home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



МОЛИТВА БОГУ

О МИЛОСТИ И О ПОМОЩИ В ТЯЖЕЛОЙ БЕДЕ

ЭФАНА ИЗ ЭЗРАХА

Имей сочувствие, о ГОсподи, к творениям духа твоего, к тем, кого сотворил ты из праха земного.

Ты дал им разум, чтобы мыслить, и язык, чтобы говорить; ты даешь и забираешь по мудрости своей.

Ты дал им сердце, которое срывается один только раз; будь милостив, ГОсподи, внемли страданию и немой скорби.

Смотри, вот идет она в своем пестром платье; она говорила пред тобою, а теперь уходит, печаль сокрыта в груди ее.

Как унижена дочь могущественного: глаза ее мертвы, руки хватают пустоту.

Я слышу голоса с темных берегов, лепет безумцев, и молю тебя, ГОсподи, о душе моей.

Поспеши, ГОсподи, спасти меня; поспеши, ГОсподи, на помощь мне.

Обреки на позор тех, кто преследует душу мою; тех, кто желает мне зла, поверни их и повергни в смятение.

Ибо беден я и покинут. Поспеши ко мне, ГОсподи; ты избавитель мой и спаситель; о ГОсподи, не медли.

Под вечер поднялся столб пыли, по равнине понеслись крики, показались боевые колесницы и всадники, которые направлялись к Беф-Сану.

Лилит сказала:

— Милый, не жди, пока хелефеи и фелефеи доберутся до храма и его окрестностей, оседлай нашего осла и поскорее уедем отсюда.

Мы купили у левитов соленого мяса и хлеба, Лилит села на осла и покрыла голову накидкой. Левит, отвешивавший мясо, сказал мне:

— Красивая дочь для отца — что драгоценность; кто хранит свое сокровище от солдатни, тот поступает мудро.

Лилит захихикала под своей накидкой, я с досады стеганул осла, а когда он тронулся, объяснил Лилит, что с мужчинами дело обстоит, как с вином: от молодого — брожение в животе и головная боль, а выдержанное и на вкус мягче, и действует благотворно.

Ночью мы спали у высохшего русла ручья, защищенные от чужих взоров кустами дрока; а на следующий день достигли предгорий и прибыли в Гило, откуда родом был Ахитофел, советник царя Давида, перешедший на сторону Авессалома. Ахитофел имел большой дом, ГОсподь наградил его разнообразными богатствами, но натура у него была беспокойная. Я спросил у торговца маринованными оливками, где находится дом Ахитофела; тот выставил в мою сторону руку с растопыренными пальцами и разразился тирадой:

— Дом Ахитофела? Верно, ты хочешь спросить, где живет Велиар, воплощение зла. По распоряжению старейшин Гило Ахитофел вычеркнут из памяти людей. Даже улица, носившая его имя, теперь называется улицей Славных Свершений Давида, а сиротский приют, который он основал и поддерживал, закрыт, так что сироты Гило сегодня просят милостыню, а став постарше, убегают к разбойникам, девочки же становятся шлюхами. Ну, а дом — не будем называть имя его хозяина — стоит по ту сторону холма, ты не ошибешься: одна стена его обвалилась, двор зарос сорной травой, по соседству находится башня, где в новолуние появляется призрак.

Мы пошли, куда показал торговец, и через некоторое время увидели дом Ахитофела. Солнце стояло высоко в небе, ни один листик не шевелился в густых зарослях, бывших когда-то садом, лишь трещали цикады. Мы прошли по пустым комнатам, звук наших шагов гулко отражался от облицованных на сидонский манер стен и потолков, инкрустированных по-тирски. Я думал о человеке, который построил этот дом, присоединился к заговору против царя Давида и покончил с собой, когда стало ясно, что заговор не удался и все усилия его оказались напрасными. Каким он был? И что это были за силы, которые двигали им, Авессаломом, а может быть, и самим царем Давидом?

Вдруг послышалось покашливание, что заставило Лилит испуганно вздрогнуть.

Я обернулся. В дверях, ведущих в сад, стоял тщедушный человечек; его силуэт был четко высвечен ярким полуденным солнцем. В нем было что-то призрачное, казалось, он может испариться столь же неожиданно, как и появился. Однако он остался, почесал подбородок и смиренно осведомился о цели нашего прихода: ведь с тех пор, как по распоряжению старейшин Гило имя Ахитофела было вычеркнуто из памяти людей, в этот дом не ступала ничья нога.

