home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





5

С утра рота начала готовиться к рейду. Точно никто ничего не знал, официального приказа не поступало, но по начавшимся судорожным сборам, тщательной проверке оружия и пополнению запаса боеприпасов нетрудно было определить: слухи о предстоящем марш-броске не беспочвенны. Беспроволочный солдатский телеграф работал безотказно: нам предстояло отправиться в горы, где в каком-то ущелье обнаружен склад с продовольствием и оружием. Для его уничтожения достаточно одной нашей славной непромокаемой роты, так как там в охране всего горстка наемников-арабов.

После завтрака меня подозвал Сом и велел отправиться на склад для получения гранатометов, ракет и ПТУРСов.

— Вот тебе, Иванцов, накладная, — протянул прапорщик листок бумаги, — тут все расписано. Ты грамотей, разберешься. Отложишь нужное, проверишь, а потом я сержанта Зарубина с вашим отделением пришлю груз забрать. Да смотри, чтоб тебе туфту не подсунули!..

С таким напутствием я и отправился на склад. Не скажу, чтобы с легким сердцем. Предстояло иметь дело с прапорщиком Столбуном, а знакомство с ним оставило в душе весьма неприятный осадок. Да и его поспешный отъезд в Чечню, о котором мы с капитаном Шелестом узнали на другой день, выглядел подозрительно.

Столбун встретил знакомой усмешечкой:

— А-а, старый знакомец пожаловал, — пропел он насмешливо, темные глаза, однако, остались холодными. — Как дела-делишки, мистер Шерлок Холмс?

Вот же гад, запомнил, что я приходил к нему со следователем. Странным показалось и другое. С виду этот неотесанный вахлак не производил впечатления читающего человека, а, поди ж ты, Конан Дойла знал.

— Ну и чем закончилось ваше расследование? — продолжал Столбун.

— Мое дело сторона, — вяло ответил я. — Что велели, то и делал, в основном — принести, подать…

— Так ты в прислугах числился? А я было подумал, что в помощники к прокурорскому капитану записался. Уж больно ретиво, как тот козлик, вокруг капитана прыгал.

Столбун явно надо мной издевался, то ли в силу своей гаденькой натуры, то ли хотел вывести из равновесия. За такие слова следовало врезать по роже, но он был много старше, к тому же прапорщик, а я рядовой в портянках. В общем, ядовитую тираду пришлось пропустить мимо ушей. Я просто потребовал поскорее выделить требуемое оружие.

— Выбирай из тех ящиков, которые в углу, но строго по накладной. Гранатометы в соседнем отсеке лежат…

Я уже заканчивал отбор оружия, как на складе неожиданно появился подполковник Хомутов. Он вошел стремительно и с порога закричал:

— Ты что это делаешь, сукин сын?

И чуть не поперхнулся. Столбун приложил палец к губам и скосил на меня глаза. Я не мог не заметить этого жеста, но сделал вид, будто ничего не увидел. Только подумал: сюда бы сейчас капитана Шелеста! Но даже мне стало ясно: между завскладом и начальником артвооружения существует далеко не формальная связь. Не посмел бы простой прапорщик затыкать рот подполковнику из-за того, что в хранилище присутствует какой-то солдат.

Однако прапорщик был не дурак, в находчивости ему не откажешь. Бросив на меня подозрительный взгляд, он в ответ Хомутову покаянно сказал:

— Извиняйте, товарищ подполковник. Я знал, шо вы будете ругаться, но, ей-богу, новая партия ракет никак не вмещается в указанном вами месте.

Хомутов такой реакции явно не ожидал. Он обалдело поглядел на прапорщика, потом на меня и, помедлив, торопливо ответил:

— Да, да, ты не так сделал!

— Опять-таки извиняйте, товарищ подполковник, только оттуда их сподручней будет доставать, — гнул свое Столбун. — Но если желаете…

И глупцу была понятна вся никчемность разговора. Не из-за места расположения ракет примчался сюда взволнованный начальник артвооружения полка. А вот об истинной цели его визита можно было лишь гадать. Дорого бы я дал, чтобы тайну сию узнать, однако продолжал делать вид, что, занятый делом, я ничего не видел и не слышал. Поверил ли подполковник в натуральность моего поведения, не знаю, но хитрая бестия Столбун — наверняка нет. На прощание он обжег меня бешеным взглядом. Стало очевидно: сам того не желая, я приобрел лютого врага.

У входа появился сержант Зарубин. За ним топали ребята.

