home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Следующим утром нас почтило своим вниманием высокое начальство – штаб армии наконец-то устроился на новом месте, и Валерий Антонович приехал нас проведать. Обойдя казармы, конюшню и почти достроенные учебные места, был доволен сделанным, бравый внешний вид и боевое настроение личного состава тоже не остались незамеченными и привели господина капитана в благодушное состояние, что позволило несколько смягчить впечатление от сюрприза возле хозблока. Когда мы туда подошли, поварская команда уже собиралась заниматься приготовлением обеда и наша молодежь вовсю им помогала. Ганна и Алеся отмеряли нужное количество требуемых продуктов, Данилка, видимо, не желая чувствовать себя дармоедом, в компании кухонного наряда подтаскивал к полевым кухням дрова.

Вчера, когда мы вернулись, «племяшка» устроила нам позднюю «тайную вечерю», в смысле накормила всех разогретым ужином, во время которого Алеся чуть ли не с рук кормила свежеотмытого брата. Там же принято было решение оставить пока малышню помогать при кухне. Увидев столь идиллическую картину, Бойко недоуменно посмотрел на меня.

– Денис Анатольевич, это кто? Решили от доброты своей прикармливать беженцев? А как же быть с секретностью?

– Валерий Антонович, это наши приемыши… ну, как это называется – «сын и дочь полка», в нашем случае – роты. Подробности, если позволите, расскажу чуть позже.

– Ну, хорошо… Надеюсь, аргументы будут вескими… Пойдемте, господа, у меня для вас есть хорошие новости.

Удобно расположившись в канцелярии за столом, Бойко стал радовать нас последними штабными известиями, как всегда, «в части, касающейся».

– Во-первых, Денис Анатольевич, вам надлежит завтра с упомянутыми нижними чинами быть в штабе фронта в десять утра для награждения. – Валерий Антонович достает из полевой сумки и протягивает мне список, хотя я помню его наизусть. – По полной форме одежды, постарайтесь соответствовать моменту. Вручать будет лично новый командующий фронтом.

– Новый комфронта?.. Кто? – задаю вопрос одновременно с Дольским.

– Генерал Алексеев убыл двадцатого числа сего месяца в ставку на должность начальника штаба верховного главнокомандующего. Командование фронтом принял его высокопревосходительство генерал от инфантерии Алексей Ермолаевич Эверт, командовавший прежде четвертой армией. Постарайтесь приглянуться ему, от этого зависит решение еще одного важного и, надеюсь, приятного вопроса…

Капитан достает папиросы, не торопясь закуривает, в общем, тянет паузу, как взаправдашний маститый актер, наслаждаясь нашим нетерпением. Потом все же снисходит к нашим мучениям и произносит:

– По инициативе начальника разведывательного отделения ныне созданного Западного фронта я был представлен новому командующему и имел с ним беседу, в которой, в частности, изложил вашу, Денис Анатольевич, идею о создании специального батальона. Сейчас в верхах муссируется тема широкого применения партизанских действий и, ввиду участившихся случаев оставления позиций войсками без приказа, создания специальных частей, способных закрыть дыру на передовой. Вы о них рассказывали, называли их ударными батальонами. Я доложил, что у нас в армии уже существует прообраз такого подразделения и ходатайствовал о развертывании вашей роты вкупе с драгунами Анатоля в батальон. Генерал воспринял сказанное благосклонно, пообещал посодействовать скорейшему решению этого вопроса. Так что готовьтесь, господа.

– Валерий Антонович!.. Вот уж, действительно отличные новости!.. Только где людей наберем?

– Если вопрос будет решен положительно, то, скорее всего, вам с Анатолием Ивановичем придется поездить по полкам на передовой, имея на руках приказ командующего фронтом, и отбирать добровольцев из нижних чинов. Лучше же иметь обстрелянных солдат, чем ничего не умеющее пополнение, не так ли?

– А офицеры? Их где возьмем?

Капитан довольно улыбается и выдает в эфир еще одну «бомбу»:

– Троих кандидатов уже нашли и провели с ними беседу… Кстати, вы, господин подпоручик, их знаете и, более того, завтра с двумя из них встретитесь.

– Стефанов и Бер?!

– Да, их завтра тоже награждают, правда, – Владимирами с мечами. Третий – подпоручик Берг, но он сейчас в госпитале.

– Да, я хотел его проведать, но Романа Викторовича перевели в другое место.