Я сказал, что госпожа, сопровождающая меня, и я путешествуем отчасти по делам, отчасти ради собственного удовольствия; мы увидели этот дом издали, нам понравилось его месторасположение и архитектура, и мы решили осмотреть его.

Человек подошел поближе. Лучше места не найти, подтвердил он, и Гило и его окрестности славятся своим здоровым воздухом. Конечно, нужно привести дом в порядок, отремонтировать его, но нам потребуется совсем немного денег, чтобы превратить это место в настоящий рай, каковым оно и было до того, пока бывшим хозяином не завладели злые духи и он не переметнулся на сторону длинноволосого Авессалома, выступивши против царя Давида. Учитывая размеры участка и его привлекательное расположение, все это можно приобрести за смехотворную цену; неловко даже назвать сумму, настолько она ниже настоящей стоимости. Мы спросили, зачем же он запрашивает такую мизерную цену. Он хочет быть откровенен с нами, ответил человечек, мы выглядим богобоязненными людьми; кроме того, в Гило нам все равно рассказали бы о единственном недостатке этого дома: на башне в новолуние появляется призрак прежнего хозяина. Однако на самом деле бояться нечего, ибо привидение совершенно безобидно, оно не бушует, не чихает, не воет, а просто стоит, белое и безмолвное, в окне башни, где повесился прежний владелец.

Я поблагодарил его за предложение, сказал, что подумаю, и спросил, кто же он такой и по какому праву собирается продать дом и землю.

— Меня зовут Иоглия, сын Ахитофела. — Он печально пожал плечами. — Я последний из рода и тоже уйду, как только все продам.

На меня вдруг нашло озарение.

— Иоглия, — спросил я, — дом и сад — это все, что осталось от отца твоего Ахитофела?

— Были еще его одежды для торжественных церемоний и золотая цепь сановника, кубок его и блюдо и несколько изящных ценных вещиц, но все это уже давно перекочевало к ростовщикам. — Он немного подумал. — Впрочем, в сарае с инструментами стоят бочки, заполненные глиняными табличками. Я пытался их продать, но мне сказали, что записи Ахитофела наверняка неугодны ГОсподу и направлены против царя.

— Иоглия, — воскликнул я, — какая удача! Я как раз собираю старые рукописи. Покажи мне эти бочки, и, возможно, мы сможем договориться. Но должен тебя предупредить: может быть, я найду совсем немного или не найду ничего, что меня интересует, да и средства мои ограничены.

Но Иоглия, сын Ахитофела, уже не слушал. Не обращая внимания на густые заросли и цепляющийся за ноги чертополох, он бросился к заброшенному сараю, заросшему красноцветом. В сарае стояли три плотно закрытые бочки. Иоглия схватил инструмент и с усердием принялся за работу; как только первая бочка была открыта, он протянул мне лежавшие сверху таблички.

На первой было написано:

Записки гилонянина Ахитофела, царского советника, о царствовании Давида и восстании сына его Авессалома, с отступлениями автора общего характера.

Я почувствовал, как заколотилось мое сердце. Лилит забеспокоилась, не стало ли мне плохо. Я что-то пробормотал о спертом воздухе в сарае и вышел наружу. Как только я вновь обрел способность ясно соображать, я сказал:

— Иоглия, это не кусок баранины и не пирог, которые можно оценить, попробовав кусочек. Если хочешь, чтобы я купил у тебя несколько табличек, я должен спокойно их пересмотреть; для этого мне потребуется место, где есть четыре стены и потолок, чтобы дождь не беспокоил молодую госпожу, которая путешествует со мной, а солнце не сушило ей кожу. Кроме того, нам понадобится что-нибудь поесть, а также пара кувшинов вина. Ты сумеешь это устроить?

Иоглия, сын Ахитофела, поклонился, руки его дрожали от волнения. Мы можем жить в доме сколько угодно, сказал он, есть солома, чтобы спать на ней; он поделится с нами хлебом и сыром, а если я дам ему полшекеля, то он сбегает в Гило и принесет целый козий мех приличного вина.

Таким образом, мы нашли не только пристанище, но и важные материалы для Хроник царя Давида, так что можно было смело утверждать, что мое путешествие вполне служило полезному делу.

Что же до призрака Ахитофела, то я успокоил Лилит, заверив, что до новолуния несколько недель и что мы уедем задолго до того, как в окне башни появится белое и безмолвное привидение.


ПОЛОЖИВ ГОЛОВУ НА КОЛЕНИ ЕГО НАЛОЖНИЦЕ ЛИЛИТ | Хроники царя Давида | ЭФАНА ИЗ ЭЗРАХА