— Прибыли за получением имущества, товарищ подполковник! — вытянувшись, отрапортовал отделенный.

— Забирайте все поскорее, — сказал Хомутов, взглянув на часы. — В вашем распоряжении осталось немного времени.

Едва я успел вернуться в роту, как отделение получило команду начать погрузку снаряжения в подошедшие машины. Через полчаса бээмдэшки уже мчались на юг.

Колонна миновала маленькое селение и, не сбавляя скорости, устремилась к горам. Вскоре густо взбиваемую гусеницами боевых машин пыль сменил каменистый грунт. Уже не першило в горле, но духота внутри бронированных коробок стояла невыносимая.


За пять часов пути с небольшими привалами рота вышла наконец к цели. Боярышников остановил колонну заблаговременно, еще до подхода к нужному ущелью, чтобы не выдавать себя гулом двигателей. Вперед он выслал разведку, поручив возглавить ее нашему взводному. Лейтенант Наливайко не мог, конечно, обойтись без разгильдяя. Вместо желанного отдыха после долгой и тряской дороги пришлось навьючить на себя необходимое снаряжение и тащиться пехом. В разведку попали также Зарубин, Букет и никогда от меня не отстававший Арончик.

Вход в ущелье оказался узким — двум машинам не разъехаться. Я полагал, мы проскользнем в него поодиночке и сразу окажемся у цели, однако Наливайко рассудил иначе.

— Переть в открытую, нахалом, нельзя, — сказал он, почему-то понизив голос. — Нас могут засечь, а внезапность для роты важнее всего, так что будем взбираться наверх, — кивнул он на скалы, окружавшие ущелье.

Перспектива открывалась не из веселых. Тащиться по крутизне с полной боевой выкладкой да еще по такой жаре дело, мягко говоря, безрадостное. Солнце хоть и перевалило зенит, жарило немилосердно. Накаленные камни обжигали руки, однако делать нечего. Чертыхаясь в душе, я полез за лейтенантом. Наливайко, тонкий и гибкий, как ящерица, двигался быстро. За ним трудно было угнаться, и мы растянулись по всему склону. Тяжелее всего было неповоротливому Букету. Круглая рожа его взмокла и побагровела, как распаренная свекла.

Но когда мы взобрались наверх, то готовы были взводному в ножки поклониться. Сверху хорошо было видно, что неподалеку от входа в ущелье лежат в засаде два амбала с автоматами. Если бы пошли напролом, кто-то из нас наверняка словил пулю. И ни о какой внезапности нападения роты речи бы уже не шло.

— Что-то никаких складов не вижу, — сказал шлепнувшийся рядом со мной Букет.

— Тише! — цыкнул на него Зарубин.

— Мы ж далеко от тех горилл…

Наливайко резко обернулся и гневно прошипел:

— Командир отделения правильно сделал вам замечание, рядовой Букетов. В горах звуки разносятся далеко. Прекратить разговоры!

Некоторое время мы лежали молча, разглядывая вытянувшееся изогнутой кишкой ущелье. По дну его бежала речушка, лишь местами расширявшаяся до полутора-двух метров.

— Редкий случай, но Букет прав, — шепнул мне в самое ухо Арончик, — никаких строений тут нет. А тех охломонов-дозорных можно запросто снять.

— А выстрелы? Они всех боевиков переполошат.

— Сюда бы винтовочку с глушителем, — мечтательно проговорил Арончик.

— Мы не спецназ, нам не положено.

— А зря… Очень полезная вещь, особенно в разведке. Сейчас американских солдат оснащают таким оружием.

— Зато мы пользуемся автоматом, сработанным при царе Горохе.

— О чем совещаетесь? — подползая к нам, шепотом спросил взводный.

Я высказал предложение Арончика снять отсюда дозорных. Неожиданно эта мысль лейтенанту понравилась.

— Пожалуй, так и сделаем, — сказал, — только попозже, когда рота начнет наступление. Под грохот моторов выстрелы никто не услышит. Возвращаемся!..

Ротный выслушал доклад Наливайко о результатах разведки молча и вроде бы одобрил. Но когда тот начал развивать мысль о стремительном нападении, насупился.

— Считаешь, нужно на ура переть? — спросил он ядовито.

— А что? Быстрота и натиск — спутники победы. Это еще Суворов сказал.

— Молодец, правильно цитируешь. Только ведь гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Где гарантия, что вход в чертово ущелье не заминирован? Первая машина подорвется на фугасе, остальным перекроет дорогу, и станем мы для боевиков прекрасными мишенями.

