home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20.08.2015

Год 2015-й. Океанское побережье в землях вечной мерзлоты и сидящий ночью у костра Шаман. В бликах пламени это просто коренастый мужик примерно 175–180 см ростом, в потертом таежном комбинезоне и полуразбитых берцах. Лицо потемнело от загара, костров и ветров, огрубевшими пальцами он может взять из костра уголек для растопки на ночь печурки в хижине. Но может и вырезать из дерева или кости тончайшие детали фигурки животного или человека. На вид ему дашь акмэ от 40 до 70, реально гораздо больше.

Двигается он четко и неторопливо, говорит редко, по делу или отвечает на вопросы. В свете костра среди скал кажется, что он жил на побережье всегда, и именно эти места являются его историей, настоящим и будущим.

Но история другая. В 1911—1916-м гг. он работал [референтом-аналитиком] в Румянцевской библиотеке. К нему на квартирку в доходном доме иногда заходили в гости те самые, ныне числящиеся классиками, творцы и ученые, частью оставшиеся после революции 1917-го в СССР, частью потом уплывшие на знаменитом философском пароходе[74]. Они не только заказывали Шаману глубокие обзоры по разным темам, но и обсуждали с ним и с постепенно складывающимся кружком единомышленников волнующие проблемы. Писавший на заказ все эти обзоры по философии и самым разнообразным естественным и гуманитарным дисциплинам Шаман постепенно становился центральной фигурой этого кружка, транслируя, интегрируя, объединяя и развивая многочисленные проекты.

– Почему они не стали жить также долго?

– Не ставили такой цели. Но продлены в культуре.

– Это как?

– У тебя есть, например, знакомый художник или писатель? Только чтобы настоящий.

– Художник, кажется настоящий, есть.

– Как к нему относишься?

– Двойственно. Общаться чуть напряженно. Но хорошо отношусь. Человек, сделавший такие работы…

– Видишь, ты относишься к нему и как просто к человеку, и как к творцу впечатливших тебя работ. И это второе продлено во времени за физическое тело.

– Да-а. А уж твоих кружковцев мировые работы… И что вы обсуждали?

– Культурные проекты.

– Надолго?

– Сначала лет на сто.

– Ну и ну. Сто лет!

– Ничего особенного. Сколько лет ты транслируешь студентам свои универсальные модели мышления?[75]

– Да… больше 35. А если с кружком, что в аспирантуре вел, то еще больше.

– Ну вот, видишь.

– Как-то не думалось. Почему никто из них не выбрал такой способ, как ты?

– Кто сказал, что никто? Хотя фиксация в социуме привычнее.

– Фиксация в социуме их съела?

– Для них другое было важнее. Ты их проекты со школы знаешь.

– Их да. А твой?

– Провожу пространство проектов через кризис ста лет.

– Почему кризис через сто лет?

– Примерно. Смена преемственности представлений поколений. А почему век – сто лет?

– Ну, средняя продолжительность жизни.

– Где видел такую среднюю продолжительность?

– Выходит, примерно сто лет – век культуры?

– Если не помогать пройти кризис, то да.

– И ты сто лет один, среди черной мерзлоты, лелеешь эти проекты?[76] Мог много раз погибнуть, в лагере, при побегах или здесь.

– Не все сто. И не один. Ты, например, спрашиваешь-пишешь. И не только ты.

– Что делать? (Усмехнулись оба[77].)

– Сам знаешь. Язык, восстановление истории и математика.

– Как пифагорейские союзы, что-ли?

– Не совсем. С учетом их ошибок.


Весна, 1999 | Звезды Шамана. Философия Шамана | 01.04.2014