– Я вчера с ним уже разговаривал, он согласен. Выписывается через несколько дней, несмотря на незажившие раны, так что скоро с ним увидитесь. А далее потихоньку будем подбирать и других офицеров, подходящих нам. – Капитан Бойко смотрит на меня многозначительным взглядом.

А что тут не понимать? Тех, кто разделяет наши взгляды и на войну, и на государственное устройство. А посему готов действовать в этом направлении. Держа в уме даже элемент здорового карьеризма…

– С обязательной проверкой и испытательным сроком. И нужно продумать организацию своей контрразведки и обеспечения секретности, – продолжает мысль Дольский.

Естественно. Что-то совсем не хочется преждевременной популярности. С очень вероятным летальным исходом.

– Само собой разумеется. Насчет этого поговорим немного позже… – Валерий Антонович утвердительно кивает, потом переводит разговор на другое. – А сейчас… Сергей Дмитриевич! Поздравляю вас чином подпоручика! Прошу не позже завтрашнего дня быть готовым соответствовать ритуалу.

Опаньки! Назавтра намечается большой праздник! А Оладьин, в данный момент цветущий, как целая клумба, все-таки меня подсидел. В хорошем смысле. Ладно, послушаем, что еще начальство скажет.

– А теперь, господа, – о деле. – Выражение лица Бойко становится серьезным. – Его превосходительство очень большое внимание уделяет бумажной работе, поэтому мне нужно представить в штаб фронта докладную записку с обоснованием штатного расписания будущего батальона. Какие-нибудь мысли на этот счет у вас есть?

Оладьин с Дольским, как по команде, смотрят на меня. Стараюсь их не разочаровать:

– Батальон четырехротного состава. Первая – разведрота. Она уже существует и остается в прежнем виде. Основная тактическая единица – «пятерка». Далее, вторая и третья роты – штурмовые. Одна из них – развернутый драгунский эскадрон Анатолия Ивановича, вторая – пешая. За основу берем отделение – десять человек во главе с ефрейтором. Вооружение – желательно артиллерийские люгеры и английские гранаты, обязательный ручной пулемет, расчет – два человека и два карабина для стрельбы винтовочными гранатами. Для ближнего боя нужны ножи-тесаки, чтобы ими можно было еще и проволоку рубить при необходимости, револьверы, малые пехотные лопатки. Для кавэскадрона необходимы штук шесть тачанок с «максимами». Четвертая рота – подразделение огневой поддержки. Состоит из пулеметного взвода в восемь «максимов», батареи пушек калибра тридцать семь – сорок семь миллиметров, минометной батареи, отделения крупнокалиберных ружей, отделения снайперов, взвода саперов – взрывников. Было бы очень неплохо иметь пару броневиков или на худой случай автомобилей с установленными в кузове орудиями или крупнокалиберными пулеметами. Насколько я знаю, еще в пятом году использовались четырехлинейные «максимы».

– Да, Денис Анатольевич, вам палец в рот не клади… – озадаченно тянет Бойко. – Где, по-вашему, я должен все это испрашивать?

– Я предложил теоретический вариант, сам прекрасно знаю, что все это достать очень трудно. Люгеры можно заменить на охотничьи помповики, обрезав стволы для компактности… Да, Валерий Антонович, по автоматическим винтовкам Федорова ничего не известно?

– Запрос в ГАУ я послал за подписью командарма, ответа еще нет… И разъясните, пожалуйста, что такое «помповики»?

– Помповики – это охотничьи ружья, которые заряжаются передергиванием цевья назад-вперед. Обычно в подствольном магазине от шести до восьми патронов. Если их снарядить картечью и по максимуму обрезать ствол для большего рассеивания, то один выстрел на ближней дистанции может заменить очередь из пулемета.

– Я слышал о них. У меня отец – заядлый охотник, старается быть в курсе последних новинок, – хвастается Анатоль. – Но он говорил еще про автоматические дробометы… Браунинга, если я не ошибаюсь. Там даже дергать ничего не надо. Просто нажимай на спуск – и все.

– Понимаешь, одно дело – на охоте, и совсем другое – на войне. Чем сложнее конструкция, тем быстрей она ломается.

– Например?.. – Дольский явно не хочет соглашаться. Ох уж эта «бэль эпок» с ее стремлением к комфорту.