Ротный любил давать предметные уроки молодым офицерам. Боевой опыт — великая вещь. Дважды побывал в Афганистане, да и в Чечне не впервой.

— Действительно, — сокрушенно пробормотал Наливайко, — об этом я как-то не подумал.

— Командир должен обо всем думать, — внезапно улыбнулся Боярышников, быстро менявший гнев на милость. — Все, что вы наговорили, — забыть. Действовать будем так…

План ротного был прост, но, я бы сказал, эффективен. По докладу полковой разведки он уже знал, что правее места, куда мы взбирались, есть крутая ложбина вниз. Небольшой группе по ней можно спуститься к подножию горы с другой стороны и незаметно подобраться к дозорным у входа в ущелье. Конечно, тут нужны были отчаянные и хорошо обученные ребята. Нас брать в расчет не имело смысла, но в роте имелась группа скалолазов. Ей и поручили скрытно перемахнуть через скалы, снять часовых и проверить наличие мин. Рота по их сигналу тихо, без машин, втянется в ущелье и развернется в цепь. Для страховки от неожиданностей ротный приказал двум парам снайперов и гранатометчиков взобраться на скалы по обе стороны от прохода, чтобы взять ущелье под прицел. Но огонь открывать только по его личной команде…

Все было сделано по уму. Мы бесшумно проникли в ущелье. Развернувшись повзводно, стали короткими перебежками продвигаться вперед. Нервы были напряжены до предела. Знойная тишина могла в любую минуту взорваться, а в предчувствии боя солдаты ощущают себя очень неуютно. Ожидание всегда хуже действия. Однако время шло. Мы продвигались, а противника не было. Боевики словно сквозь землю провалились, отчего в голову лезли дурные мысли. Уж в то ли ущелье мы попали? Возможно, авиаразведка ошиблась и нет тут никакого склада?..

Рядом со мной после очередной перебежки рухнул взводный. Лицо его было серым от пыли.

— Что, Иванцов, жарко? — спросил он, вытирая пот со лба и размазывая по нему грязь.

— Да уж, не хило, — отозвался я хрипло, — только не зря ли мы пуп надрываем?

— Наше дело выполнять приказ, рядовой Иванцов, а не высказывать дурацкие предположения!

— Мы уже столько протопали, товарищ лейтенант, а все без толку…

— Цыплят по осени считают, — недовольно возразил взводный. Беседовать на эту тему он был явно не расположен, и я заткнулся. А поскольку лейтенант, вскочив, рванул вперед, пришлось следовать за ним.

Солнце уже клонилось к горам, сделав их более рельефными. Острые, вонзающиеся в блекло-синее с золотой подсветкой небо, казались башенками далекой фантастической крепости. Глубокие расщелины, еще недавно отчетливо различимые на фоне выбеленных зноем скал, потускнели и расплылись.

Продвинулись мы по ущелью довольно далеко. Речушка расширилась, стала говорливее. Стремительно несущаяся вода бурлила и пенилась вокруг торчащих камней…

Бой завязала разведгруппа, наткнувшаяся на окопы боевиков. Я подумал, что ротный тут же скомандует: «Вперед!» — и мы ринемся на противника. Но Боярышников приказал продвигаться дальше одному взводу, остальные два по его распоряжению быстро рассредоточились и залегли под прикрытием скал. «Великий стратег! — подумал я, — с какой стати прячемся? Навалились бы всем скопом, и бандитам крышка». Но тут сверху с двух сторон заговорили крупнокалиберные пулеметы. Останься мы на месте, попали бы под перекрестный огонь.

Боярышников вызывал все большее уважение. Как он мог предвидеть подобное развитие событий и вовремя вывести роту из-под удара?.. Выходит, капитан кроме боевого опыта обладает еще командирской интуицией?..

Разведчики и посланный в подмогу второй взвод захватили между тем окопы боевиков. Ротный велел им закрепиться на месте и не высовываться. Подозвав Наливайко, приказал:

— Собирай, лейтенант, скалолазов — и вперед.

— Куда, — растерялся Наливайко.

— Постарайтесь, прижимаясь к скалам, выбраться из ущелья. Если понадобится, воспользуйтесь тем путем, что разведали раньше. Надо добраться до боевых машин и привести их сюда. Теперь мы знаем — дорога не заминирована. Действуй быстро, но зря людей под пули не подставляй.

