home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Шаг 4

Составьте список (по аналогии с таблицами выше) качеств, знаний, умений и навыков, которые вы хотите развить у себя.

Наталья Алексеева Владимир Серкин: «Не так уж плохо здесь жить…»

Интервью опубликовано в газете «Колымский РегиоN», № 43 от 28 октября 2010 г.

Интервью с профессором кафедры психологии Северо-Восточного государственного университета, автором нашумевшей пять лет назад книги «Хохот Шамана» Владимиром СЕРКИНЫМ.


Владимир, вы всю жизнь живете в Магадане. Написали много научных работ о жизни северян, в том числе и синдроме неосознанно отложенной жизни (НОЖ). Как вы считаете, изменились ли магаданцы, пережившие лихие 90-е? Актуален ли сегодня термин НОЖ?

– Конечно, изменились. Население области с 1991 го– да сократилось более чем в два раза: с 361 тыс. до (по моим подсчетам) 157 тыс[111]. Это число не объявлено официально, но, надеюсь, что ближайшая перепись даст нам более точные цифры. Большая часть бывших колымчан уехала, кто-то умер. Подросло новое поколение. Мои бывшие студенты и подчиненные – теперь мои начальники. Новые специалисты более реалистично и прагматично смотрят на жизнь.

Другими стали студенты. В первом наборе на кафедру психологии (1991) почти все были медалистами. Сейчас почти все выпускники школ с хорошими баллами по ЕГЭ сразу же уезжают в центральные вузы, и редко кто возвращается. На психологию еще есть конкурс, но уже не медалистов, а на многие специальности…

Уезжают и выпускники СВГУ. Из первого выпуска психологов (1996 год, 12 человек) в области работают трое. Но все трое – по специальности, считаются хорошими специалистами, известны в городе. Из второго выпуска в городе работают пять человек… Я рад тому, что уехавшие наши выпускники нашли себя в профессии в Москве, Питере и других городах, защитили диссертации, кто-то стал зав. кафедрой, ведущим специалистом.

К сожалению, уезжают не только пожилые люди, но и востребованные специалисты, молодые, энергичные, амбициозные. Им кажется, что в больших городах больше возможностей для самореализации, и это так сегодня. Магаданцы, возвращающиеся из отпусков, особенно остро это чувствуют. Да простит меня наша администрация, но я считаю их кадровую политику застойной и недальновидной. По-прежнему команды чаще всего формируются не по деловым качествам, а по услужливости и поддакиванию. Где сегодня все составы предыдущих администраций и Дум? Уехали. Они не собирались здесь жить. Я прямо говорил и писал поименно об этом в 90-х: они – временщики, они «урвут и уедут». Но наши СМИ услуживали тому, теперь уехавшему начальству. Увы, этим же характеризуется почти поголовно и сегодняшний состав. Вот мы и подошли к теме отложенной жизни: человек не живет здесь, а все готовится пожить «там, после переезда». Эта тема актуальна и сегодня. Изменились сценарии переезда и жизни «там», но тенденция осталась. Это вопрос специального разговора, если нужно.


И сегодня мы переживаем кризис: не можем уехать на «материк», трудно жить здесь. У многих депрессии. Ваши советы магаданцам – как сохранить психическое здоровье на Севере сегодня?

– По миграционному критерию можно выделить три группы взрослых колымчан:

А. Хотят жить здесь и живут здесь (примерно 30 % населения, из них – две трети мужчин).

Б. Хотят уехать и реализуют постепенно планы переезда (примерно 35 % населения).

В. Хотят уехать, но считают, что не могут и не смогут (примерно 35 % населения).

Вот эта третья группа (В) – «группа риска» для невроза отложенной жизни (НОЖ). Одно из главных их жизненных желаний блокируется (в терминах психологии – фрустрировано), они считают, что живут «не там и не так», но реально ничего не делают, чтобы изменить свою жизнь. Увы, это больше трети населения. Кто-то старается об этом не думать, кто-то «заглушить», но от себя не убежишь. Массового психологического консультирования не существует, но общая рациональная рекомендация такова: нужно определиться и присоединиться либо к первой группе (А), либо ко второй (Б) и пусть очень медленно, с перерывами и срывами, реализовывать более осознанный жизненный план. Не так уж плохо здесь жить, об этом свидетельствует пока немногочисленный, но постоянный поток уехавших и возвращающихся. В поселках области психологическая ситуация хуже, чем в Магадане.


Ваша книга «Хохот Шамана» произвела фурор не только в Магадане, но и завоевала книжный рынок в Москве. Сколько редакций «Хохота Шамана» вышло в разные годы? И как вы оцениваете эту работу сегодня?

