home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Ленивые бездельники

Джо Уайдер называл истовых культуристов «ленивыми бездельниками». Насколько я могу судить, в этой оценке он был по большей части прав. Основную массу клиентов клуба Голда составляли те, кто имел постоянную работу: строительные рабочие, полицейские, профессиональные спортсмены, бизнесмены, продавцы, а со временем к ним присоединились и киноактеры. Однако культуристы за редким исключением действительно были бездельниками. У многих из них не было постоянной работы. Им хотелось, чтобы они валялись на пляже, а при этом кто-нибудь их спонсировал. Поэтому то и дело можно было услышать что-нибудь вроде: «Эй, Джо, ты не купишь мне билет на самолет до Нью-Йорка и обратно, чтобы я смотался туда на соревнования?», «Эй, Джо, ты не мог бы назначить мне жалованье, чтобы я имел возможность тренироваться в клубе?», «Эй, Джо, а можно мне брать пищевые добавки бесплатно?» или «Эй, Джо, а ты не достанешь для меня машину?» Не получив подаяния, на которое они рассчитывали, культуристы обижались. «Будь с Джо поосторожнее, — говорили они мне. — Сукин сын не держит свое слово». Однако я видел все совершенно в ином свете. Действительно, Джо расставался с деньгами неохотно. Он родился и вырос в бедной семье, и ему приходилось буквально драться за каждый пятак. Но я не видел никаких причин, почему он должен раздавать деньги направо и налево всем, кто только попросит.

Джо мастерски владел искусством воздействовать на чувства молодых и не уверенных в себе особей мужского пола. Когда я в возрасте пятнадцати лет только начинал листать его журналы, я гадал, как мне стать сильным, чтобы я мог постоять за себя. Как мне обеспечить успех у девушек? Как мне добиться успеха в жизни? Джо втянул меня в мир, где я сразу же ощутил себя особенным. Все произошло так, как в старом высказывании Чарльза Атласа: «Следуй моим курсом, и никто не будет швырять песок тебе в лицо». Совсем скоро ты станешь великим, у тебя не будет отбоя от девочек, ты будешь гулять по Венис-Бич!

В своих журналах Джо давал всем культуристам прозвища, превращая их в супергероев. Дейв Дрейпер, занимавшийся в клубе Голда, был «Светловолосым бомбардировщиком». Я видел его в фильме 1967 года с участием Тони Кертиса «Не поднимайте волны». Это только еще больше распалило мое воображение: вот еще один культурист, попавший в кино! Журналы Уайдера опубликовали фотографию Дейва, идущего по берегу с доской для серфинга. Смотрелось здорово. На заднем плане стоял «Фольксваген» для пустынных сафари, с открытыми колесами, который также смотрелся здорово. Вокруг Дейва толпились красивые девушки, которые таращились на него в благоговейном почтении.

На других снимках были ученые и фармацевты в белых халатах, разрабатывающие новые питательные добавки в исследовательской клинике Уайдера. «Исследовательская клиника Уайдера! — говорил я себе. — Уму непостижимо!» И еще были фотографии самолетов с надписью «Уайдер» на борту, нанесенной большими буквами. Я представлял себе корпорацию размерами с «Дженерал моторс», располагавшую целым флотом воздушных лайнеров, которые развозили по всему земному шару пищевые добавки и снаряжение Уайдера. И статьи, которые переводили мне мои друзья, тоже звучали потрясающе. В них рассказывалось про «взрывные мускулы», «дельтовидные мышцы размером с пушечные ядра» и «грудь, похожую на крепостную стену».

И вот, шесть лет спустя, я был на пляже Венис-Бич! Совсем как Дейв Дрейпер, но только теперь это я фотографировался на фоне джипа для пустынного сафари, с доской для серфинга и в окружении длинноногих красавиц. Разумеется, к этому времени я уже понял, что Уайдер создал целый фантастический мир с реальным фундаментом и воздушными небоскребами. Да, доски для серфинга были, однако культуристы серфингом не занимались. Да, девушки были, но это были фотомодели, получавшие деньги за съемки. (На самом деле одной из них была Бетти, жена Джо, красивая модель, которой он мог не платить.) Да, были пищевые добавки Уайдера, и исследования действительно проводились, однако в Лос-Анджелесе не было огромного здания под названием «Исследовательская клиника Уайдера». Да, продукция Джо развозилась по всему миру, однако самолетов Уайдера не было. И все же меня нисколько не смутило то, что небоскребы оказались воздушными. Правды также было достаточно.

Оказавшись в гуще всего этого, я с нетерпением ждал, что же будет дальше. «Мне нужно себя ущипнуть», — думал я. Я говорил друзьям, что самым страшным кошмаром будет, если вдруг я почувствую, как кто-то трясет меня за плечо, и услышу голос матери: «Арнольд, ты проспал! Вставай скорее! Ты на два часа опаздываешь на работу! Поторопись! Тебе нужно на завод!», а я отвечаю: «Не-е-ет! Ну зачем ты меня разбудила? Мне снился такой невероятный сон! Я хочу узнать, чем все закончится».

