home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13.

20–00. По лунному календарю

– ПОНИМАЮ, Оля, что сама себе такую жизнь организовала. Сколько он ходил так туда-сюда? Лет семь, наверное. То у меня всю неделю, на выходные к ней идет, то, наоборот, все время с ней, а Новый год – семейный праздник, возвращается. Я думала, что смогу так жить. Оказалось, невозможно. Начала сама ему сцены устраивать, да поздно. Он уже меня в грош на ставил. Нельзя было себя до такого положения доводить, нельзя. Ты, Лелька, как всегда, тогда оказалась права. Помнишь тот раз, когда я к тебе чуть живая прибежала и на балконе курила?

– Помню, Ядя, все помню. Только советы давать легко. Я тогда твоим решением восхищалась. Думала, смогла бы так сама? Мудрости твоей поражалась.

– Нет, права оказалась ты. Нельзя было позволять втравлять себя в такую ситуацию. Нужно было отрезать сразу. Я ничего этим своим «мудрым» решением не добилась. Только измучилась вся. А он и дальше бы так ходил, – Ядвига усмехнулась, – если бы она ему Юльку не родила. Вот тогда он вернулся. Перепугался до смерти, на коленях ползал: «Прости, дурак, ничего мне не надо, седина в бороду, бес в ребро». Ой, да что там говорить. А я уже вся измочаленная была. Мне уже было все равно. Я ненавидела его, презирала себя. И тут – здрасте: «Понял, что любил только тебя, все остальное было ошибкой…»

Подруги дошли до небольшого сквера. Высокие пальмы, причудливые фикусы, яркие незнакомые цветы. Что за страна, что за климат! Палку, наверное, посадишь, и будет расти, а потом еще и зацветет буйным цветом.

Посредине бил небольшой фонтанчик, вокруг него располагались полукруглые мраморные скамейки с гнутыми спинками.

– Ядь, давай присядем, нога все-таки дает о себе знать.

– С удовольствием. Как ни крути, а семьдесят лет есть семьдесят. Обмануть можно других, но не себя. Сама-то точно знаешь, сколько тебе лет.

– И что же он, совсем с дочерью не общался?

– Ну, если ему верить, – чего делать, естественно, нельзя, – то совсем. А мое положение опять было сложным. С одной стороны, к тебе вернулся человек, ради которого ты была готова на все, ради которого всеми принципами своими поступилась. Да и любила я его, наверное. Или просто так силен был страх одной остаться. Не знаю. А с другой стороны, ну это же кошмар – ребенка бросать. Я, конечно, матерью не была, не знаю, но сердце при мысли о девочке в груди у меня переворачивалось. За ее мать, естественно, не переживала, даже где-то в глубине души позлорадствовала. А про девочку понимала: плохо это, а мой мужик – гад. И с этими мыслями надо было как-то жить. Куда-то их прятать. А они опять вылезали наружу и не давали мне спокойно жить! А он вдруг опять про праздники вспомнил. Но уже применительно ко мне. Только все было уже насквозь фальшиво, но он, видимо, без этого не может.

– Как же он воспринял появление Юли у вас дома?

– Истерика с ним случилась. Решение принимала я одна, и тут я была тверда. Опять кричал: «Уйду!» – «Значит, уходи, никто держать тебя больше не будет, сама справлюсь». Он, наверное, был к этому моему отпору не готов, остался с перепугу.

– А ты? Ты к такому повороту готова была?

Ядвига собиралась в театр. Последний штрих перед зеркалом. Без макияжа она не могла даже выйти вынести мусор. Давняя привычка: артистка всегда должна быть в форме. И прическа в порядке, и украшения к месту. Многое пришлось пережить, но это не повод опускаться, распускаться. Этого от Ядвиги не дождется никто и никогда. А сейчас это делалось и для ее учениц. И Ядвига знала – ее девчонки замечают, как она одета, они это обсуждают. Даже спорят иногда, подходят ли эти украшения к сегодняшнему наряду, или лучше было бы оставить те, в которых она была вчера.

– Нет, яшма сюда подошла бы лучше!

– Ты что, забыла про лунный календарь?! Ядвига Яновна без него ни в одну поездку не поедет! Ну как можно надеть яшму во второй лунный день?!

«Действительно, как? – думала Ядвига, стоя за дверью и слушая разговоры своих учениц. – Это надо же! Всего-то один раз им про этот календарь рассказала, а они, значит, уяснили. Ну и ладно, никому это еще не навредило». Но Ядвига действительно чувствовала себя в этих самоцветах более защищенной, тем более, если они соответствовали определенному лунному дню.

Интересные эти девчонки. Вредности хватает, но каждая знает, зачем она здесь, трудятся до седьмого пота, себя не жалеют. У Ядвиги все-таки было по-другому. Тоже мечтала стать балериной, жизни без балета не представляла. Но не было этого упрямства, упорства, злости такой, как у этих молодых.

