home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Житье-бытье провинциального города Топинска чем-то походило на жизнь прибрежной деревушки в Японии. Живут себе хоть тяжело и однообразно, но размеренно, и тут прилетает с моря цунами. Шум, гвалт, слезы, а через день, похоронив погибших и отремонтировав жилища, они снова погружаются в сонное бытие. Затем приходит землетрясение или налет бандитов – и все повторяется. А что делать? Уйти в более безопасное место они не могут, а на всякие там катаклизмы повлиять не в состоянии, вот и не забивают себе голову мыслями о неосуществимом.

Жители приютившего меня города вели себя так же. Зверское убийство девушки взбудоражило общество, но ненадолго. Долго переживать из-за всего, что может вылезти из Стылой Топи, – никаких нервов не хватит. Удушение в порыве страсти заинтересовало обывателей еще меньше, а затем все опять вернулось в свое русло. Придется привыкать к такой жизни и мне. Дни после покушения на мою персону тянулись плавно и спокойно. Я ходил в библиотеку и магазинный тир. Обедал с Лехой, а на ужин к нам присоединялся Дава, который приносил новости от инженера. Работа по внедрению в жизнь моих технических идей если и двигалась, то так же плавно и вяло, кик и все в этом городе. Но меня так засосала местная жизнь, что я и не возражал вовсе.

Небольшое оживление внес процесс над купцом-душителем. Доказать его причастность к покушению на меня не удалось. Мало того, въедливый адвокат едва не заставил судью засомневаться в моей компетенции. Хорошо хоть из Омска от генерал-губернатора прибыл некто, кого назвали судебным ведуном. Я ждал появления персонажа в расшитой серебром хламиде, а явился невзрачный тип в мундире с погонами титулярного советника. Он нацепил мне на голову обруч со слабо светящимися и, надеюсь, не радиоактивными камешками. Если не считать моих вещей, ламп в библиотеке и решеток с рунами в управе, это было первое знакомство с серьезным магическим артефактом. Затем меня еще раз опросили. Ведун подтвердил мою искренность, и раздраженный судья законопатил купца на каторгу сроком на тридцать лет.

Так же вяло и безрадостно проходил поиск нового жилья. Мы с Иваном Митрофановичем обошли с десяток домов на предмет съема и даже покупки. Увы, в одних случаях цена зашкаливала, а в других все выглядело до предела убого. Отчаявшись, околоточный даже предложил мне совершенно бесплатно поселиться в бывшем здании пожарной части, но сразу предупредил, что место как бы порченое. С его слов, городским властям так и не удалось продать деревянную каланчу, оставшуюся бесхозной после переезда пожарных в новое каменное здание, по причине наличия в ней нечистой силы. И батюшку приглашали, и даже ведуна с завода – ничто не помогло. Пытались сюда для экономии вселиться прибывшие на усиление полиции казаки, и уж на что народ тертый, но их выжил зловредный дух.

Как это уже стало традицией для Топинска, изменения в моей жизни прошли лавинообразно, и все началось с ЧП на энергетическом заводе.

Мы с Лехой поочередно зевали в кабинете – работы у моего друга по причине осенней слякоти и лени в криминальных кругах не было. А у меня и подавно. К тому же хорошо проведенный вчера вечер сказывался не самым лучшим образом на нашем состоянии сегодня. Спать хотелось жутко. Особенно учитывая, что в гостинице нормально выспаться не получалось.

– Игнат, собирайтесь! – как ураган, влетел в кабинет Дмитрий Иванович.

Я как раз раскачивался на стуле и едва не грохнулся на пол.

– Куда, зачем?

Начальник прекратил суетно шарить у себя на столе и удивленно уставился на меня:

– Убийство расследовать. А вы что думали, я вас на бал приглашаю?

– Никак нет! – вытянулся я в струнку, верно оценив настроение начальника. – Виноват!

– Собирайтесь, у нас мало времени. Едем на энергетический завод.

Меня это заявление удивило, а Леха вообще сделал стойку как настороженный суслик. Похоже, мало кто из непрофильного населения города имел возможность посетить это градообразующее предприятие.