Сам Джо в общении был непростым человеком. Вместе со своим младшим братом Беном они начинали в годы Великой депрессии, выбираясь из трущоб и строя свое дело на пустом месте. Журналы, оборудование и пищевые добавки Уайдера были крупнейшим в мире предприятием в области культуризма, приносившим около 20 миллионов долларов в год, что сделало Джо и Бена известными в этой области спорта, продолжавшей испытывать финансовый голод. Помимо них, за счет культуризма жили лишь немногие импресарио и владельцы тренажерных залов; такое нельзя было сказать ни об одном из спортсменов, и я, насколько мне известно, был единственным, кому платили только за то, что он тренировался.

Джо и Бен постоянно стремились расширить свой бизнес и не имели ничего против того, чтобы вторгаться в чужие владения. В 1946 году они создали свою собственную ассоциацию, Международную федерацию культуризма, бросив вызов как Американскому атлетическому союзу, который контролировал тяжелую атлетику и культуризм в Северной Америке, так и Национальной ассоциации культуристов-любителей, заправлявшей культуризмом в Великобритании. Братья развязали междоусобную войну, продвигая свои собственные варианты соревнований за титулы Мистер Америка, принадлежавший ААС, и Мистер Вселенная, принадлежавший НАКЛ. Как и в профессиональном боксе, многообразие титулов порождало путаницу, однако это только способствовало пропаганде культуризма.

Джо был также первым, кто назначил денежную награду за победу в состязаниях по культуризму. Когда он учредил в 1965 году титул Мистер Олимпия, наградой были чек на тысячу долларов и серебряное блюдо с гравировкой. Во всех остальных первенствах, таких как Мистер Вселенная, победитель получал лишь приз. К тому же, на своих состязаниях Джо предлагал лучшие условия для участников. Он оплачивал размещение в гостинице и авиаперелет. Однако обратный билет он отдавал только после того, как спортсмен позировал на фотосессиях. На самом деле Джо предпочел бы фотографировать культуристов до начала состязаний, однако большинство спортсменов отказывались, и мы с Франко Колумбу были единственными, кто согласился. Нам нравилось фотографироваться, потому что это заставляло нас поддерживать хорошую форму и давало возможность отработать позы.

Учреждение состязаний за титул Мистер Олимпия явилось гениальным рекламным ходом. Заявленной целью этих состязаний было выявить «победителя среди победителей». Спортсмены участвовали в них только по специальным приглашениям, которые рассылались исключительно действующему и бывшим обладателям титула Мистер Вселенная. Таким образом, Джо стриг купоны с обилия титулов, учрежденных им же самим! Неудивительно, что многие были не в восторге от деловой хватки братьев Уайдеров. Как раз в то время те вели громкую кампанию, стремясь заставить Международный олимпийский комитет признать культуризм как международный вид спорта.

Однако мне кипучая деятельность Джо была по душе. У него были журналы. У него была федерация. У него были знания, он прилагал все силы к тому, чтобы превратить культуризм в нечто действительно большое. Джо мог предложить мне многое из того, в чем я нуждался, и ему казалось, что и я могу предложить ему кое-что из того, в чем нуждался он.

К тому же, я не был ленивым бездельником. Приехав в Калифорнию, я первым делом сказал Джо: «Я не хочу болтаться без дела. Я не собираюсь получать ваши деньги ни за что. Дайте мне какое-нибудь занятие, чтобы я смог учиться». У Джо был розничный магазин в Санта-Монике на Пятой улице, где продавались пищевые добавки и снаряжение для тяжелой атлетики. Поэтому я спросил, можно ли мне там поработать. «Я хочу помогать покупателям, — объяснил я. — Мне будет очень кстати ознакомиться с делом поближе и отточить свой разговорный английский, к тому же я люблю общаться с людьми».

Мое предложение пришлось Джо по сердцу. «Вот видишь, Арнольд, — сказал он, и я до сих пор явственно слышу его голос с канадским акцентом, — ты хочешь работать, ты хочешь построить свое тело, ты настоящая машина, ты невероятный человек. Ты совсем не такой, как эти ленивые бездельники!»

Мне нравился подход Джо к делу. Он уже соткал обо мне целый миф: я был немецкой машиной, совершенно надежной и безотказной, которая всегда работает и никогда не ломается. И Джо собирался применить свои знания и силы, чтобы, подобно Франкенштейну, оживить эту машину. Все это казалось мне очень смешным. Я не возражал против того, чтобы Джо Уайдер считал меня своим творением, так как понимал, что в этом случае он будет меня по-настоящему любить. А это только способствовало достижению моей цели: стать чемпионом мира, и чем лучше относился ко мне Джо, тем более щедрым он становился.

С самого начала у меня было такое ощущение, что он смотрит на меня как на своего сына, которого у него никогда не было. Мой отец научил меня быть дисциплинированным, твердым и храбрым, но он не мог научить меня, как добиться успеха в бизнесе. Я всегда искал наставников, которые смогли бы продолжить мое обучение с той точки, где остановился отец. И тут Джо занял место отца, поддержав меня во всех моих начинаниях.

Руководство компании все еще оставалось на востоке в Юнион-Сити, штат Нью-Джерси, однако Уайдеры уже возводили новое здание в долине Сан-Фернандо. Джо наведывался туда каждые две-три недели, проверяя, как продвигаются работы. Он брал меня с собой на совещания и вообще позволял находиться при нем, чтобы набираться опыта ведения дел. Что касается издательского бизнеса, Джо постоянно искал типографии, которые за меньшие деньги обеспечили бы лучшее качество журнала, и меня он также привлекал к обсуждению этих вопросов. Вместе с ним я отправлялся в Нью-Йорк и сидел на совещаниях. Когда я уже довольно сносно овладел английским, Джо взял меня с собой в деловую поездку в Японию, чтобы показать, как он ведет переговоры в других странах и какое огромное значение имеет вопрос сбыта, — причем не только в отношении журналов, но и для успеха любого предприятия.

