home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава пятая. Исцелятельная

Рагр целители очень не любили. Не знаю, всегда ли так было или только после знакомства со мной, но, каждый раз, заходя в палату, они морщились, стоило только увидеть меня.

В общем-то, в палате Керста целители всегда ходили с кислыми лицами, потому что кадет был ранен и обессилен, а я должна была о нем заботиться, и переубедить меня не удалось ни целителям, ни Атари, ни даже директору.

– Каси, – тихо позвал Керст, чуть повернув голову в мою сторону.

Его уже три дня держали на каких-то странных смесях. Как утверждали целители, это было нужно для приживления тканей. Первое время они честно старались объяснять, по-чему Керст ведет себя как овощ с глазками, – по-чему приращивать руку ему стали только на второй день после того, как мы оказались в этой белой стремной палате, или почему жидкость в капельнице такого подозрительного синего цвета. Потом просто решили меня игнорировать.

Единственное хорошее, что здесь было, – окно, выходящее в парк.

Аррануш устроил своего кадета с самыми лучшими условиями в какой-то загородный госпиталь. Это был не допотопный лазарет в академии, тут все было на уровне. Вот только целители оказались не очень дружелюбными. Мне никто даже не объяснил, как именно счищались отмершие ткани с раны, хотя я очень настойчиво спрашивала, старательно демонстрируя исключительный интерес к данной теме, громко сообщая всем вокруг о своем беспокойстве за отрубленную конечность.

Из палаты меня почти не выпускали, и узнать судьбу Керстовой руки и увидеть ее я смогла лишь, когда кадета вернули обратно после двухчасовой операции. Без сознания, зато с рукой.

А когда я сунулась к нему, чтобы обнюхать и убедиться, что все в порядке, даже по носу получила, сраженная наповал возмутительным требованием не мешать пациенту приходить в себя.

После этого одна конкретная рагра тоже очень невзлюбила целителей.

Но Керст поправлялся, и это, пожалуй, было главное.

– Чего? – Спрыгнув с подоконника, на котором проводила большую часть времени, я бодро проскакала до кровати. – Позвать кого-нибудь?

Он чуть заметно покачал головой, прикрыв глаза.

Насколько серьезным было сотрясение у меня, я так и не узнала, потому что превращаться обратно в человека не спешила, а головная боль и тошнота в облике рагры ушли почти сразу, стоило только перекинуться.

Зато точно знала, что Керсту хорошо досталось. Падая, он основательно ударился головой, к тому же лишился руки и в довершение к этому еще и заболел. Вот и страдал теперь за нас обоих, пытаясь сфокусировать взгляд покрасневших глаз на мне.

– Водички? – попыталась угадать я.

И снова нет.

Собравшись с силами, Керст попросил:

– Расскажи наконец, что произошло в горах. Где Кадай?

Сколько бы раз я ни поминала аспида тихим злым словом, этого явно было недостаточно. Сознание боевика еще плавало в тумане, нагнанном целительскими лекарствами, но постепенно выбиралось из этого серого марева. Вчера вот, например, он даже говорить толком не мог, а сегодня уже вопросы задает.

– Ты же помнишь, как мы от горника спасались?

Это Керст помнил, зато не помнил, что было дальше, но очень хотел знать. Вот только беда: знать ему этого не полагалось.

– А потом ты упал, головой ударился, Кадай бросился тебя спасать, а я случайно с него слетела и тоже ударилась. – Врала бессовестно, но стыда почему-то не ощущала. Илису врать было сложнее. – А когда в себя пришла, мы уже в пещере были. Ты без руки, и Кадая нигде нет.

– Испугалась? – Голос его был слабым и едва слышным.

– Очень.

Известие о том, что подчиненная нечисть сбежала, стоило только привязке рассыпаться, выбила Керста из колеи. Его даже отрубленная рука так не расстроила, как предательство аспида. Ему, потомственному боевому магу, видавшему множество ран и увечий, временная потеря конечности не казалась чем-то ужасным, в отличие от исчезновения змея.

Керст долго лежал, невидяще глядя в потолок. Ничего интересного там не было, ровный, белый, без единой трещины, за которую мог бы зацепиться взгляд, но кадет продолжал его разглядывать, изредка моргая.

– Керст?

Погладив его по холодной руке, я решительно забралась на едва вздымающуюся грудь. «Помурлыкаю ему немножко, вдруг поможет», – решила я, распластавшись на белой, шуршащей ткани больничной рубашки.

Мурлыкать я умела преотлично. Лучше любой кошки. Вот только Илиса мое дребезжащее урчание смешило: он все порывался меня повертеть в попытке понять, откуда раздаются звуки. Еще утверждал, что урчальник у меня сломан, и неплохо было бы его починить.

Ничего не понимал хозяин в горных раграх.

Керст улыбнулся, когда я замурлыкала, еще неуверенно и тихо, настраиваясь, и быстро задремал под набирающее силу мурчание. А я лежала, слушала, как тяжело, с хрипом он дышит, и про себя ругала аспида, очень надеясь, что ему там икается.

В такие моменты, когда Керст спал и больше не мог контролировать свое тело, приращиваемая рука непроизвольно дергала пальцами и чуть выворачивала кисть.

В первый раз меня это очень напугало, и я, чтобы не бояться в одиночку, почти довела до сердечного приступа отловленную мною в коридоре целительницу. Тогда я орала что-то маловразумительное и неинформативное, периодически повторяя: «Рука уползает, уползает же!»

Несчастная девица бросилась за мной в палату, ожидая столкнуться с чем-то ужасным, а когда увидела вялые шевеления белых пальцев, от облегчения едва не осела на пол.

Потом мне, конечно, объяснили, что беспокоиться не о чем, а рука шевелится исключительно из-за соединения нервных волокон и уж точно не пытается уползти от хозяина.

С тех пор меня больше не пугали подергивания пальцев, и тихие шорохи, с которыми они скреблись по стенкам стеклянного желоба, куда была помещена отрубленная конечность, уже не приводили в ужас.

Я даже мурлыкать не перестала, когда его рука вновь вяло ожила.

Нервные волокна почему-то предпочитали срастаться, когда боевик был в бессознательном состоянии. Причем не совсем в бессознательном, как это было позавчера, а скорее в беспамятстве, как вчера. Или вот сегодня, когда его сон был больше похож на обморок.


* * * | Морра | * * *