Мне собираться, как бедняку – только подпоясаться, так что я был готов раньше начальника. Заморозки по ночам и утрам становились сильнее, поэтому мы все окончательно утеплились. На моей голове красовалась компактная папаха, а тело согревала серая шинель. Новый пистолет неплохо устроился в кармане шинели, потому что из планшетки доставать его оказалось довольно сложно.

Сделанная при посредничестве Корнея плечевая кобура так и лежала в чемодане – пока ей применения не находилось. Да и вообще это явно была юношеская прихоть, продиктованная реакциями моего нового тела, полностью совладать с которым все еще не удавалось.

У крыльца нас ждала коляска с нахохлившимся городовым. Его явно не спасала шинель. Здесь же присутствовал и наш привычный эскорт в виде троих казаков. После суда они больше меня не охраняли, но за это время мы успели неплохо познакомиться. Кивнув казакам, я полез за начальником в коляску.

Со стороны казачья троица выглядела колоритно – солидный Евсей, немного заторможенный Демьян, который был на полголовы ниже командира, и завершал эту лесенку невысокий Григорий. Третий член гоп-компании был говорлив, постоянно весел, подтянут и стремительно-опасен, как мангуст. Задорно торчащие усы лишь усиливали его сходство с этим животным.

Ситуация с моими новыми знакомцами вообще была неоднозначной. Как рассказал Иван Митрофанович, казаки в общей массе не то чтобы презирали полицейских, но точно недолюбливали. И тут вот такой казус – три не самых простых казака на подхвате у полиции. Сошлись два фактора. Казаки действительно оказались непростыми, а явно где-то накосячившими. Думаю, факт, что как минимум урядник является оборотнем, тут тоже сказался. Так что эту троицу на все три года очередной службы отрядили помогать полиции Топинска в качестве своеобразного спецназа. Вряд ли им это нравилось, но наружу явное недовольство не прорывалось.

Я уже опасался, что мы ринемся в Стылую Топь прямо на коляске, но все оказалось немного сложнее. Мы сразу направились по проспекту к вокзалу, а затем свернули на идущую вдоль складов улицу. С этой стороны складов мне еще не доводилось бывать, так что было интересно. Параллельно основным путям здесь шел погрузочный пандус, а вдоль него еще одна линия железки. На ней как раз стоял железнодорожный состав. Только выглядел он словно игрушечный – компактные вагоны и платформы, влекомые маленьким паровозом.

Так вот для чего городу были нужны эти малыши – они работали не маневровыми тягачами, а доставляли продукцию завода для перегрузки в эшелоны дальнего следования.

Два вагона в составе были пассажирскими – вот к ним мы и подъехали.

У входа в вагон нас ждал до предела сердитый господин в серой шинели с синим жандармским воротником и с погонами ротмистра. Он обладал модными завитыми усами, которые в данный момент от злости практически распрямились.

– Поедут только двое, – не здороваясь, заявил жандарм, когда увидел, что Евсей и Григорий оставили своих коней Демьяну и явно собирались грузиться в вагончик вместе с нами.

Казаки недовольно заворчали, жандарм в ответ окрысился, явно желая сорвать на ком-нибудь накопившуюся злость. Так что Дмитрию Ивановичу пришлось вмешаться:

– Хорошо, так тому и быть.

– Ваше благородие, – прогудел Евсей, – Топь ведь.

– Думаю, господа жандармы нас в обиду не дадут.

Судя по оскалу ротмистра, будь на то его воля, он пристрелил бы нас прямо здесь.

Интересно, чем мы ему так не угодили?

На этом конфликт был исчерпан, и мы вошли в вагон. Внутри обнаружились еще два жандарма в звании вахмистров, которые по идее и должны нас защищать от опасностей Стылой Топи. Впрочем, я бы предпочел видеть на их месте знакомых казачков, хотя выглядели жандармы воинственно – на поясах револьверы в кобурах, а к стенкам вагона прислонены короткие карабины. Да и у ротмистра на портупее висела кобура, из которой выглядывал патронный револьвер новой модели, а не старый капсюльный. Богато живут жандармы седьмого управления и, судя по вооружению, а также укрепленности вагона, очень весело.

