home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10

Андрей почти не прикоснулся к сухой комковой каше, поданной «чехами» на завтрак. Есть просто не хотелось. Голова была тяжелой. Тупо ломило в висках, словно их стиснули железными обручами. Одна мысль терзала его, не давала покоя: как все-таки спасти хоть часть людей? Он точно знал, что, если ничего не предпринять, жить им останется не больше суток. Закончат они свою работу — и с ними беспощадно расправятся. Один только прапорщик Белый будет жить и продолжать свое черное дело. Сколько еще может погибнуть людей из-за его предательства!.. А их головы, конечно, выставят на палках в становище бандитов. Не станет в Псковской десантной дивизии еще нескольких человек, проверенных бойцов, способных принести большую пользу родной земле. Ну, не обидно ли? Еще как!

Больше всего Сухолитков винил во всем случившемся себя. Не смог разгадать, кто изменник. Вот дундук!.. Ведь они и в плен-то наверняка попали потому, что врагу был заранее известен их маршрут и цели операции от прапора. И провал их побега — тоже на его совести. Командир за все в ответе! Надо было хорошенько все продумать, прежде чем затевать что-то. Они теперь даже достойно уйти из жизни не смогут. «Чехи» наверняка следят за каждым их шагом. И то, что предлагает Белый — бежать в полдень сегодня, когда «чехи» размякнут от жары, — вероятнее всего, подсказка Мусы. Бандиты как раз и встретят их огнем. Вот же сволочь! Даже направление по лощине, как наиболее выгодное, подсказал. А там ловушка. Ни одного боевика они не смогут отправить на тот свет. Что же делать?

В таком подавленном состоянии Андрей и направился со своими подчиненными к месту работы. Выбившись из сил за эти последние, особенно напряженные дни, десантники еле передвигали ноги. Конвоиры словно осатанели и беспрерывно подгоняли их плетьми. Удары сыпались направо и налево, но пленные были так измучены, что уже почти не воспринимали побои, только вздрагивали.

К работе приступили, как всегда, рано — солнце еще не взошло над кромкой гор. В глубоких расщелинах скал было все еще темно. Западные же горбатые склоны Кавказского хребта казались чуть посеребренными лучами светила, которое должно было вот-вот подняться над вершиной и засиять во всей своей красе.

Перекур обычно наступал через полтора часа работы. На него давалось всего пять минут. Даже «чехи» понимали, что полуголодным, изнуренным тяжким трудом пленным надо давать хоть какую-то передышку, иначе они будут не в состоянии работать.

Сухолитков сел чуть в стороне и ладонями сжал трещавшую от бессонницы и тяжелых мыслей голову. Рядом опустился старший сержант Воробейчик.

— Что, командир, худо? — спросил он сочувственно и вздохнул. Ему и самому было, как видно, нелегко, хотя выглядел он лучше остальных. Но если другие солдаты потеряли едва ли не половину веса, то маленькому верткому замкомвзвода уже некуда было худеть, а глаза у него, как всегда, сверкали ярко и задорно. И выдающийся нос с горбинкой остался прежним, только, может быть, чуть-чуть заострился.

— Есть идейка одна, — сказал он тихо после небольшой паузы.

Сухолитков не шевельнулся, чтобы не выдать, как его заинтересовали слова старшего сержанта. Ответил вопросительным взглядом.

— «Чехи» наверняка ждут еще одной нашей попытки к побегу, — продолжал шепотом Воробейчик. — Мы же заканчиваем работу и знаем, что нас ждет. Верно?

— Не уверен, — покачал головой Андрей. — Мы же как выжатые лимоны, еле ноги волочим.

— Нет, командир, ждут! — уверенно, но все так же тихо ответил замкомвзвода. — А что, если мы выполним их ожидание? Только не ночью, как тогда, а днем?

Сухолитков бросил взгляд в сторону сидевшего в сторонке прапорщика и подумал с усмешкой: «Ну да, в обед, когда все разомлеют. „Чехи“ наверняка этого ждут. Белый как раз и предлагал сделать нечто подобное. Вероятно, они с Мусой обговорили именно такой вариант. Неужели Белый сговорился с Воробейчиком или сумел убедить того, что так будет вернее?»

— И что же ты предлагаешь, Артем? — спросил он у Воробейчика, не сумев сдержать злой усмешки. — В полдень, по лощине вправо ударить?