— Понял вас, товарищ капитан! — обрадованно воскликнул Наливайко.

Мы опять оказались все в той же команде впятером: взводный, сержант Зарубин, Букет, Арончик и, конечно, я. Гуськом, прижимаясь к скалам, все трусцой рванули к знакомому уже входу в ущелье в надежде, что все пройдет гладко. Увы, боевики оказались не лыком шиты. Нас сразу засекли; над головой защелкали пули, выбивая из гранита фонтанчики едкой, пахнущей порохом крупы. Приблизившись к проходу, вдруг увидели на дороге нескольких боевиков, которые торопливо ставили мины, мало заботясь об их маскировке. Вот же гады! Догадались, что мы можем привести сюда технику.

Пришлось спрятаться за камни. Букет, злобно сплюнув, выругался.

— Что будем делать, лейтенант? — спросил он.

Наливайко молчал. Вместо него ответил Зарубин:

— А что остается, как не смести проклятую шваль? Назад все едино пути нет! Подберемся поближе, чтобы шуму меньше было. Берем на мушку и снимаем каждого. Верно, товарищ лейтенант?

Наливайко окинул группу оценивающим взглядом. Бандитов, как и нас, было пятеро. Взводный указал каждому цель и скомандовал: «Огонь!» Автоматные очереди смели боевиков с дороги, но двое остались живы. Кто-то из нас промазал. Упав, они открыли ответный огонь.

— Вперед! — крикнул лейтенант, и мы, стреляя на ходу, ринулись к дороге. Через минуту все было кончено, но досталось Букету. На плече сквозь камуфляж быстро проступала кровь.

Пока Арончик перевязывал раненого, мы растащили мины с дороги. Затем взводный приказал всем залечь в укрытие у самого выхода из ущелья и решительно сказал:

— Мы остаемся тут, а ты, Арончик, беги к машинам. Одна нога здесь, другая — там!

— Может, всем сподручнее? — пробормотал Лева.

— Нет! — отрезал Наливайко. — Надо присмотреть за дорогой, чтобы гады не вздумали повторить минирование…


Арончик убежал, хотя по его виду было очевидно, как не хотелось парню уходить одному.

— Ты стрелять-то сможешь? — спросил Зарубин у Букета.

— Нет вопросов, еще повоюю, — ответил тот сердито и пододвинул автомат.

От скал, постепенно удлиняясь, потянулись тени. Повеяло прохладой. Мы продолжали лежать на импровизированных позициях, сжимая в руках оружие, готовые пустить его в дело в любой момент. Стояла тишина. Лишь издали доносилось таканье пулеметов. Это боевики продолжали обстреливать роту, не давая ей возможности выйти из укрытий.

Прошло минут двадцать, и вдруг обстановка резко изменилась. Одновременно справа и слева появились две группы боевиков человек по десять. Вот тебе и мизерная охрана складов! Удружила нам авиационная разведка…

Хорошо обученные боевики бежали в нашу сторону редкими цепочками.

— Подпускаем ближе! — распорядился взводный. — Патроны беречь. Огонь вести короткими очередями!

Силы были явно неравные: пятеро на одного. У нас оставалось единственное преимущество — укрытие, а духи бежали по открытому пространству. Когда между нами осталось не более ста метров, Наливайко подал команду на открытие огня. В бегущей цепи упал один, второй, третий. Остальные, проскочив по инерции еще чуток, залегли. Больше они уже не поднимались в полный рост, но верно, хоть и медленно, приближались ползком широким полукругом. Положение складывалось критическое. В ход пошли гранаты, но их было не так много. Стало страшно. Сколько сможет продержаться горстка бойцов? Боеприпасы кончатся, и амба!

И вдруг!.. Вот оно спасительное — вдруг… Послышался гул моторов. Лучше этой музыки я в жизни никогда не слышал. Боевики тоже замерли. Среди них началась паника. А шум моторов нарастал, приближался, становился могучим, грозным.


Первая бээмдэшка, проскочившая в ущелье, заставила боевиков вскочить и броситься бежать. Длинная пулеметная очередь срезала их, словно косой. С головной машины на ходу спрыгнул сидевший на броне Арончик.

— Живы! — закричал он ошалело, бросившись к нам. — Слава богу, живы, черти!

А машины одна за другой, лязгая гусеницами, ехали мимо нас на помощь роте. И уже никакая сила не могла их остановить.


предыдущая глава | Война - судья жестокий | cледующая глава