Ротмистр выглянул в дверь и махнул рукой в сторону головы состава. Спереди раздался звонкий свисток, и вагон дернулся.

Ну все, поехали. Происходящее внутри вагона мне стало совершенно неинтересно, так что я прилип к окну в ожидании встречи с таинственным местом Силы.

Сначала мимо вагона промелькнули пригороды Топинска. Потом пошли поля и огороды хуторов, сменившиеся густым лесом. Через пару километров пути лес начал затягивать знаменитый туман. Вот с этого момента начались чудеса. Внезапно на стекле прямо перед моим носом проявились и начали разгораться мелкие руны, которых я раньше не видел.

Туман заполонил всю округу, и видимость сильно ухудшилась, зато эта картинка добавила нервозности. Туман не был статичным, его масса постоянно клубилась, сплетаясь в диковинные и даже угрожающие формы. Постепенно внутри этой завесы начали проявляться какие-то светлячки или блуждающие искры, подсвечивая деревья, ставшие простыми декорациями мистического перформанса. В моей голове зазвучал тихий, едва различимый шепот. Понять ничего было нельзя, но на меня начала наваливаться какая-то странная усталость.

– Игнат Дормидонтович, – позвал меня начальник, и я резко встряхнулся.

Взгляд у Дмитрия Ивановича был обеспокоенным, а у жандармов насмешливым – они явно знали, что происходит, и давно к этому привыкли.

Смотреть за окно перехотелось, но ненадолго. Мы резко вынырнули из тумана и оказались на освещенном усталым осенним солнцем пространстве. Из леса уже выехали и двигались по дамбе через заболоченное редколесье с кривыми и чахлыми сосенками. Дамба практически сразу расширилась до острова, вокруг которого по периметру, прямо в воде, стояли столбы-тотемы. Именно они и отгоняли туман. Это было понятно по тому, как агрессивно тот пытался накатиться на столбы, но бессильно клубился на строго очерченном расстоянии.

Свечение на окнах вагона стало слабее, но руны полностью не исчезли.

Наш состав начал замедляться, как только мы выехали из тумана. Так что к деревянным воротам, которые замыкали самый настоящий частокол, он подошел очень медленно. У перрона вдоль длинного ангара состав остановился. Частокол вокруг острова выглядел очень колоритно – каждое бревно испещрено резными рунами, а на остриях некоторых имелись даже черепа животных.

Когда мы вышли на перрон, реальность шокировала меня еще раз. Остров был заполнен жизнью до краев. Столько людей вместе в Топинске увидеть невозможно. Ведь там они отдыхали и предавались неге провинциальной жизни, а здесь вкалывали в поте лица. Навскидку между ангарами и рассыпанными по острову домами бродило несколько сотен рабочих. А сколько еще их могло находиться внутри немаленьких строений?

К вставшему у перрона составу деловито подкатили тележки с различным грузом. Метрах в десяти от меня два бородатых мужика в зипунах начали перегружать на платформу металлические бочонки, похожие на пивные кеги. И что-то мне подсказывало, что внутри отнюдь не пиво. Возможно, это даже пресловутая огненная вода для паровозов.

Рассматривая местные красоты, я не сразу заметил встречающую нас делегацию в составе трех человек. Всем своим видом они отличались от остальных работников и охранников. Все трое носили белые халаты с шапочками.

Нужно отметить, что на острове было значительно теплее, чем в городе, и почти никто не носил ни пальто, ни шинелей. Как только сознание отметило этот факт, сразу захотелось расстегнуть верхнюю одежду.

Двое молодых людей явно были сопровождающими и помощниками третьего встречающего нас персонажа – пожилого мужчины с седой бородой и усами. Он мне напомнил булгаковского профессора Преображенского, которого гениально сыграл Евстигнеев. Внешне сходство было относительным, а вот жестикуляция и манера говорить здорово напомнили киношного ученого.