Джо делал упор на глобальном расширении бизнеса в противовес тому, чтобы оставаться в рамках какой-либо одной страны. Он понимал, что именно за таким подходом будущее. При этом он параллельно решал самый широкий круг задач. Так, например, в Японии мы также встретились с руководством Национальной федерации культуризма, и Джо дал ценные советы насчет того, как усовершенствовать внутреннее первенство. Долгие перелеты вместе с Джо были для меня очень плодотворными: он говорил о делах, об искусстве, антиквариате, спорте. Джо изучал мировую историю и еврейскую культуру. И еще он увлекался психологией. Наверное, из него получился бы отличный психолог.

Я был на седьмом небе, поскольку я всегда чувствовал, что мое будущее связано с бизнесом. Чем бы я ни занимался, где-то в подсознании у меня всегда теплился вопрос: «Для этого ли я создан? Какие здесь у меня перспективы?» Я знал, что мне уготовлено нечто особенное, но что именно? Конечной целью для меня было добиться успеха в бизнесе. И вот этот преуспевающий лидер брал меня с собой в деловые поездки, и я учился именно тому, что было мне нужно. Быть может, со временем я буду продвигать на рынок пищевые добавки, домашние тренажеры и спортивное снаряжение, стану владельцем сети тренажерных залов, возглавлю деловую империю, — стану тем же, чем стал Редж Парк, но только в глобальных масштабах. Вот это будет здорово! Я понимал, что смотрю на предпринимательскую деятельность не так, как другие культуристы. Если бы Уайдер предложил сопровождать его в Японию кому-нибудь из этих ребят, тот бы ответил: «Нет, Япония — это слишком скучно. Разве у них там есть хорошие тренажерные залы? Я лучше останусь заниматься здесь» — или что-нибудь в таком же духе. Так что, возможно, судьба действительно уготовила мне стать следующим поколением Уайдеров. Определенно, Джо получал наслаждение, обучая меня всем тонкостям своего ремесла. Он говорил: «А у тебя есть хватка!»

Но я учился у него не только бизнесу. Джо коллекционировал старинную мебель и произведения искусства, и он заразил меня своим увлечением. Бывая у него в квартире в Нью-Йорке, я подолгу разглядывал антиквариат и мебель. Джо рассказывал про аукционы, добавляя: «Вот эту вещь я приобрел за столько-то. Сейчас она стоит столько-то».

Вот когда я впервые понял, что старинная мебель только растет в цене. До тех пор я смотрел на нее лишь как на ненужный хлам, подобный тому, что было у нас дома в Австрии. Но теперь Джо объяснял: «Взгляни вот на это кресло периода французского ампира. Оно сделано из красного дерева. Видишь лебедей, вырезанных на подлокотниках? Они с герба императрицы Жозефины, супруги Наполеона. И еще посмотри вот на этого бронзового сфинкса, инкрустированного в спинку. В ту эпоху французы очень увлекались египетскими мотивами». Джо стал водить меня на аукционы «Сотбис» и «Кристис» в Нью-Йорке.

Наполеоновское кресло было главной гордостью коллекции Джо. Он держал его в комнате для гостей. Когда я впервые остановился у него дома, Джо прочитал мне целую лекцию: «Это кресло очень хрупкое и очень-очень дорогое. Ни в коем случае не садись в него и даже не прикасайся к нему, понятно?» Я старался держаться от кресла подальше, но в первую же ночь, когда я раздевался, перед тем как лечь в постель, моя нога запуталась в штанине, я потерял равновесие и свалился прямо на кресло. Оно сломалось под моим весом — с таким оглушительным треском, будто взорвалось. Я тотчас же поспешил к Джо и сказал: «Вы должны посмотреть. Я сломал ваше кресло».

Джо бросился в комнату. Увидев разбросанные по ковру обломки, он едва не свалился в обморок и начал кричать: «О! Негодяй! Это же баснословно дорогое кресло!» Но затем Джо спохватился и взял себя в руки, так как понял, какими же дешевыми звучат его жалобы. Каким бы ни было кресло, если оно ломается, его всегда можно починить. Оно не гибнет безвозвратно, поскольку только отлетают детали, склеенные между собой. Когда я упал на кресло, оно просто развалилось в местах соединений.

Конечно, я чувствовал себя виноватым, но все же не удержался от замечания: «Не могу поверить. Я ударился коленом, ударился бедром, а вы даже не спросили: „У тебя все в порядке?“ и не сказали: „Не бери в голову, меня больше беспокоишь ты“. Здесь, в Америке, вы мне вместо отца! Неужели вас волнует только это старое кресло?»

Тут Джо стало по-настоящему стыдно. «О, господи, — пробормотал он, — ты прав. Только взгляни сюда. Как халтурно они все склеили!» После чего он обозвал негодяями уже «их», наполеоновских столяров, изготовивших кресло.