Однако тот ответил иначе, чем он ждал:

— Это будет не совсем правильно, командир. Там они нас как раз, по-моему, и ждут. Надо ударить вверх по склону. Уж с этого направления «духи» никак нас не ожидают. Там у них огневая точка. Верно? Они же нас за дураков не держат. Под пули, считают, скопом не бросимся. Значит, внезапность нам будет обеспечена. Тем более что трава по склону густая и высокая. Какое-то время по ней можно незаметно двигаться.

То, что предлагал старший сержант, было действительно заманчиво, к тому же коренным образом расходилось с предложением прапора, что было важно. Воробейчик мыслил неординарно.

— А время… время какое ты предлагаешь? В обед, когда все разомлеют от жары? — торопливо и не без надежды спросил Сухолитков, надеясь, что и тут старший сержант выдаст что-либо весьма отличающееся от того, что предлагал прапор. И его ожидания оправдались.

— Нет, в полдень нельзя, — ответил тот. — Они еще будут настороже. А вот во время вечернего намаза…

Предложение было дельное, у самого Андрея мелькала такая мысль. «Чехи» религиозны, во время молитвы их мысли будут поглощены Аллахом. Они и думать не будут о пленных.

— Так мы и сделаем, — шепнул Андрей. — Передай это всем. Чтобы были готовы. К пулемету поползешь ты, попробуешь заткнуть его вместе с Барабановым. В рукопашной ему нет равных. Только… — Сухолитков запнулся. Перехватив удивленный взгляд Воробейчика, насупился и закончил свою мысль строгим, но все таким же тихим голосом: — Ни слова о том, что мы решили, прапорщику Белому. И всем передай. Ни звука ему, ни намека!

Глаза старшего сержанта полезли из орбит.

— Неужели… — прошептал он.

Разговор их был прерван командой одного из надсмотрщиков: «Подымайсь! Работай! Работай!» Но Сухолитков все же успел шепнуть Воробейчику, что пусть они вдвоем с тем же Барабановым возьмут на себя и разоружение конвоиров, которых во время вечернего намаза остается возле них всего два человека. И тут их самым верным оружием будут лопаты. Уж ими-то они орудовать умеют. Старлей сам их этому учил.

Работая после скудного обеда, который им выдали в полдень «чехи», Сухолитков заметил, что Воробейчик все время меняет напарников на носилках, и понял, что старший сержант готовит солдат к предстоящему бою. У каждого же будет своя задача. И от ее выполнения будет зависеть все. Их девизом станет: «Победа или смерть!» Заметил он и другое: Белый несколько раз кидал на него вопросительный взгляд. Почему, мол, командир, бездействуешь? Пора бы уже… Андрей в ответ подымал руку и делал успокаивающий жест, как бы предупреждая, что еще рано. Ему было важно, чтобы предатель ничего не заподозрил и не устроил им какую-нибудь каверзу. Допустить это было равносильно гибели.

Солнце склонялось все ниже и ниже, пока наконец не скрылось за хребтом, только на высоких заснеженных вершинах еще ярко блестели его лучи. Но внизу уже наступили сумерки, и над лагерем «чехов» загудел гнусавый голос муллы, призывающий всех на молитву. Наступило время вечернего намаза — решающий для пленных момент. Воробейчик бросил на Сухолиткова выразительный взгляд: пора, дескать!.. Но Андрей медлил. Он считал, что нужно дать еще время бандитам погрузиться в глубокий благочестивый транс, а уж потом начинать. «Чехи» между тем уже расстилали на земле свои коврики и становились на них коленками, сложив руки ладошками перед грудью.

— «Еще… еще немного», — мелькнуло в голове Андрея. Но тут он заметил, как один из стражников приблизился к старшему сержанту и резко махнул рукой: давай, мол! Тот сразу уловил его жест. Взмах лопаты раскроил надсмотрщику голову, тот упал как подкошенный. Но Воробейчик все же успел перехватить у него автомат и рывком сорвать с плеча бандита. Теперь старший сержант был вооружен. Второй конвоир увидел гибель первого, охнул и поднял оружие. Но нажать на спусковой крючок не успел: Барабанов прыгнул на него со стороны и свалил на землю. Пальцы ефрейтора сдавили горло врага. Тот захрипел, несколько раз дернулся и затих. С часовыми было покончено — и теперь у разведчиков было уже два автомата. Андрей снова, но уже более энергично махнул Воробейчику рукой. Тот понял, подскочил к Барабанову, и оба они нырнули в траву, покрывавшую склон горы на север от лагеря «чехов».