– Профессор, я доставил их, – раздраженно отчитался жандарм, шагнув навстречу ученому. – Но по-прежнему возражаю против их присутствия в Оке. Нечего им там делать. Приедут ведьмаки и во всем разберутся.

– Ведьмаки?! – вспылил профессор, так и не дойдя до нас с Дмитрием Ивановичем. – Да уж они-то разберутся! Как в прошлый раз, разберутся!

– Стрыги были виноваты, – явно продолжив давний спор, возразил ротмистр.

– Не было у ведьмаков никаких доказательств, – экспрессивно возразил профессор.

– Но они сбежали с острова.

– Они знали, что с ними сделают ведьмаки. – Профессор глубоко вздохнул и взял себя в руки. – Эта дискуссия мне уже надоела и не имеет смысла. Я все равно проведу видока в Око. Если, конечно, он сам не будет возражать.

Профессор повернулся ко мне и по-доброму улыбнулся, чем еще раз напомнил киношного ученого.

– Здравствуйте Дмитрий Иванович. – Профессор раскланялся со следователем как со старым знакомым. Заработал поклон и я. – Рад вас видеть, молодой человек. Позвольте представиться. Профессор энергетических наук Федор Андреевич Нартов. Так сказать, прошу любить и жаловать. Прискорбно, что наше знакомство проходит при таких обстоятельствах, но другого выхода у нас нет.

Дождавшись паузы в речи профессора, я представился в ответ:

– Коллежский секретарь Иван Дормидонтович Силаев, к вашим услугам.

– Вот на это я и надеюсь, голубчик, – мягко и очень интеллигентно взял меня под локоток профессор. – Я понимаю, вы еще не отошли от того страшного преступления, но ваше начальство заверило, что ваше состояние вернулось в норму. Если это не так, только скажите.

– Все в порядке, Федор Андреевич, я готов к работе.

Профессор удовлетворенно кивнул и, ускорившись, почти поволок меня дальше по перрону. Жандармы тут же пристроились в хвосте. Их недобрые взгляды я буквально чувствовал спиной.

Мы сошли с перрона и оказались у небольшой железнодорожной развязки. Основная колея поворачивала и, сделав круг, уходила обратно к дамбе. От этого круга в дальнюю часть острова вела совсем уж игрушечная узкоколейка. На путях стояла дрезина с удивительно маленьким паровым двигателем, практически своеобразный автомобиль. К дрезине был пристыкован открытый вагончик.

На поверку остров оказался не таким уж большим. Дрезина скромно пыхнула паром и всего за пару минут дотащила нас до противоположной от дамбы точки бревенчатого частокола. Здесь вместо ворот находился солидный деревянный форт с небольшими, но массивными дверьми. Узкоколейка обрывалась прямо у пандуса перед ними.

Пока мы ехали, суета на острове и не думала утихать – кто-то таскал по территории грузы от одних домов к другим и к ангару у перрона, кто-то перебирал какие-то травы, висящие под длинными навесами, а некоторые копались на самых обычных грядках. Хотя есть подозрения, что растения на этих грядках простыми не назовешь.

Все это мельтешение сдабривали фигуры в синих жандармских мундирах, двигающиеся намного медленнее рабочих. Синие мундиры присутствовали и на площадках, обустроенных с внутренней стороны частокола.

Дрезина остановилась у форта, и мы с Дмитрием Ивановичем направились вслед за троицей ученых. Ассистенты ходили за профессором хвостиком, так же как жандармы следовали за нами.

Интересно, эти молодцы в белых халатах – ученики, охранники или надсмотрщики?

За дверьми находился большой сарай с массивной двустворчатой дверью в дальнем конце. Пройдя через эту дверь, мы оказались на вполне обычном деревянном причале.