– Привожу. Из скольких частей состоит молоток?.. Не знаешь? Из трех. Сам боёк, ручка и клин, с помощью которого боёк крепится на последней. А лом состоит из одной части – самого лома. Так вот, молоток ты можешь сломать, а лом – нет, только согнуть. Идем дальше. Под тачанки легче всего приспособить подрессоренные пролетки…

– Ты, Денис, хочешь меня командиром извозчиков сделать? – Дольский делает обиженное лицо, но, скорее всего, невсерьез.

– А ты представь, что сможешь благодаря этому чуть ли не мгновенно сконцентрировать огонь пяти-шести пулеметов на маленьком участке фронта, устроить бойню и так же быстро исчезнуть, не дожидаясь ответного огня.

– Ладно, ладно, убедил.

– Так вот, пушки можно взять флотские, которые валяются на складах, лафеты сделаем сами, или действительно поставим на автомобили. Туда же могут пойти уже снятые с кораблей митральезы. Минометы нужны небольшого калибра – миллиметров в пятьдесят, чтобы расчет мог идти рядом с остальными… В конце концов, Валерий Антонович, вы же знаете старое армейское правило: проси побольше, дадут столько, сколько надо.

– Ну, хорошо, согласен. – Капитан улыбается. – Если дополнений нет, примем вышеперечисленное за основу… Теперь насчет детей, которых я видел. Вы обещали объясниться.

– Объясняю. Девочку я забрал прямо с улицы у содержательницы притона, по всей видимости, нелегального. Одна из проституток пыталась выбить из нее неповиновение или дурь вместе с мозгами. Пришлось вмешаться.

– Надеюсь, она осталась жива, Денис? – подкалывает Анатоль.

– Да, конечно. У нее вдруг резко разболелась рука, и ей пришлось присесть отдохнуть на крылечке. Тем временем появилась бандерша и заявила, что это – ее служанка, но предложила мне воспользоваться девочкой за тридцатку. Узнав, что я за эти деньги забираю ребенка совсем, возмутилась, мол, есть на ней еще долг в двадцать рублей, но после того, как я ее переспросил, внезапно вспомнила, что долг уже отдан.

– Вы отдали деньги? Кто-нибудь может это подтвердить? – Валерий Антонович пытается вернуть разговор в серьезное русло.

– Да, там стояло еще несколько человек. Они подтвердят… Если захотят остаться в живых.

– Денис Анатольевич, прекратите, я спрашиваю не просто так! Как к вам попал мальчик?

– На следующий день здесь появился один из подручных бандерши, к тому времени от Алеси я уже знал, что ее брат у него. Жулик пригласил на встречу вечером, я пошел туда, приняв некоторые меры предосторожности. Там находился какой-то матерый уголовник, который хотел со мной поговорить. Мы поговорили, после чего бойцы их связали, а бандерша привела мальчишку. Да, у Бени… ну, того уголовника при обыске я нашел бумагу, по которой отец детей отдал их в услужение данному господину…

– Где эта бумага?! – Капитан отчего-то разволновался. – Она у вас?

– Нет, я ее сжег.

– Зря вы это сделали. – В голосе Бойко слышится досада. – Ей-богу, зря… И что было потом?

– Потом мы с мальчиком ушли. Да, при обыске у этого Бени нашли в тайнике драгоценности, а среди них… Вот. – Достаю из кармана Георгиевские кресты и передаю Валерию Антоновичу. – Они номерные, значит, можно определить и разыскать хозяина.

– Как можно сейчас найти Беню? – Серьезный допрос продолжается. – Кого вы еще там запомнили?

– Его подручного, Штакета, и еще одного, скорее всего, охранника того пахана… ну, вора, который со мной говорил. Самого Беню, боюсь, найти будет очень непросто. Драгоценности, которые мы нашли, он припрятал от этого ивана. Так что после нашего разговора ему предстояло еще побеседовать со своим корешем.

– Вы как-то физически воздействовали на того уголовника?

– Ну, стукнул несколько раз, когда кресты нашел. А до этого лицо ему ножом пару раз поцарапал… Нечаянно. Больше так не буду.

Дольский заговорщицки улыбается и хитро мне подмигивает, Валерий Антонович смотрит с укоризной. Потом объясняет ситуацию:

– Денис Анатольевич… и ты, Анатолий Иванович, поймите, что тут – не фронт. А если этот Беня или бандерша попытаются обратиться в полицию? Да даже найдут этого уголовника мертвым, а свидетели подтвердят, что вы его избили, что и послужило причиной скоропостижной кончины?