После этого приезда в Нью-Йорк я улетел в Чикаго, где посмотрел первенство за титул Мистер Америка, устроенное Американским атлетическим союзом, и целую неделю тренировался вместе с Серхио Оливой. Осенью нам предстояло сойтись друг с другом в противоборстве, однако это никак не сказалось на том гостеприимстве, с каким меня принял Серхио. Они с женой настояли на том, чтобы я ужинал у них дома, и я впервые прикоснулся к культуре чернокожих кубинцев. Серхио говорил и одевался ярко, и его отношения с женой были не похожи на все то, что мне приходилось видеть до того, с обилием темперамента и криками друг на друга. Однако, несмотря ни на что, Серхио был истинным джентльменом.

Я выполнял секретное разведывательное задание: я считал, что нужно скрытно пробраться в лагерь врага и прочувствовать, как он смотрит на мир! Что в нем такого, что сделало его чемпионом? Что он ест, как живет, чему можно научиться на его тренировках? Как он отрабатывает позы? Как относится к соревнованиям? Разумеется, вся эта информация не могла мне дать такое же тело, как у Серхио, однако я надеялся увидеть то, что потребуется мне для победы. Удастся ли мне найти какую-нибудь слабость, на которой можно будет сыграть психологически? Я был убежден в том, что в спорте борьба ведется не только на физическом фронте, но и на психологическом.

В первую очередь я обнаружил, что Серхио занимается еще более напряженно, чем даже я. Он работал в сталелитейном цеху и, после целого дня, проведенного у горнила печи, отправлялся в клуб «Дункан», где тренировался несколько часов. Его трудоспособности и выносливости можно было позавидовать. Каждый день Серхио начинал занятия с того, что выполнял десять циклов по двадцать подтягиваний. Но не для того, чтобы натренировать спину. А только чтобы просто разогреться. Каждый день. У Серхио было несколько необычных методик, которые я перенял. Пресс на скамье он качал, не сцепляя локти. Это обеспечивало постоянное напряжение грудных мышц, и у Серхио грудь была красивая, полностью проработанная. Также я почерпнул для себя кое-что полезное в том, как Олива оттачивал свои позы.

Однако к тому времени я уже понимал, что далеко не все, что приносило пользу Серхио, должно было принести пользу и мне. Во многом мы были зеркальными противоположностями друг друга. У меня были отличные бицепсы и мышцы спины, однако у Серхио дельтовидные мышцы, трицепсы и мышцы груди были лучше, чем мои. Чтобы одержать над ним верх, я должен был усиленно разрабатывать эти мышцы, выполняя больше циклов упражнений с большей нагрузкой. Вторым преимуществом Серхио был многолетний опыт участия в состязаниях и большой природный потенциал — он был воистину настоящим зверем. Но в первую очередь меня вдохновлял огонь, пылающий у него в сердце. Я дал себе слово сравняться с ним.

Я знал, кто мне в этом поможет. В Калифорнии у меня были партнеры по тренировкам мирового класса, но как только я сошел с самолета, попросил Джо пригласить моего друга Франко. Мне недоставало многих мюнхенских друзей, и, вероятно, они в свою очередь считали странным то, что я бесследно исчез в Калифорнии. И все же в первую очередь мне не хватало Франко, потому что мы с ним сблизились как братья и он был моим лучшим напарником. В Мюнхене Франко был иностранцем, как и я, и нас обоих сближал менталитет иммигрантов и какой-то голод. Мы могли рассчитывать только на напряженный труд. Я надеялся, что Америка откроет перед Франко те же возможности, какие она открыла передо мной.

Сознавая, что сентиментальные аргументы не произведут на Джо никакого действия, я подошел чисто с практической стороны. «Пригласите Франко, — сказал я, — и все награды в профессиональном культуризме будут у вас в кармане. На многие годы вперед! У вас будет лучший спортсмен в категории высоких тяжеловесов — то есть я, — и лучший спортсмен в категории маленьких легковесов». Я описал, как Франко, увеличивая нагрузку фунт за фунтом, стал самым могучим в силовом троеборье в мире (и действительно, он выжимал штангу весом вчетверо больше веса его собственного тела) и как он перестроил свое тело для культуризма.

Во-вторых, продолжал я, мы с Франко — идеальные партнеры по тренировкам, и если мы будем работать вместе, я стану еще более успешной звездой. А в-третьих, заверил я Джо, Франко — трудяга, который не станет тратить свое пребывание в Калифорнии на праздное ничегонеделанье на пляже. Он поработал пастухом, каменщиком, водителем такси. «Он не ленивый бездельник, — закончил я. — Сами увидите».

Джо тянул время. Всякий раз, когда я заводил разговор о Франко, он делал вид, будто впервые слышит это имя, и мне приходилось заново приводить все аргументы. Но в конце концов в середине 1969 года Джо сломался и сказал, что пригласит Франко и будет выплачивать ему те же самые 65 долларов в неделю, которые платил мне. После чего он сразу же начал хвалиться о том, что привозит из Европы фантастического маленького парня. Вот только у него была неважная память на имена, и он никак не мог запомнить фамилию Франко. «Угадайте, кого мы пригласили сейчас? — объявил он во время одного обеда. — Франсиско Франко!»

При этом присутствовал Арти Зеллер, фотограф, встретивший меня в аэропорту в прошлом году.

— Это же испанский диктатор, — поправил он Джо.

— Нет, я хотел сказать, его фамилия Колумб.

— Вы уверены? — удивился Арти. — Колумб открыл Америку.

— Нет, подождите, его зовут Франко Неро.