Становилось все интереснее. У причала стоял паровой катер, так же как и паровоз, не имеющий дымовой трубы, зато вовсю пыхавший паром. И борта, и стены удлиненной рубки покрывали едва светящиеся руны. От привычных мне по прошлой жизни пароходиков это судно отличали не одна, а две пары гребных колес по бортам. К тому же создавалось такое впечатление, что на этих колесах при необходимости можно даже проехаться как на обычных. Недалеко, но можно.

– Прошу на борт, – жестом лихого капитана вежливо и немного бравируя, пригласил нас профессор. Его помощники уже скрылись в рубке.

Не нарушая походного порядка, сначала на борт взошли мы с Дмитрием Ивановичем, а затем жандармы.

Через минуту катер ударил лопастями колес по воде и двинулся вперед. Я по-прежнему занял место у окна, точнее – круглого иллюминатора. Сразу заметил, что на воде возле причала тоже кипела жизнь. Длинные лодки то подплывали к нему с грузом ящиков и бочонков, то отходили практически пустыми.

Через минуту эта суета исчезла за пеленой тумана. Меня даже посетила мысль, что не так уж здесь опасно. Посетила и тут же испуганно покинула – из тумана прилетел вибрирующий рев какого-то монстра. Рука инстинктивно нырнула в карман к пистолету.

Странно, а почему жандармы нас не обыскали? Просто не предположили наличия компактного оружия или доверяют? Судя по злобным взглядам, второе предположение точно в пустоту.

Ни ученые, ни жандармы на рев никак не отреагировали, так что я как можно незаметнее вытащил руку из кармана и опять приник к иллюминатору. А обстановка вокруг катера менялась. Видимость упала до пары метров, но и на сам туман стоило посмотреть. Раньше там плавали редкие искорки, а сейчас мелькали полноценные молнии.

А если такая шарахнет по наполовину железному катеру?

Выяснять это, к счастью, не пришлось, потому что мы прибыли в пункт назначения.

В отличие от острова с заводом, свободное от тумана пространство здесь было минимальным. Не успели мы выплыть из белесой мути, как почти сразу ушли в широкую арку. Я лишь успел рассмотреть длинную бревенчатую стену покоящегося на сваях огромного здания. Еще через пару мгновений катер уткнулся в стену и замер рядом с узкой полосой причала. Крытый ангар был хорошо освещен десятком светящихся шаров.

– Энергетическая станция эпицентра места Силы, в простонародье – Око, – торжественно объявил профессор и первым вышел на причал.

Здесь было еще теплее, чем на острове, но я все же решил не оставлять шинель на катере, лишь распахнул ее. Так же поступил и Дмитрий Иванович.

Через широкую дверь мы прошли в длинный коридор с деревянными стенами. Судя по всему, камня в этом здании вообще не было. Здесь также не поскупились на магическое освещение. Двери, мимо которых мы прошли, были закрыты, и только находящаяся в самом конце коридора гостеприимно распахнулась. Нам навстречу вышла миниатюрная симпатичная девушка с задорной улыбкой и веснушками на курносом лице.

Одета она была в белый халат, и только намотанный на голову в виде тюрбана цветастый платок, а также ярко-красные сапожки на ногах немного сбивали общую картину.

Но меня удивило не это, а набранный из металлических сегментов с чуть светящимися рунами ошейник на тоненькой шее. Украшением это не выглядело.

– О, у нас гости! И какие симпатичные! – подмигнула мне зеленым глазом девушка.

– Ольга, не приставай к молодому человеку, он здесь по делу.

– Ну, профессор, вы, как всегда, все портите, – недовольно надула губки девушка и, виляя обтянутой халатом попой, прошла обратно в дверь.

Вся наша делегация двинулась следом, и не факт, что я один рассматривал тыльную часть идущей впереди девушки.

Да уж, с интимной частью своей жизни нужно что-то решать. Организм молодой – как бы крышу не сорвало.

– Это не ведьмаки, – радостно и с ноткой злорадства громко заявила девушка, войдя в большую, метров на двести квадратных, лабораторию.

Это действительно была лаборатория в том образе, какой ее представляют себе любители стимпанка. Множество изогнутых медных труб разного диаметра оплетали не только стены комнаты, но и потолок. Иногда эти трубки перемежались стеклянными вкладками.