– А если в данном случае я защищал свою жизнь и честь офицера?

Капитан раздумывает несколько секунд, а потом задает очень неприятный вопрос, любой ответ на который ставит меня в проигрышное положение:

– А если следователь попросит дать слово офицера, что не совершали в отношении этого человека противозаконных действий, – что вы ответите?

Блин, вот ведь!.. В данном случае врать нельзя. А скажешь правду – вот он, Устав о воинских наказаниях. Та самая статья за номером двести семьдесят девять… Валерий Антонович внимательно смотрит на меня. Ему соврать тоже нельзя, даже больше, чем следователю…

– Я бы в данном случае сказал бы всю правду и дал в подтверждение честное слово… А потом пришлось бы долго убеждать следователя не делать опрометчивых выводов.

Бойко досадливо морщится, потом, спохватившись, обращается к Оладьину:

– Сергей Дмитриевич, если не возражаете, более не задерживаю. У вас до завтрашнего дня много хлопот, хоть и приятных.

Дождавшись его ухода, снова продолжает ту же тему:

– И что вы собираетесь делать с этими детьми? Оставлять на попечение роты? Ну, с мальчишкой проще. Зачислим ординарцем или подносчиком патронов. А девочка? Вы знаете, что, коль взялись за такое дело, должны воспитывать, обеспечить их образованием и приданным, наконец. Об этом уже мало, кто помнит, но во время Балканской войны 1878 года Кексгольмский гренадерский полк подобрал двухлетнюю полузамерзшую девочку-турчанку. Решением офицерского собрания ее оставили дочерью полка, крестили, потом, когда она подросла, за счет жалованья офицеров и нижних чинов ее отправили учиться в Варшаву, а ее отметки вывешивались в полку на всеобщее обозрение. Потом был институт благородных девиц, свадьба, на которой присутствовало около двухсот кексгольмовцев…

– Валерий Антонович, откуда вы все это знаете? – Дольский сильно заинтригован. – Зная вас не первый день, в сентиментальности не замечал.

– В Варшаве в середине девяностых годов была издана книга «Дочь Кексгольмского гренадерского полка», автор – штаб-ротмистр Елец. Приходилось читать во время учебы в Академии Генштаба по совету своего куратора… Так вот, вы, Денис Анатольевич, готовы сделать то же самое в отношении этой девочки?

Интересный поворот, я об этом не думал. Да ни о чем не думал, увидев ее глаза и дав обещание, что ее больше никто никогда не обидит. Ну, что ж, трудности нас делают только сильнее, и, как напишет когда-нибудь Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Поэтому ответ однозначный:

– Да, готов. И со своей стороны хочу напомнить вам, Валерий Антонович, когда я рассказывал о… – немного понижаю голос на всякий случай, – о послереволюционных событиях, говорил о том, что председатель ВЧК, самой жестокой организации Советской власти, Феликс Дзержинский, одной из своих задач считал решение вопроса с беспризорниками, их дальнейшим существованием и воспитанием из них будущих коммунистов.

– Хорошо, тогда имейте терпение и выслушайте меня до конца. Информация получена сегодня из штаба фронта. По данным контрразведки германцы создали несколько разведшкол, в которых обучаются дети и подростки, направляемые затем под видом беженцев на нашу сторону. Поэтому я так подозрителен. Что будет, если неприятель узнает о роте и ее дислокации, надеюсь, говорить не нужно?

– Я встретил их совершенно случайно, мог ведь спокойно пройти мимо… И самое главное, я видел их глаза. И Алеси, и Данилки. Такое сыграть нельзя!

Капитан устало машет рукой, желая прекратить спор.

– Давайте тогда решим так. Вы даете мне всю информацию по детям, я постараюсь найти их родителей. И свяжусь с жандармским управлением. Как мне сказали, у них есть дама, умеющая быстро находить общий язык с детьми и узнавать все, что ей нужно. А еще я сообщу в комитет Земгора, ведающий делами беженцев. В сопровождении их представителя визит этой дамы будет менее заметен. Вы же, в свою очередь, проследите, чтобы никто из детей не покидал расположения, и приставьте к ним опекуном кого-нибудь из толковых солдат или унтеров. Пусть в дополнение ко всему смотрят за ними…


Глава 19 | Возвращение | Глава 21