home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14.

20–30. Взвешенное решение

МЕДЛЕННО садилось южное солнце, было уже не так жарко, с моря дул легкий ветерок. Подруги расположились на лавочке, и жизнь обеих словно проходила перед ними в ярких картинках. На соседней скамейке сидела влюбленная пара. Молодые люди молча смотрели в сторону моря. Со стороны было видно: им хорошо, им не надо признаний, и так все понятно, они вместе, и это главное. Не надо игры, не надо театра, не надо лишних слов. Чувства должны быть внутри.

– Нужно идти, Оль, а то Миша с Юлей приедут, а нас нет. Волноваться будут.

– А ты, ты за нее волнуешься?

– Конечно. Это сложное ощущение – воспитывать чужого ребенка. Даже не просто чужого. Ты же помнишь, были у меня мысли – девочку из детдома взять, когда окончательно стало ясно, что своих не будет. Но здесь-то совсем другое дело. Это же ЕЕ дочь. И то, что я столько лет гнала от себя, мысли всякие, теперь вот ежедневно передо мной живым напоминанием. Знаешь, как она меня стала мамой называть? Она сказала: «Тетя, я тебя буду называть мамой. Потому что у каждой девочки должна быть мама. Хоть какая-нибудь. Жалко, конечно, что мой папа на бабушке женился. Но это он от горя, когда узнал, что моя мама умерла. Он потом опомнится и опять женится на такой же красивой, как мама, и я ее буду мамой называть. Ну, а пока уж тебя буду. Ладно, тетя, ты не против?»

– Свят-свят! Но она же маленькая была?

– Да ей три года тогда было. Лелька моя, что мне пришлось пережить, никому не пожелаю! Да нет, прикипела я душой уже. Мысли дурацкие из головы гоню, главное, теперь у Бога жизни прошу. Ее же поднять надо. Юле семь, а мне – семьдесят! Вот где самая трудная задача. Я и сестре тогда про это говорила, а только выбора ни у кого в той ситуации не было.

Ядвига обвела глазами кафе. Из-за приглушенного света разглядеть что-то можно было с трудом. Приглядевшись внимательнее, стала различать небольшие компании и молодые парочки. Все были заняты собой, и никто не обращал внимания на вошедшую даму. В самом углу сидела молодая девушка, она единственная была одна за столиком и выжидательно смотрела на дверь. «Она», – подумала Ядвига и решительно направилась к столику.

При виде ее девушка встала.

– Спасибо, что пришли, я Женя. Садитесь, пожалуйста. Я заказала себе чай, а вы что будете?

– Пожалуй, то же.

Ядвига молчала, по совету подруги она выдерживала паузу. И потом, действительно, не она же пригласила Женю сюда. Она разглядывала девушку, а та все не решалась начать разговор. Молодая, лет двадцати пяти, видимо, Настина младшая сестра. Симпатичная? Можно так сказать. Только явно не в лучшем состоянии сейчас. Ядвига же была актрисой, хотя и балетной. Она всегда умела делать лицо и держать спину. Этого у нее было не отнять. Профессия обязывала. И она всегда удивлялась женщинам, которые так легко раскисали. По которым сразу можно было сказать – вот у этой что-то стряслось. Например, болезнь или просто плохое настроение, или что-то не ладится с мужем.

Последних Ядвига видела за версту, ей не нужно было даже ничего рассказывать. Сначала обращал на себя внимание потухший затравленный взгляд. А если муж был рядом, то и подавно, – все сразу становилось ясно. Достаточно взглянуть, как женщина провожает взглядом любой поворот головы мужа, как шарахается от любого телефонного звонка. Бедные вы, бедные, все-то я про вас знаю, сама проходила. Но только зачем это показывать всем? Зачем нужно, чтобы все знали?