Уже вышло восемь переизданий «Хохота Шамана»[112] на русском языке. Последние пять в крупнейших издательствах: «София» (2006, 2007 гг.) и «АСТ» (2008, 2009 и 2010 гг., 276 стр.). Платят за книги в России мало, за каждое переиздание я получал по 15–17 тысяч рублей. Есть у меня в коллекции пиратское издание «Хохота Шамана» в мягкой обложке, за него ничего не платили. Тем не менее я рад, что трудная книга о сложных проблемах, не про секс, не детектив-боевик, не «женский роман» и прочее, нашла своего читателя. Огорчают нападки некоторых верующих. Я спрашиваю: «А вы хоть читали?» Отвечают: «Я не буду читать про шаманизм!» Хоть с помощью газеты хочу до них донести: книга не про шаманизм (хотя ничего плохо в научном изучении феноменов шаманизма я не вижу). Книга про одного уникального человека по кличке Шаман, с которым мы обсуждаем весьма важные и сложные проблемы. В 2009 году «Хохот Шамана» переведен на немецкий и вышел в Мюнхене в издательстве «Сфинкс». Это – хорошее издательство, они издавали Солженицына. Немцы заплатили за издание в 11 раз больше наших. На эти деньги впервые съездил на «крутой» курорт. Вообще, лето люблю проводить на побережье Охотского моря, и курортов мне не надо было. Сын говорил: «Тебе не нужно, потому что ты не знаешь». Он оказался прав. Долго там скучно, но дней на десять, при возможности, магаданцам желательно ездить на теплое море. Дорога на двоих, конечно, в разы дороже отдыха… Я считаю, что северянам нужно бороться за то, чтобы дорога оплачивалась каждый год. Это не популизм, я уже много лет политикой не занимаюсь, а в резюме пишу: «беспартийный, депутатом не был, не судим, в органах власти не работал». Это геополитическая необходимость: если власти хотят, чтобы на Северах жили россияне, они должны их обеспечивать возможностями современного хорошего отдыха.

Сейчас заканчиваю новую книгу «Свобода Шамана». Она еще сложнее первой. Первый выпуск, как и первый «Хохот Шамана», придется издать за свой счет. А потом книга сама заимеет свою судьбу.


Что в психологии как науке привлекает вас больше всего?

– Самая важная задача психологии – описание внутреннего мира человека. Я защитил докторскую по теме «Образ мира» (Структура и функции образа мира в практической деятельности). Все ученые делятся на две неравные части: первая – сами что-то создают (примерно 1 % ученых). Вторая – обсуждают и критикуют то, что сделали другие (примерно 99 % ученых). Меня, слава богу, обсуждают и критикуют. Иногда, правда, ожесточенно. Не только за мою концепцию образа мира и образа жизни, но и за книги, учебники, статьи. Ставлю себе амбициозную задачу (а чего уже бояться или стесняться?) – разработка теории сознания.

Но интересны мне и прикладные задачи инженерной психологии и эргономики: разработка рабочих мест и комплексов, психологическое описание региональных профессий (это у меня аспиранты пишут и защищаются потихоньку), приспособление к экстремальным условиям и другие.


Есть ли какие-то трудности в вашей творческой и научной работе?

Действующий ученый должен быть в научной среде, общаться с коллегами, ездить на конференции, выступать, обсуждать, участвовать в проектах. Для этого нужны научные командировки, аппаратура, ставки лаборантов, научных сотрудников. Что у нас? Дважды в год я летаю на региональный диссертационный Совет в Хабаровск. Но это – не наука, это общественная нагрузка, я пишу бесплатно отзывы, рецензии, теряю время, энергию, теряю немного в зарплате. Но я делаю это для престижа нашего университета (мы, СВГУ, – соучредители этого Совета).

Университет же у нас – самый маленький в России и один из самых бедных. Я с завистью слушаю коллег про роботизированные комплексы, ставки лабораторий, многократные поездки на международные симпозиумы и прочее. Я понимаю и экономическую ситуацию, и трудное положение руководства СВГУ, но должен ли я из-за этого понимания прекратить свою жизнь в научном сообществе? Мне говорят: ищи спонсоров, гранты. Но сейчас в СВГУ недельная нагрузка по занятиям у профессора больше, чем у учителя в школе. Если я начну еще бегать в поисках спонсорства или грантов, о реальной фундаментальной науке придется забыть, а только писать проекты (заявки) и отчеты. Да и гранты есть на практищенские (это от термина «нищета Духа», нищенские) задачи. А на главные научные задачи, типа общей теории сознания, грантов не существует. Вот жесткая профессиональная проблема. И не только моя.


Шаг 3 | Звезды Шамана. Философия Шамана | Шаг 5