— Франко Неро — итальянский актер. Он снимается в вестернах.

— Арнольд! Черт возьми, кого мы пригласили? — наконец спросил Джо.

— Франко Колумбу.

— О господи! Ох уж эти итальянцы! Ну почему у них такие причудливые имена? Все они звучат одинаково.

Я приехал за Франко в аэропорт в своем белом «Фольксвагене-Жуке». К этому времени я поставил на него спортивный руль, и выглядел он великолепно. Чтобы отметить прибытие моего друга в Америку, я захватил булочки с марихуаной. Фрэнк Зейн, культурист, одержавший надо мной победу в Майами, с которым мы подружились, выпекал их сам и время от времени угощал меня. «Вот будет смешно, — рассуждал я. — Я встречаю Франко, он проголодался после долгого перелета, поэтому я угощаю его половиной булочки». Давать Франко целую булочку я не собирался, так как не знал, как его организм отреагирует на марихуану.

Поэтому, как только Франко сел в машину, я спросил:

— Есть хочешь?

— Ага, просто умираю от голода.

— Ну, к счастью, у меня есть булочка. Давай разделим ее на двоих.

Первым делом я повез Франко домой к Арти. Жена Арти Жози была родом из Швейцарии, и я подумал, что Франко будет уютнее в обществе тех, кто говорит по-немецки. По приезде домой к Арти Франко первые полчаса катался на ковре в гостиной, захлебываясь от смеха.

— Он всегда такой веселый? — спросил удивленный Арти.

— Наверное, выпил кружку пива или еще чего-нибудь, — сказал я. — Но вообще-то он веселый.

— Господи, да он просто хохма ходячая.

Арти и его жена тоже покатывались от хохота.

Через несколько дней я просил Франко:

— Знаешь, почему ты так смеялся?

И рассказал ему про булочку.

— Я понял, что тут что-то не так, — сказал он. — Ты должен угостить меня еще раз, потому что было так здорово!

Однако оказалось, что у Франко началась сильная реакция на прививку, которую он сделал перед самым отлетом из Мюнхена. Рука у него распухла, его лихорадило, он не мог ничего есть. Так продолжалось в течение двух недель. Каждые несколько часов я готовил ему белковые напитки. В конце концов, испугавшись, что Франко умрет, я вызвал на дом врача. Врач заверил, что тот вскоре поправится.

Я обеспечил Франко такую рекламу, что Джо Уайдеру не терпелось встретиться с ним и воочию увидеть его мускулатуру. Однако болезнь иссушила моего друга со ста семидесяти фунтов до ста пятидесяти. Поэтому каждый раз, когда ко мне приходил Джо, я прятал Франко в туалете и говорил Джо: «О, Франко, он так занят, снова отправился в клуб Голда тренироваться». Или: «Да, да, он очень хочет с вами познакомиться, и он хочет выглядеть идеально, поэтому он на пляже, загорает».

С самого начала было обговорено, что Франко будет жить вместе со мной. Однако в моей квартире была только одна спальня, поэтому я оставил ее себе, а Франко спал на раскладной кушетке. Комната была такой маленькой, что на стенах даже не было места развесить плакаты. Однако в Мюнхене я жил в кладовке тренажерного зала, так что по сравнению с этим здесь я, можно сказать, упивался роскошью. Франко был того же мнения. У нас были гостиная и спальня, и еще можно было отгородиться занавесками. Пляж находился всего в трех кварталах от дома. В ванной имелись унитаз, раковина и ванна с душем — гораздо лучше того, к чему мы привыкли в Европе. Какой бы маленькой ни была квартира, нам казалось, что лучше нее ничего не бывает.

В Мюнхене я много раз заходил к Франко в гости. Он всегда содержал свою комнату в безукоризненной чистоте. Поэтому я надеялся, что нам вдвоем будет хорошо, и мои ожидания оправдались. У нас дома царил безупречный порядок. Мы регулярно пылесосили квартиру, посуда всегда была вымыта, в мойке не громоздились горы грязных тарелок, кровати были заправлены по-военному. У нас было твердое правило утром убирать квартиру, перед тем как выйти из дома. Чем больше этим занимаешься, тем более автоматическими становятся эти действия и тем меньше усилий это требует. Наша квартира всегда была гораздо чище, чем во всех остальных домах, где я бывал, и неважно, кто там жил, мужчины или женщины. Особенно большими неряхами были женщины. Они устраивали у себя дома самый настоящий свинарник.

Франко готовил, а я мыл посуду: мы с ним так договорились. Он очень быстро нашел поблизости итальянские заведения, где покупал спагетти, картошку и мясо. Что же касается супермаркетов, то от них Франко воротил нос. «Ох уж эти американцы, — ворчал он. — Ходите лучше в маленькие магазинчики, в итальянские магазинчики». Он всегда возвращался домой с сумкой, полной пакетов и банок с продуктами, и при этом говорил: «Вот это можно купить только в итальянском магазине».

Мы жили очень счастливо — до тех пор, пока нас не выставили из квартиры. Однажды хозяин постучал к нам в дверь и объявил, что мы должны немедленно покинуть квартиру, поскольку в ней только одна спальня. В те дни считалось крайне подозрительным, если двое парней жили в квартире с одной спальней. Я попытался объяснить хозяину, что Франко спит в гостиной на кушетке, но тот был неумолим. «Эта квартира предназначена для одного человека». Впрочем, нам в любом случае уже хотелось перебраться в более просторное жилье, так что мы особенно не расстраивались. Мы нашли неподалеку отличную квартиру с двумя спальнями и переехали туда.