Также трубы проходили от потолка к полу, образуя своеобразные колонны. На длинных рядах стеллажей и у стен стояли разного размера стеклянные сферы – от маленьких, с кулак, до двухметрового диаметра. Вот эти сферы и соединяли между собой все эти трубки по какой-то умопомрачительной, известной только ученым схеме. Часть резервуаров подогревалась снизу. Разноцветные жидкости постоянно двигались по трубам и смешивались в стеклянных сферах. Отовсюду слышалось шипение и бульканье.

– Оля, это не смешно, – оторвал меня от осмотра лаборатории старчески каркающий голос.

Говорил седой как лунь дед в измазанном чем-то разноцветным халате. Он опирался на узловатую клюку и смотрел на свет божий через очки, похожие на мои гогглы. У старика, как и у девушки, на шее имелось пластинчатое украшение, что окончательно подтверждало версию со сдерживающим ошейником.

Такие цацки имелись на шеях еще троих мужчин среднего возраста и одной пожилой женщины.

– А по мне, – голос девушки из задорного превратился в холодный и презрительный, – ваш страх жалок. Давно предлагаю разбить здесь все, и наш злобный тюремщик с радостью поставит точку в этом затянувшемся фарсе.

Говорила девушка правильно, без архаизмов с претензией на хорошее образование и соответственно благородное происхождение.

– Ольга, мы уже это обсуждали и, кажется, договорились, – мягко и даже с какой-то нежностью осадил бунтарку профессор.

– Как скажете, хозяин, – с явно наигранной покорностью опустила глаза девушка и даже присела в книксене.

А затем она, чуть наклонив к плечу голову, задорно посмотрела на меня.

Мне показалось или в ее глазах мелькнула золотистая искра?

Мой молодой организм тут же откликнулся на призыв, и что-то чересчур уж бурно.

– Ольга! – В голосе профессора появился металл.

Ого, он и так может – не совсем уж закоренелый интеллигент и джентльмен.

– Ой да ладно вам, – отмахнулась девушка, прекратив паясничать.

Судя по тому как я быстро успокоился, она не только паясничала, но как-то повлияла на мое внезапное возбуждение.

Неужели это какой-то приворот? Нужно с этим делом быть повнимательней. Найдется какая-то искусница, и очнусь уже с женой на шее и парой ребятишек в довесок.

– Господа и дамы, – закончив разборку с девушкой, обратился ко всем присутствующим профессор. – Позвольте представить вам человека, который поможет нам решить проблему без вмешательства ведьмаков и особой комиссии жандармерии. Лично мне хватило прошлого раза.

Странно, что ни моего имени, ни чина профессор называть не стал. Возможно, на то была какая-то особая причина.

Если не ошибаюсь, передо мной пресловутые стрыги, и парочку из них ведьмаки угробили именно после преступления, последствия которого довели бедного Игнашу до нервного срыва.

– Вы в этом так уверены? – после ехидного фырканья жандарма спросил все тот же старичок с клюкой.

– Я – ученый, Степан Карлович, и мало во что верю, – укоризненно посмотрел на деда профессор. – Мне нужно знать, а знание может дать только опыт. Так что сейчас мы все и узнаем. Прошу за мной, молодой человек.

Когда Дмитрий Иванович и жандармы попытались двинуться следом, Федор Андреевич остановил их решительным жестом.

– Я не так уж много знаю о работе видоков, но то, что не стоит толпиться рядом с ними во время транса, мне известно доподлинно.

Из лаборатории мы прошли в длиннющий ангар со стеклянной крышей.

Я однажды побывал в теплице большого селекционного хозяйства – там было нечто похожее, но только похожее. Немного сбивали бревенчатые стены и мутноватые стекла в крыше, окончательно добила зелень, растущая в длинных ящиках с землей. Лишь часть я сумел опознать как нечто тропическое, а вот насчет остального не уверен. Скорее всего, в моем родном мире такого вообще не было.

