home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2006

В Магадан 3 попал зимой. Он не на берегу моря, а почти на верхнем плато полуострова Старицкого, в большом распадке. Где-то там же, где и Магадан 1 скрыт на дне бухты. Даже была потом мысль, что он (Магадан 3) и поставлен был для работы с артефактами Магадана 1. И они же (работники-сотрудники из поселка) красные крыши потом засыпали-убрали.

Записано у меня в блокноте 2006-м годом. В годы СССР и сегодня в 2016-м зимой массы людей на снегоступах и снегоходах вокруг Магадана бродят-бороздят, правда, почему-то по одним и тем же ограниченным туннелям[67]. А в 2004–2008 гг. только мы с другом или поодиночке – всю зиму ни одного следа человеческого, кроме наших. Но мы ходили в эти годы и водили друзей и студентов, не прервалась цепочка бродячих практик. В 2006-м я привез с Аляски себе и другу первые в Магадане современные[68] снегоступы.

Шел один по льду вдоль берега, почти без надежды (неделанием) искал какой-нибудь след красных каменных крыш Магадана 1. Лед уже твердый, не скользкий, замело лишь чуть, ходко. Чем ближе к мысу Чирикова, тем сопки ниже. Когда уже не выше двухсот стали сопки, возникло чувство: «Где-то-здесь». Решил залезть на плато. Надел снегоступы и полез вверх по распадку с замерзшим ручьем. Метров через сто пятьдесят по вертикали распадок оказался входом на не видную с моря террасу с километр шириной.

Если топчешь рыхлую снежную целину, да еще в обледеневшую каменистую и кустистую неровную под снегом гору, то обычно смотришь под ноги. Мело, видимость метров пятьдесят. Я поднял голову и вдруг увидел два двухэтажных восьмиквартирных деревянных с белой штукатуркой и шиферным покрытием дома. Типовой проект, я в таком доме вырос в Магадане. Дальше угадывалась в поземке небольшая расчищенная техникой улица, по которой спиной ко мне уходила в глубь поселка женщина в короткой городской куртке, старомодной женской меховой шапке, джинсах, сапогах и с обыденной хозяйственной сумкой. И в паре метров от меня проволочный периметр. Не из колючей проволоки, а простой серой стальной. По скрученным, торчащим в воздух или прибитым кое-как гвоздями к серым от времени столбам местам обрывов-повреждений проволоки сразу было видно, что она не для защиты-сигнализации, не под током, а просто для обозначения территории.

Что-то подсказало, что лучше тут себя не обнаруживать. Залег у столбика и осмотрелся. Слева в поземке бродил-дремал, еле перебирая ногами, часовой с карабином СКС. Вел он себя точно так же, как и я во время двухгодичной службы в Советской армии, когда мы охраняли зачем-то зимой 1978/79 года никому-вообще-ненужные смерзшиеся-только-взрывчаткой-взять угольные отвалы. Никто никого тут не ждал в принципе. Ну нет в природе таких придурков[69], чтобы магаданской зимой в поземку без дороги сюда припереться. Да и не знает никто из посторонних про этот поселок. И сам пост был символически глупым, так как часовой бродил вдоль лишь по левой от меня длинной стороне (то есть со стороны далекого города) прямоугольного периметра.

Военный держал карабин на груди на сгибе рук у локтей (чтобы ладони не мерзли), кисти рук в соединенных муфтой рукавах белого офицерского тулупа без погон, дышал паром в заиндевевшую узкую щель между поднятым высоким меховым воротником и серой солдатской шапкой-ушанкой почему-то (из лени, наверное) еще с советской кокардой. Он медленно топтался белыми валенками, не глядя под ноги, по вытоптанной им же и сменщиками тысячу раз хоженой тропке. Я не уверен, что с открытыми глазами.

Взяв правее, я вылез поближе к правой двухэтажке, чуть пригибаясь ниже зашторенных окон первого этажа. Было часов пять уже совсем серого зимнего вечера, и на снегу лежали пробившиеся между шторами оранжевые полоски света лампочек Ильича. То есть тут и дизель, и котельная есть. За домом открывался вид на улицу, еще шесть домов – по три с каждой стороны. Дальше ничего не видно в поземке, но угадывается большое приземистое здание вроде склада. И тут вдруг я четко понял, что если меня найдут в этом секретном поселке, то домой уже не вернусь. Обычное дело в Магадане – ушел человек в сопки по зову или дури вдруг-неизвестно-куда-когда и пропал. Ищи его на тысячах километров заснеженных горных безлюдий, льдов или тайги. Я выполз за периметр и еще прополз далеко, метров сто, когда в сумерках и поземке не то что человека – домов двухэтажных с оранжевыми электрическими окнами не видно. За эти минут двадцать-тридцать мой след почти замело, а уж через час никто в поселке и не предположит, что гость побывал.

Через девять лет опять же зимой в пургу подошел осторожно к этому поселку. Поселок «не ушел в другое измерение», стоит на месте, но заброшен: периметр местами упал, дома с уже побитыми жесткими ветрами стеклами, частично без окон-дверей. В квартирах старая, побитая погодой мебель, брошенные книги, бумаги-майки-тапочки-чашки. Удивил в некоторых комнатах вздыбившийся разбухший паркет (в Магадане и в центре города встретишь паркет не часто). Запомнились обрывки бумажных карт побережий каких-то африканских Занзибаров с указаниями глубин и название валявшейся на полу раскрытой пожелтевшей книги «Ленин и моряки». Бред эпохи. Обыкновенный поселок-призрак, каких тьма на Колыме. Как-нибудь надо сгонять туда с друзьями за черно-белыми фото, ставшими историческими. Там какие-то брошенные фотоальбомы валялись.

Что это было тогда в 2006-м?


08.05.2004 | Звезды Шамана. Философия Шамана | 08.12.2015