится: паны дерутся, у холопов чубы трещат. Если Хомутов сумеет выкрутиться, он потом припомнит мне, свидетелю своего унижения. Подполковник слыл в части человеком злопамятным.

Первый допрос начальника артвооружения проходил без моего участия. В присутствии солдата Хомутов мог не сказать того, что выложит наедине. Позже Шелест пересказал разговор. Начальник артвооружения отрицал решительно все. Недостатки, ошибки, даже халатность — да, это ему можно приписать, но не более.

— Хомутов нашел самую удобную позицию, — задумчиво протянул Шелест. — С каких только сторон не подъезжал — непробиваемая стена.

— А Столбуна отыскали? — поинтересовался я.

— Увы, как в воду канул!

— Понял, что запахло жареным, и сделал ноги?

— Этот тип очень хитер. Вряд ли он пустится в бега, что было бы равносильно признанию. Думаю, Столбун нашел для отлучки какой-либо разумный предлог. Увидишь, прапорщик доставит еще немало хлопот.

— Полагаете, по его наводке боевики напали на склад?

— Вероятнее всего, но недоказуемо, а предположения к делу не пришьешь.

Нашу беседу прервал прибежавший из штаба полка посыльный.

— Товарищ капитан, дежурный велел вам доложить, — выпалил он, — подполковник Хомутов уехал.

— Как? — вскочил Шелест. — Я же приказал дежурному не спускать с него глаз и, в случае чего, сразу же мне сообщить.

— А что он мог сделать?.. Подполковник пошел в автопарк и, не вызывая своего водителя, сам сел за руль.

— Куда он направился?

— Взял направление на Ханкалу.

Когда посыльный ушел, Шелест взволнованно заходил по палатке.

— Ты что-нибудь понимаешь, Костя? Хомутов умный мужик, прекрасно понимающий ситуацию. Командир полка ясно дал понять, что отлучаться тот не имеет права. За невыполнение приказа в военное время по шерстке не погладят.

— Может, у него есть наверху влиятельные покровители, которым Гривцов не указ?

— Возможно, — подумав, согласился капитан. — И все же подполковник очень рискует. С военной прокуратурой лучше не шутить.

— Это раньше так было, — усмехнулся я. — Боялись милиции, КГБ, старших начальников. Теперь такого чувства перед органами правопорядка нет. Демократия…

— Не все так плохо и однозначно, — возразил Шелест. — Здравомыслящий человек не полезет на рожон. Но в какой-то мере ты прав, помощник. Я решил ехать в Ханкалу. Доложу о случившемся начальству и посоветуюсь с коллегами… Ты остаешься на хозяйстве, Костя. Столбун, если он не дурак, может вот-вот появиться. Легенды у него на всякий случай припасены, но присмотреть за ним нужно. Только не лезь на рожон.

Следователь уехал. Помимо прочего у него было намерение проследить путь Хомутова в штабе объединенного командования, если он, конечно, там появится. Не знал Шелест и предположить не мог, что в его отсутствие опять разыграются драматические события.

Столбун объявился под вечер. Об этом я получил информацию от своих ребят, несущих службу возле складов. Прапорщик громко похвастался начальнику караула, что сумел добыть партию новых ракетных установок, о которых мы давно слышали, но в полк они еще не поступали. Он был оживлен, весел, даже шутил. Хочет прикрыть страх перед разоблачением?.. Ведь о ночной вылазке боевиков и снятии с должности непосредственного начальника, и даже о том, что тот умчался в неизвестном или известном ему направлении, Столбун, безусловно, знал.

Подумал я и о другом. Возможно, завскладом просто чувствует себя неуязвимым. Понимает: у нас нет фактов, одни догадки… Но как бы там ни было, проследить за ним я обязан, поэтому отправился вместе с группой солдат, направленных на склад для погрузочно-разгрузочных работ. Естественно, Столбун меня сразу засек, хотя я старательно таскал ящики и укладывал их в штабеля.

— Как, Иванцов? — спросил он насмешливо. — Окончилась твоя прокурорская служба?

— Так точно, товарищ прапорщик! — отчеканил я.

— Ты, говорят, вчера ночью отличился? — заметил Столбун, доставая пачку импортных сигарет, курить которые обыкновенному прапору было не по карману.

— Было дело! — ответил я тем же бодреньким тоном.

Столбун поманил меня пальцем и приглушенно сказал:

— Одного не пойму, Иванцов, как ты умудрился оказаться в нужный час в том месте, куда нацелились боевики.

— Случайно, товарищ прапорщик.

— Ну и пройдоха ты, Иванцов! На кривой кобыле не объедешь.

— Это точно, — подтвердил я. — С войны без наград как-то негоже возвращаться. У вас вон сколько…

Столбун нахмурился. Скулы и подбородок заострились.

— Ну, ты не очень! — прикрикнул. — Послужи с мое!

Возражать не имело смысла. Я вытянулся, вскинул руку к головному убору.

— Понял вас, товарищ прапорщик! Разрешите идти?

— Валяй. Да не вздумай сачковать!

Завскладом еще немного покрутился и тихо слинял. Но я успел заметить, куда он направился, и, выждав минуту, пошел следом. Вскоре, однако, стало ясно, что шпион из меня негожий. Боясь упустить прапорщика, я старался держаться поближе, а Столбун, заметив ненавистного солдата, стал петлять. Сперва пошел к штабу, затем свернул в автопарк, оттуда — к столовой. Пришлось ждать возле едальни минут сорок. Уже смеркалось, когда прапорщик наконец появился в дверях с сигаретой в зубах. Огонек от нее освещал верхнюю губу и острый нос. И снова начались бесцельные, как мне казалось, хождения сперва в палаточный городок, потом к медсанчасти. Однако он прошел мимо нее прямо к «зеленке», где пролегала линия траншеи, опоясывающая полк. Честно говоря, я обрадовался, решив, что наступил конец блужданиям. В «зеленке» наших быть не могло. Значит, встреча с кем-то чужим?

Крепкая фигура Столбуна, четко вырисовывающаяся на фоне темнеющего неба, внезапно словно растворилась. Только что была, а в следующий миг — пустое место. Я подался вправо, влево, перепрыгнул траншею. Тишина в «зеленке» стояла такая, будто уши заткнуло ватой.

Перескочив назад, увидел вдали двух патрулей, идущих вдоль окопов. Они освещали себе путь фонариками и приближались. Вот кто поможет, решил я, но даже обрадоваться не успел. Резкий удар по голове оглушил меня. Второй пришелся по левому плечу. Боль расколола ключицу. Я вскрикнул и упал. Звезды над горами ярко вспыхнули, но тут же погасли. Наступило забытье.


предыдущая глава | Война - судья жестокий | cледующая глава