Ядвига накрасила губы бледно-розовой помадой и начала натягивать на голову голубую мохеровую чалму. Получалось хорошо. Своим отражением в зеркале Ядвига осталась довольна. Эта шапка в виде чалмы удивительно шла Ядвиге, подчеркивала все достоинства ее лица и являлась как бы визитной карточкой. Форма шапки была одной и той же для зимы и весны уже давно. Менялись только цвета и материалы. Ядвига хорошо знала, что ей идет, чувство стиля у нее было идеальное. И даже с крупными украшениями, которые на ней были всегда, она не перебарщивала. Казалось, еще немного, и можно все испортить. Но Ядвига отлично чувствовала, где пролегает грань этого «немного», и вовремя останавливалась.

Телефонный звонок настиг ее практически в дверях.

– Здравствуйте, меня зовут Женя, я сестра Насти. Мне очень нужно с вами встретиться. Позвольте, я к вам приеду.

Этого еще не хватало. Ядвига растерялась.

– Я не понимаю, что мы с вами можем обсуждать. Думаю, наша встреча нецелесообразна, – как можно более спокойным голосом ответила она.

Но в душе Ядвига занервничала. Прошло два года с тех пор, как от этого странного и томительного романа ее мужа родилась девочка. Роман она пережила тяжело, рождение ребенка – еще хуже, тем более, что своих детей у них с Петром не было. Однако муж же вернулся к ней. Ядвига постаралась эту ситуацию для себя как-то оправдать. Получалось с трудом, но тут главным фактором выступало время.

Правду говорят, что со временем все из памяти стирается. Такие события до конца стереть невозможно никак, но действительно, чем дальше, тем становится легче. Ядвиге и вправду, хотя и чуть-чуть, и совсем недавно, но стало легче. И это при том, что муж снова был все время при ней и опять, похоже, считал себя искренне влюбленным. Ядвига ему верила; червь, конечно, изнутри точил, но не так уж остро, как было когда-то.

И вот этот звонок. Что нужно этим людям от Ядвиги? И почему они звонят ей? Если нужны деньги, почему они не обратились к Петру? Или он уже отказал? Сволочь он все-таки. Ядвига тяжело вздохнула, вторя своим мыслям.

– Нет-нет, приезжать не нужно. Давайте уж где-нибудь на нейтральной территории. А что, это так уж необходимо?

– Да, вы знаете, необходимо. Вы простите меня за настойчивость, только по телефону это все сложно, – интонации говорившей были скорее просительными и в голосе чувствовался крик о помощи. Ядвига поняла, что встретиться действительно придется.

– Давайте завтра, ну, например, в «Шоколаднице», на Октябрьской. Удобно?

– Удобно, только, – на том конце провода женщина замялась, – а можно сегодня? Просто на сегодня я с одной женщиной договорилась с ребенком посидеть, а завтра еще не знаю, получится ли. Если бы часов в семь встретиться? Я вас долго не задержу. Давайте в «Шоколаднице».

Ядвига почувствовала себя захваченной врасплох таким напором.

– Ну, хорошо, раз так надо, то давайте. Только сейчас уже шесть. Я могу немножко опоздать. Это ничего? Я в театр собиралась заехать, перед спектаклем на девочек посмотреть. Но я их предупрежу.

– Конечно! – на другом конце провода девушка вскрикнула одновременно радостно и облегченно. – Значит, до встречи, – и она повесила трубку.

Ядвига задумчиво смотрела на телефон. Что бы это все могло означать? Позвонить на службу Петру? Ну и какой от него прок? Нет, уж лучше сама. Все равно, в конце концов все возникающие вопросы решает она. Она поняла это не так давно. Раньше ей всегда казалось, что Петр – всему голова. То есть создалась такая семейная мифология. И она ее очень даже охотно сама поддерживала. Пока не пришло прозрение: делает-то все Ядвига, и думает она, и решения принимает. Петр только щеки раздувает да распоряжения дает. Нет, все-таки надо с кем-то посоветоваться. Не с Петром. С кем? С Олей.

– Оля, есть время? Я коротко.

– Только если коротко, убегаю в магазин, хватилась, хлеба нет к ужину. Ты же знаешь, Гриша без хлеба у нас не ест. Дитя войны.

– Вот и я тебе про дитя. Наше объявилось.

– Да ты что, Настя, что ли? Про Петра что-то узнала? Опять?

– Нет, все по-другому. Позвонила ее сестра, просит встретиться.

– Пойдешь?

– Вот прямо сейчас и иду. Говорит, что очень срочно.

– Ядька, хорошо, что позвонила. Иди и, главное, не волнуйся, держи себя в руках. Просто слушай.

– Как-то мне неспокойно, Оль.

– Не нервничай, ничего уже хуже того, что ты пережила, быть не может. Ну правда ведь?

– Да куда уж хуже!

– Ну вот видишь. Ты, главное, молчи, паузу держи. Пусть она сама говорит, а мы потом с тобой все обсудим.

– Хорошо, все, мне уже собираться пора.

– Позвони сразу, как придешь! – успела Ольга крикнуть в трубку.


* * * | Такой долгий и откровенный день | 14. 20 –30. Взвешенное решение