home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Дворцовый переворот

Алексей Григорьевич замолчал, глядя на огонь и продолжая улыбаться; у других костров цыгане продолжали петь вполголоса, почти не нарушая тишину ночи.

– Много на тебе зарубок жизнь оставила, а ты по-прежнему орлом паришь, – задумчиво сказала Ляля, поглаживая рубец на щеке графа.

– Мы с судьбой квиты: бить она меня била, но и давала немало, – возразил граф. – Кем я был до переворота, приведшего к власти Екатерину? – бедный солдат, и всё! А после на такую высоту вознёсся, на которую редко кто поднимается – разве что орёл? – усмехнулся он.

– Надо ли об этом сейчас рассказывать, дядюшка? При посторонних? – Григорий Владимирович выразительно посмотрел на меня и цыганку.


Цареубийца. Подлинные мемуары графа Орлова

Дж. Гринвуд. Пирушка


– Про Орловых столько небылиц сочинили, что давно пора быль рассказать, – и если не теперь, то когда? Может, не доведётся уже, – спокойно ответил граф. – Я во многих наиважнейших для государства делах участвовал и если о том понапрасну не болтал, то единственно из нежелания чужие тайны выдавать. А ныне чего опасаться: тайны сии пылью покрылись, и людей, к ним причастных, давно на свете нет… А про себя скажу – я никогда никого не боялся, напротив, меня боялись, – граф выпрямился и сверкнул глазами. – Государыня Екатерина Алексеевна так прямо и говорила, что Алексей Орлов – самый опасный в России человек и может даже её, императрицу всероссийскую, жизни лишить. Это она про смерть своего покойного супруга забыть не могла, хотя сама этой смерти пуще всех желала, но пришлось бы, и её я не пощадил бы – а чего щадить, если бы она дурно и зло правила?.. При недоброй памяти императоре Павле был у меня разговор о нём с моей давнишней приятельницей Натальей Загряжской, бывшей фрейлиной царского двора. Я тогда за границей жил, удивляясь, как в России такого урода, как Павел, терпят. «А что же прикажешь с ним делать? Не задушить же его, батюшка?» – говорит мне Загряжская. «А почему же нет, матушка?» – отвечаю я.

– Дядюшка! – с ужасом воскликнул Григорий Владимирович.

– Ты не совсем Орлов, если так ужасаешься, – с каким-то запредельным задором сказал граф. – Был бы ты настоящий Орлов, понимал бы, что дерзать надо на самое наибольшее, а на меньшее нечего и размениваться. Мы с братьями это хорошо понимали, поэтому достигли тех высот, от которых дух захватывает, – ну, и случай помог, конечно: без удачи и грибов не соберёшь…


Цареубийца. Подлинные мемуары графа Орлова

К. Христинек. Алексей Орлов в молодые годы.


Однако обо всём по порядку. Перевороты не нами были начаты: от Екатерины Первой так повелось, я уже говорил. Императрица Елизавета Петровна, гвардией на престол возведённая, хотела с переворотами покончить и потому, едва корону надев, наследником своего племянника Петра Фёдоровича назначила – своих-то детей у неё не было, если не верить слухам о том, что дочь она родила от Алексея Разумовского. Об этой дочери никто в России не знал, а через много лет она вдруг в Европе из небытия возникла и права на престол российский предъявила. Матушка-императрица Екатерина Алексеевна сильно всполошилась и повелела мне, поскольку я тогда в Европе находился, сию самозванку любым способом в Россию доставить. Что же, приказ императрицы я выполнил, о чём далее также расскажу…

Петра Фёдоровича иначе, как «уродом», у нас не называли – позже такого же звания удостоился сын его Павел, но тот ещё большим уродом был… Уже сама внешность Петра Фёдоровича несуразной была: тщедушный, нескладный, ноги кривые, живот торчит, а плечи узкие, рот широкий и глаза навыкате – лягушка лягушкой! Но внешность ещё что – во внешности своей он, в конце концов, не повинен был: какую рожу бог дал, с такой и ходи! – хуже было с его привычками и поведением. Хотя по материнской линии был он русским – матушка его Анна Петровна старшей сестрой Елизавете Петровне приходилась, – но русского в нём было мало. Вырос он в немецких землях, где матушка его в замужестве жила; умерла она рано, он её и не помнил, а немцы его по-своему воспитали. Однако и в этом большой беды нет – императрица Екатерина, скажем, не единой капли русской крови в себе не имела, но истинно русской по духу стала, немало старания к тому приложив, – если бы Пётр Фёдорович любил Россию и обычаи её, а не пренебрегал ими. Он по-русски так и не выучился говорить толком и говорил на русском языке редко и весьма дурно; о России же отзывался так, что хуже некуда, – однажды обмолвился: «Затащили меня в эту проклятую Россию, где я должен считать себя государственным арестантом, тогда как если бы оставили меня на воле, то теперь я сидел бы на престоле цивилизованного народа».


Цареубийца. Подлинные мемуары графа Орлова

А. Антропов. Портрет Петра III


Прусские порядки во всём выше российских ставил, церковь православную хотел на лютеранский манер переделать, а кумиром его был Фридрих Второй, которого он за наилучшего правителя в мире почитал. При императрице Елизавете мы побили Фридриха, но едва она умерла, как Пётр Фёдорович военные действия против Фридриха прекратил и все наши приобретения ему вернул. Посланник же прусский Вильгельм фон дер Гольц, в Петербург прибыв, стал заправлять всей политикой нашей, которую в интересах того же Фридриха проводил.


* * * | Цареубийца. Подлинные мемуары графа Орлова | * * *