Обычно, видя подобную ситуацию, Ядвига сразу подходила к женщине, даже если они были мало знакомы, и начинала ее отвлекать каким-нибудь пустячным разговором, рассказывать что-то смешное или, наоборот, помогала развернуть мысли к себе самой. Ну, например, спросив, где она купила вот эту заколку Не платье, а именно заколку. Потому что про платье легко можно вспомнить. И на это не переключишься. А вот о заколке нужно задуматься. И женщина начинала вспоминать. И на какое-то время забывала о своем горе, о том, что нужно быть в постоянном напряжении и пасти вот это свое сокровище. Главное, зачем, ради чего? Хотя… Это потом становишься умной. А на пике той самой ситуации…

Ядвига не знала, как она выглядела в свое время со стороны. На определенном жизненном этапе, наверняка, ее тоже было жалко. Но она очень старалась не раскисать. Держать себя в руках, вести себя ровно, приветливо, не уйти в махровую злобу. Ох, как это просто было сделать. Легче всего. А вот остаться с гордо поднятой головой и быть доброжелательной со всеми, – вот это тяжело. Почти невозможно. Но она пыталась.

Глядя на Женю, Ядвига поняла, что тут имеет место какая-то другая растерянность. Дело связано не с мужчиной. А то уж были мысли, может, эта разлучница у родной сестры мужика увела, и та пришла перенимать опыт? Вот они, плоды злости на людей, копившейся годами. А куда этой злости было деваться. Пережить такое! Не каждая может справиться.

– Настя очень больна. Диагноз страшный. По прогнозам врачей, ей остался месяц. Но это как максимум. В принципе, мы готовы к худшему каждую минуту.

Ядвига совсем не ожидала такого поворота, такого развития событий. Она сидела, оглушенная услышанным. Что же это творится такое? Она же молодая совсем. Ядвига не знала, как реагировать. Пока в голове билось только, что умирает молодой цветущий человек. И это страшно само по себе. Неправильно. Так не может быть.

– Мы делаем все возможное. Ну, скорее, делали, – Женя запнулась. – Теперь надежды уже нет. Никакой, – девушка опустила голову на стол и разрыдалась. – Вы простите меня. Все время приходится держать себя в руках. Я или с Юлей, или за сестрой нужно ухаживать. Помогать мне некому. Просто как в фильме каком-то. Но это все неважно. Важно сейчас уже одно – Юля. С вами встретиться меня попросила сестра, – Женя немного успокоилась, она вытерла слезы, голос зазвучал тверже. – Все, что случилось с Настей, она восприняла как кару. Хотя какая кара, я же при всем этом развитии событий присутствовала. Она поначалу и не предполагала, что Петр женат, он же уверял Настю, что давно с вами в разводе, просто живете под одной крышей, никак разъехаться не можете, – Женя вдруг поняла, что говорит что-то не то. – Ой, вы простите меня, я тут, наверное, сейчас не о том.

– Да нет, все то. – Конечно, фраза эта Ядвигу резанула, но известие о болезни Насти не дало на ней зациклиться. – Сама знаю, что заврался и запутался в то время мой муж окончательно. Да я, собственно, сама ему право выбора тогда дала. Потом пожалела. Не думала, правда, что он вот так меня обсуждать мог. Ну да ладно, я живу по принципу: старое не ворошить, виноватых не искать, пытаться всех прощать. Ведь все равно же Бог простит. А ему уж точно виднее.

– Спасибо, Ядвига Яновна, что понимаете меня. У меня, знаете, голова в последнее время совсем плохо работает, сплю по три часа в сутки. Хорошо вот няню нашла. Но по деньгам не очень все это тяну. Собственно, что я сказать хотела, – Женя потерла руками виски. – Да, Настя. Потом, конечно, все ей стало уже ясно. И что семья у вас, и говорил он только о вас. Она же у Петра фотографию вашу в книжке, которую он читал, нашла. То есть вроде как книжку читал, а на самом деле о вас думал. И вообще, все у них наперекосяк пошло, ну, а уж когда он про ребенка узнал, Настя решила, что лучше ей воспитывать девочку самой. Ни к чему были эти истерики ни ей, ни ребенку.

Официант давно уже принес чай, но к нему не притронулись ни та, ни другая. Женя мешала ложкой несуществующий сахар, Ядвига, не мигая, смотрела на Женю. Что же творится в этом мире, как жить, верить кому?