В новой квартире было много свободного места на стенах, но украсить их нам было нечем. Определенно, купить картины мы точно не могли себе позволить. Затем как-то раз в Тихуане я увидел один классный черно-белый плакат с ковбоем, держащим в руках два револьвера. Стоил плакат всего пять долларов, поэтому я его купил. Вернувшись домой, я приклеил плакат к стене скотчем. Мне он очень понравился.

Потом к нам заглянул Арти. Увидев плакат, он тотчас же начал презрительно фыркать.

— Фу! — воскликнул он. — Какая гадость!

— В чем дело? — удивился я.

— О, Рейган… я хотел сказать, о господи.

— Плакат замечательный. Я нашел его в Тихуане.

— Ты хоть знаешь, кто это? — спросил Арти.

— Ну, тут же написано: Рональд Рейган.

— Он губернатор штата Калифорния.

— Вот как? — обрадовался я. — Поразительно! Так это же вдвойне здорово. Теперь у меня на стене висит губернатор штата Калифорния.

— Да, раньше он снимался в вестернах, — сказал Арти.

Заполучив в качестве напарника Франко, я смог сосредоточиться на подготовке к состязаниям. Я был полон решимости завоевать титул Мистер Вселенная по версии Международной федерации культуризма, ускользнувший от меня год назад в Майами. Поражение Фрэнку Зейну до сих пор причиняло такую жгучую боль, что я хотел не просто взять верх: мне нужна была такая оглушительная победа, чтобы все начисто забыли о предыдущей неудаче.

Затем я собирался отправиться в Лондон и в третий раз подряд завоевать титул Мистер Вселенная по версии Национальной ассоциации культуристов-любителей. Это дало бы мне в мои двадцать два года четыре титула Мистер Вселенная, завоеванных по обе стороны Атлантики, — больше, чем у кого бы то ни было в этом виде спорта. Я снова получил бы поступательный момент, казалось, утерянный, вернул бы ореол непобедимости, благодаря которому я оставался в центре внимания. И, что гораздо важнее, тем самым я бы громогласно заявил на весь мир, что есть только два чемпиона по культуризму — Серхио Олива и я. Вот в чем заключалась главная моя задача: совершить скачок от одного из шести или восьми лучших к одному из всего двух. Я был обязан это сделать; вот ради чего я приехал в Америку. Если я этого добьюсь, мое положение в мире культуризма упрочится, и дальше я уже буду неудержим. Остановить меня не сможет никто.

Затем следующей большой целью станет победа над Серхио Оливой и завоевание титула Мистер Олимпия. Я не собирался повторять ту же ошибку, которую совершил в Майами, где был уверен в своей безоговорочной победе. Я занимался так напряженно, как только это было в моих силах.

Эксперимент с проведением состязаний за титул Мистер Вселенная в 1968 году в Майами оказался для братьев Уайдеров неудачным, и в следующем году они снова вернулись в Нью-Йорк. Чтобы подогреть интерес, они также устроили расписание так, что состязания за титул Мистер Америка, Мистер Вселенная и Мистер Олимпия проходили в один и тот же день, бок о бок, в Бруклинской академии музыки, крупнейшем зале в Бруклине.

На протяжении всего года меня вместе с другими культуристами без устали хвалили и превозносили в принадлежащих Джо журналах, однако с прошлой осени первенство за титул Мистер Вселенная должно было стать первыми крупными состязаниями, в которых я принимал участие. Мне не терпелось посмотреть, как судьи и поклонники отнесутся к моему новому американизированному телу. Состязания прошли еще более успешно, чем я ожидал. В противостоянии с сильнейшими соперниками я буквально смял их. Тысячи упражнений на тренажерах Джо Голда помогли мне отточить мышцы до такого совершенства, что я больше не боялся ни рослых, ни невысоких противников. К тому же, у меня был калифорнийский загар!

Победа наполнила меня таким восторгом, что я снова начал подумывать об участии в состязаниях за титул Мистер Олимпия. А что, если я недооценил свой прогресс? Если я сейчас одержу победу над Серхио, то стану королем!

Утром в день состязаний Серхио появился в своей фирменной броской одежде: сшитый на заказ клетчатый костюм и жилет, темный галстук, черные лакированные штиблеты, модная шляпа, обилие золотых украшений. Перешучиваясь, мы наблюдали за ходом предварительных состязаний за титул Мистер Америка.

— Эй, монстр, ты в форме? — спросил я.

— Малыш, обещаю, сегодня вечером ты кое-что увидишь, — ответил Серхио. — Ты это увидишь, но ты в это не поверишь. И никто в это не поверит.

Наконец пришло время разминаться за сценой. Серхио славился своей длительной процедурой разминки, во время которой он неизменно оставался в длинном халате, чтобы соперники не могли увидеть его мышцы. Когда наступил наш черед выходить на сцену, Серхио скинул халат и встал передо мной. Разумеется, он понимал, что я его придирчиво разглядываю. Серхио небрежно поднял плечо, распрямляя самую большую латеральную мышцу из всех, какие я только видел. Она была размером со ската-манту. Затем Серхио проделал то же самое с другим плечом. Его спина была такой огромной, что, казалось, заслоняла весь свет в коридоре. Это был очень верный психологический ход. Я понял, что победы мне не видать.