Сухолитков увидел, как быстро колышется высокая листва по направлению к огневой точке. Мысленно пожелал бойцам удачи — от нее сейчас многое зависело. Белый, увидев действия бойцов, буквально остолбенел. Глаза его округлились, выдавая страшное волнение. Видно, никак не ожидал, что разведчики бросятся именно в эту сторону. Он открыл было рот, чтобы заорать, но тут уж Андрей оказался проворнее. Он прыгнул к предателю и ребром ладони рубанул его по горлу. И столько было в этом ударе ненависти, что тот сразу же свалился, чтобы больше уже никогда не подняться. Предателя тут же добил Мальков, сразу же понявший, в чем дело.

Ребята быстро подползали к огневой точке. Но «чехи» подняли головы и увидели их. Резкая пулеметная очередь вспорола тишину. Теперь уж скрываться не стоило.

— Вперед! — крикнул Сухолитков и услышал еще одну длинную пулеметную очередь.

«Неужели ребят скосили?» — подумал он со страхом. Но пулемет тотчас же замолчал, и Андрей вздохнул с облегчением. Успели все-таки его верные помощники! Огневой точки у врага больше не существовало. По всей видимости, Воробейчик метнул в пулеметчика нож, отобранный им у убитого охранника. А уж метателем холодного оружия тот был отменным: поражал цели с пятнадцати-двадцати метров. Теперь огневая точка была уже в их руках, что и подтвердила пулеметная очередь, прошедшаяся по лагерю бандитов. А там уже царила суматоха. Повскакав со своих ковриков, «чехи» стали в беспорядке метаться между палаток. Некоторые падали, сраженные огнем из пулемета.

Разведчики бежали по косогору прямо к огневой точке. И уже когда почти достигли ее, из кустарников, что шли по ложбине справа от пещеры, ударили автоматные очереди. Одна из пуль все же нашла свою жертву, попав в бок рядового Донцова. Он упал, обливаясь кровью, и крикнул:

— Я останусь у пулемета и вас прикрою!

Андрей подумал, что решение бойца правильное: он жертвует собой, так как бежать больше не сможет, чтобы спасти остальных. Другие разведчики тоже поняли его. Двое бойцов подхватили Донцова и внесли в дзот.

Десантники были уже на опушке леса, когда Сухолитков, обернувшись, вдруг увидел между палаток фигуру Мундована. Он тоже, видно, был растерян. Размахивая пистолетом, зажатым в руке, он бежал по лагерю, стреляя и по лесу, и в своих пытавшихся бежать боевиков. Рядом со старлеем стоял Воробейчик с автоматом в руках. Андрей протянул руку и взял у старшего сержанта оружие. Тщательно прицелившись, он дал в главаря бандитов длинную очередь. Тот споткнулся и рухнул на землю. Чтобы быть до конца уверенным в гибели Мусы, Сухолитков опустил ствол, поймал в прорезь прицела лежащее тело главаря бандитов и снова нажал на спусковой крючок. Тот вздрогнул и затих окончательно. «Вот и выполнено задание!» — подумал Андрей, но радости не почувствовал: слишком дорогой ценой они расплатились за это.

— Быстро уходим! — скомандовал он.

— Двигаемся на юг!

— Но там же Азербайджан, — сказал Барабанов.

Сухолитков скупо улыбнулся.

— Хорошо географию знаешь, Олег. Но мы сделаем еще не один поворот — и вернемся, конечно, к своим. Нам нужно сейчас запутать следы. Думаешь, нас не будут преследовать?..

Впереди на их пути стоял густой лес. Но он, будто желая помочь отважным разведчикам, мягко расступался перед ними, открывая одну тропу за другой. И они уходили все дальше и дальше от того места, где провели столько дней в настоящем аду. Да, их осталось гораздо меньше, чем было. Но они выполнили задание и могли этим гордиться.

На горы медленно опускалась ночь. И была она удивительно тихой и спокойной. Взошла луна, и на небо высыпали звезды. Крупные, яркие, они повисли над горами. А когда десантники повернули наконец на север, они обнаружили Полярную звезду. Она указывала им путь и давала полную уверенность, что теперь-то они вернутся на Родину.


предыдущая глава | Война - судья жестокий | Вместо послесловия.