Она слушала и не знала, о чем сейчас думать, на чем концентрироваться: на фотографиях в книжке или на истерике. Руки у нее затряслись, комок подступил к горлу.

– Ядвига Яновна, Настя знает, что, вольно или невольно, она перед вами виновата. Петр ей рассказал, что и отпустили вы его, и никаких разборок никогда не устраивали. Я говорю путано, наверное, но поймите меня правильно. Настя знает, что осталось ей совсем немного. Она хотела сама сначала с вами встретиться, – Женя опять замолчала, голос прервался, – но она не может уже физически. Поэтому она попросила меня. Настя хочет, чтобы Юлю воспитывали вы. Она хочет, чтобы ее дочь выросла такой же сильной, принципиальной, чтобы была хорошим человеком.

Женя замолчала, молчала и Ядвига. Обе смотрели перед собой, и каждая думала о своем.

Женя – о том, что вот она и исполнила волю сестры, все сказала. И сейчас будет решаться их судьба. Конечно, она удочерит Юльку, если не будет выбора. Наверное, это не то, о чем мечталось, но делать нечего, родственников у них нет, и в память о Насте она это сделает. Только что она сможет ребенку дать? Сама из Калуги, работает учительницей, заработки не ахти какие. И не очень она готова стать мамой.

А готова ли Ядвига, совсем уже немолодая женщина, у которой никогда не было детей, воспитывать дочь девушки, которая когда-то увела у нее мужа? Готова ли простить, принять? Так хотела Настя. Их рассудит судьба.

Мысли Ядвиги не очень отличались от Жениных. Возраст, и потом, это же дочь той самой Насти. Справится ли, сумеет ли забыть, чей это ребенок? Но к этим раздумьям добавлялись еще и мысли о возможности, наконец, жить ради маленького человека, любить его, воспитывать.

Какую боль всегда причиняла ей мысль, что детей никогда не будет. Каждая беременная женщина на улице – как немой укор. Вечно чувствовать себя неполноценной и постоянно задавать себе вопрос: «Ну почему? За что?» И вот судьба дарит такой шанс. Правда, шанс-испытание. Как вынести это? Что делать?

Наконец, Ядвига прервала молчание:

– Вы знаете, сколько мне лет? Только не говорите, что я прекрасно выгляжу. Мне шестьдесят три года. Это не просто много. Это много даже для появления внучки. Я сейчас говорю не о себе, я говорю о девочке. Если что-то со мной случится, как ей пережить боль еще одной потери? Имеем ли мы право подвергать ее такому риску? Вы знаете, даже не хочу сейчас говорить банальное: «Мне надо подумать» или «Мне нужно посоветоваться с мужем». Ни с кем в этой жизни я уже давно не советуюсь. Все свои решения я принимаю сама. И твердо убеждена: то, что сердце почувствовало в самый первый момент, это и есть единственно правильное решение. Может, у других не так, а меня интуиция никогда не подводила. Иногда начинаешь решать, взвешивать, обдумывать. Нет, все не то. Если бы мне было на десять лет меньше, однозначно бы сказала «да». Хотя что я говорю?! Всей этой истории как раз почти десять лет и есть. Нет, не то, мудрость приходит с годами. Так что тут возраст мне в плюс, и база есть материальная, мне есть, чем поделиться в этой жизни. И еще – мне очень хочется это сделать. Я не даю вам ответа. Я прошу вас позвонить мне, когда… – Ядвига не могла найти правильного слова, – когда это случится.

Она поднялась и, не попрощавшись, быстро пошла к выходу. На столе осталась нетронутая чашка чая.


Женя позвонила через неделю. Ядвига выслушала ее молча. Соболезнований не высказывала, а просто спросила:

– Когда вы привезете девочку? И запишите, пожалуйста, документы, которые мне необходимы. Я уточнила, в свидетельстве о рождении мой муж записан как отец ребенка, так что особых проблем у нас не будет.


13. 20 –00. По лунному календарю | Такой долгий и откровенный день | 15. 21 –00. Хорватский Довиль