Мы по очереди принимали позы, сначала я, затем Серхио, и зал каждый раз взрывался криками и топотом ног. Затем судьи, объявив, что не могут принять решение, снова вызвали нас на сцену принимать позы одновременно. Кто-то крикнул: «Поза!», однако целую минуту мы с Серхио стояли не шелохнувшись, словно приглашая друг друга начать первым. Наконец я улыбнулся и принял позу, демонстрируя сразу оба бицепса, одну из моих лучших. Толпа ответила восторженным ревом. Серхио ответил своей фирменной позой победы с двумя руками над головой. И снова толпа словно обезумела, принимаясь скандировать: «Серхио! Серхио!» Я выполнил позу, демонстрируя грудь, на что Серхио начал отвечать тем же, но передумал и перешел на «самую мускулистую» позу. Опять крики «Серхио!» Я выполнил свою лучшую фирменную позу — спина в три четверти — однако и этого оказалось недостаточно, чтобы склонить чашу весов. Серхио по-прежнему оставался на голову выше меня.

Я просто продолжал улыбаться и принимать позы. Я уже выполнил то, ради чего сюда приехал, и выступил гораздо лучше, чем год назад. Я растоптал всех соперников, кроме Серхио. Я мог бы сказать себе: «Арнольд, ты поработал великолепно, и дни Серхио сочтены». Однако пока что чемпионом, несомненно, оставался он, и когда судьи объявили его победителем, я прямо на сцене крепко обнял его. Я считал, что сейчас Серхио победил заслуженно. Но я был гораздо моложе его; совсем скоро я стану лучшим, и тогда уже настанет мой черед купаться в лучах славы. Ну, а пока что это право принадлежало Серхио. Он был лучше меня.

Осенью Джо Уайдер открыл передо мной двери во вторую фазу моей американской мечты: кино. Прознав о том, что какой-то продюсер ищет культуриста на главную роль в своем фильме, он порекомендовал меня.

То, что произошло со съемками «Геркулеса в Нью-Йорке», можно было назвать голливудской мечтой. Не успел человек сойти с корабля на берег, как к нему подбегает кто-то и кричит: «Вот то, что нам нужно! Это тот самый типаж!»

Кстати, первоначально роль предложили бывшему обладателю титула Мистер Америка Деннису Тинерино, которого я огорчил в 1967 году, завоевав свой первый титул Мистер Вселенная. Формально Деннис был чемпион: он вернул себе звание, завоевав в 1968 году титул Мистер Вселенная среди любителей. Однако Джо не хотел, чтобы роль досталась ему, поскольку Деннис в основном сотрудничал с другими федерациями. Поэтому он позвонил продюсерам и сказал, что в Вене я был шекспировским актером, поэтому они должны прогнать Денниса и пригласить меня. «Я знаю, что Тинерино завоевал титул Мистер Вселенная, но Шварценеггер завоевывал этот титул трижды, — сказал Джо. — Вы получите лучшего культуриста в мире. Шварценеггер — это именно тот, кто вам нужен. Он просто великолепен. Его позирование на сцене не имеет себе равных».

В Австрии нет такого понятия, как «шекспировский актер». Оно просто не существует. Не знаю, что, черт побери, имел в виду Джо. Он сказал продюсерам, что представляет мои интересы, и не позволил им общаться напрямую со мной. Его тревожило то, что я недостаточно хорошо владею английским, поэтому когда продюсеры захотели встретиться со мной, он ответил: «Нет, Арнольд еще не приехал. Он будет в ближайшее время». Все это выводило меня из себя. Наконец мы отправились на встречу с продюсерами, и Джо приказал мне молчать. Не успел я опомниться, как контракт был подписан. Я получил роль. Джо умел продавать свой товар.

После состязаний за титул Мистер Олимпия мы с Франко отправились в Лондон, где я снова одержал верх в состязаниях за титул Мистер Вселенная по версии НАКЛ, став первым культуристом, завоевавшим четыре короны Мистер Вселенная. Затем я вернулся в Нью-Йорк, чтобы стать новым Геркулесом.

«Геркулес в Нью-Йорке» был малобюджетной пародией на пышные псевдоисторические эпосы. По сюжету Геркулесу надоедает жить на горе Олимп, и он, вопреки запрету своего отца Зевса, на шальной молнии отправляется в современный Нью-Йорк. Там Геркулес знакомится с неким Претци, незадачливым парнем, торгующим свежими булочками в Центральном парке. Претци старается изо всех сил помочь Геркулесу освоиться в незнакомом мире, когда тот связывается с гангстерами, борется с гризли, разъезжает на своей колеснице по Таймс-сквер, спускается в ад, ломает голову, как купить обед в торговом автомате, и знакомится с хорошенькой дочерью профессора мифологии. Но когда Геркулес уже начинает привыкать к жизни в Нью-Йорке, Зевс, потеряв терпение, присылает за ним других богов и возвращает его на Олимп.

Задумка была неплохая — поместить Геркулеса в современный Нью-Йорк, и фильм получился очень смешным, в первую очередь благодаря Арнольду Стэнгу, актеру комедийного плана, исполнившему роль Претци. Он был такой маленький, а я был такой большой. Должен признать, на съемочной площадке я постоянно испытывал трепет. Я полагал, что попаду в кино, когда мне будет уже лет тридцать. Но вот я в двадцать два года уже был в Америке и снимался в главной роли в фильме. Много ли людей могли похвастаться тем, что их заветная мечта осуществилась сполна? «Ты должен быть на седьмом небе от счастья!» — повторял я себе.

Однако в то же время я думал: «Но я еще не готов. Я даже не обучился актерскому мастерству!»

Если бы у меня был опыт, все прошло бы гораздо лучше. Продюсеры пригласили репетитора по сценическому искусству и репетитора по диалогам, однако двух недель занятий с ними не хватило, чтобы исправить мой ужасный английский и обучить меня актерскому мастерству. Я не дотягивал до необходимого уровня. Я понятия не имел, из каких компонентов состоит исполнительское искусство. Я даже не понимал многие реплики в сценарии.

Роль Зевса исполнял ветеран телевизионных мыльных опер Эрнст Грейвз. Помню, как я однажды прыснул прямо во время съемок сцены, в которой он произносит громогласным голосом настоящего бога гневную речь, поскольку этот голос был так не похож на голос актера, с которым я разговаривал в гримерной. Грейвз полностью вжился в образ, а мне это показалось смешным. Но, разумеется, на съемках смеяться нельзя. Наоборот, нужно помогать другим актерам, внимательно слушать их реплики. Вот в чем заключается взаимная поддержка. Даже когда ты не в кадре и камера у тебя за плечом, нужно оставаться в образе, играть свою роль, всеми силами помогая актеру, которого снимают. Это очень важно, однако в то время я об этом даже не подозревал. Если мне что-то казалось смешным, я просто смеялся.

В предпоследний день я наконец почувствовал, что такое актерское мастерство. Мы снимали трогательную сцену прощания Геркулеса и Претци. И я полностью вжился в образ, как об этом всегда говорят. После этой сцены режиссер подошел ко мне и сказал:

— Когда я смотрел на тебя, у меня мурашки по спине бегали.

— Да, странно, — согласился я, — но я действительно прочувствовал эту сцену.

— Из тебя получится хороший актер. Думаю, тебя ждет большое будущее в кино, потому что по мере того, как мы снимали этот фильм, ты все лучше понимал, как это делается.

Один из продюсеров предложил назвать меня в титрах Арнольдом Стронгом[5], — он сказал, что никто не сможет выговорить фамилию Шварценеггер, она очень нелепая, к тому же, если на плакатах поставить рядом Арнольда Стронга и Арнольда Стэнга, это будет смешно. При редактировании фильма на мой голос наложили голос другого актера, поскольку я говорил по-английски с таким сильным акцентом, что меня никто не понимал. Возможно, лучшим было то, что в течение многих лет «Геркулес в Нью-Йорке» не демонстрировался в Соединенных Штатах: съемочная компания обанкротилась, и фильм отправился на полку, так и не успев выйти на экран.

И все же съемки в роли Геркулеса превзошли мои самые смелые мечты. И мне платили по тысяче долларов в неделю. Что самое главное, я отправил фотографии домой родителям и написал: «Видите? Говорил я вам, что у меня все получится. Я приехал в Америку, завоевал титул Мистер Вселенная, и вот я снимаюсь в кино!»

В Калифорнию я возвращался бесконечно счастливым. Джо Уайдер обещал, что я проведу в Америке год, и этот срок подходил к концу. Но не было никаких сомнений в том, что он хотел, чтобы я остался. По мере того как ко мне приходил успех, Джо продолжал искать все новые способы использовать меня в статьях и рекламе своих журналов. Он предложил мне взять магнитофон и брать интервью у других культуристов. Мне не нужно было ничего сочинять — просто записать ленту, а там уже авторы превратили бы все в серию материалов, раскрывающих читателю всю кухню культуризма. Я должен был лишь беседовать с другими спортсменами о методах их тренировок, об их диете, о том, какие витамины и пищевые добавки они принимают, и тому подобном. Ребята приходили к нам в гости, Франко угощал их великолепными блюдами итальянской кухни — разумеется, оплачивал все это Джо, как и галлоны вина, которое мы выпивали за беседой. Когда все расслаблялись, я приносил магнитофон. Однако почему-то разговор заходил не о тренировках и питании. Первым делом я спрашивал: «Мы хотим знать все о ваших девочках. А друзья-мальчики у вас есть? Чем вы занимаетесь с ними в постели?»

Когда мы на следующий день прокручивали записи Джо, у него глаза лезли на лоб. «Черт бы вас побрал! Черт бы вас побрал! — взрывался он. — Идиоты! Шуты! Здесь для меня нет ничего полезного!» Мы с Франко хохотали как сумасшедшие, но затем я обещал взять интервью еще раз.

Я начал беседовать с культуристами. У большинства из них не было ни новых подходов, ни новых методов тренировок. Но я заметил, что авторы Джо Уайдера могут сделать ст, получались все короче и короче. Джо недовольно ворчал, однако эти интервью были ему нужны, а я невинно разводил руками: «Что я могу поделать, если у этих ребят нет ни одной свежей мысли?» Последние два интервью получились продолжительностью пять и восемь минут, и Джо в конце концов сдался. «Проклятие! — пробормотал он. — Только верни магнитофон».


Глава 5 Приветствие из Лос-Анджелеса | Вспомнить все: Моя невероятно правдивая история | Глава 7 Эксперты по мрамору и камню