Я так засмотрелся, что отстал от решительно идущего между рядами насаждений профессора. Пришлось даже перейти на бег. Мы дошли до дальней оконечности теплицы и остановились под большим проломом в потолке. Среди стеклянных осколков лежало тело в белом халате. Точнее, в его залитых кровью ошметках.

– Вы в порядке? Сможете работать? – участливо спросил профессор, заметив мою бледность.

– Да, конечно, – сглотнув, ответил я и начал оглядываться в поисках точки привязки.

Судя по пролому в крыше, убийца пришел сверху. Немного сориентировавшись по оставленным на месте преступления следам, я выбрал себе участок пола у стены и уселся на пятки.

На всякий случай достал из планшетки гогглы и натянул их на лицо.

Глубокий вздох позволил полностью расслабиться. Руны на коже откликнулись мгновенно, и теплица рывком преобразилась. Тело исчезло, как и профессор. Потолок выглядел целым, но это ненадолго. По проходу к месту своей гибели прошел пока еще живой мужчина средних лет. Очки-пенсне, бородка клинышком и задумчивое лицо сплетались в образ увлеченного своим делом ученого. Ошейника я не заметил, так что это кто-то из помощников профессора.

Оставленный убийством шрам на ткани мироздания отображал только образы, так что о вторжении я узнал, только когда на ученого посыпались осколки стекла.

Бедолага от неожиданности раскрыл в беззвучном вопле рот, и тут на него свалилась огромная туша. Это был оборотень, но очень необычный. Гуманоидное тело с рыжими, слипшимися от влаги волосками прикрывали только короткие штаны. Интересно то, что босые ступни у оборотня были вполне обычными, как и вообще ноги. А вот голова и кисти рук словно принадлежали другому существу – тигру. Также примечателен тот факт, что хвоста у этого тигра не наблюдалось.

Интересно, появляется ли во время трансформации данная деталь у Евсея?

На детальное изучение оборотень времени не дал и буквально за секунду чуть не разорвал беднягу на клочки. По моей спине пробежало целое стадо ледяных мурашей, но я все же заставил себя сохранить неподвижность.

Прогресс, однако.

И только после этого меня догнали эмоции участников этой трагедии. Странно, что страх, шок и боль ученого я ощутил, а вот в оборотне не уловил ничего. Вообще ничего, лишь ледяную пустоту.

Нужно порыться в конспектах Игната. Мой опыт хоть и насчитывал всего три транса, включая этот, но эмоции были у всех фигурантов. Цепляясь за них, я даже умудрялся узнать кое-что о личности объекта. К примеру, погибший ученый был чем-то разозлен, и предметом его недовольства являлся профессор.

Сам не знаю, как мне это удалось понять, но достоверность осознанного не вызывала сомнения, так же как и короткая, нарисованная больше в моем воображении биография задушенной девушки.

Не заметив свидетелей своего преступления, оборотень легкими и грациозными прыжками добрался до крыши и ушел так же, как и явился.

В последний момент я вспомнил про вычитанный в учебнике «эффект удильщика». Представил себе, будто забрасываю на спину исчезающего в проломе убийцы блесну, как делал это тысячи раз на рыбалке. Именно так советовали преподаватели на описанных в конспектах уроках. Тело автоматически перешло в позу рыбака, увлеченно удерживающего добычу. Транс тут же слетел. Странно, теперь я уже здесь, но ощущение, как будто кто-то тянет уходящую от меня нить, по-прежнему осталось.

От волнения я по своей старой привычке закусил губу и так же разочарованно ругнулся, когда почувствовал, как нить оборвалась. Если верить учебнику, это произошло из-за слишком большого расстояния до объекта в текущий момент.

Наверняка со стороны мои акробатические этюды выглядели комично, но профессор был серьезен и собран.

– Вы что-то узнали? – нетерпеливо спросил он, поняв по моим ругательствам, что процесс закончен.

– Да, – кивнул я и быстро пересказал все, что увидел.

Говорил без утайки, понимая, что передо мной не суеверный обыватель, а изучающий магическую аномалию ученый, у которого в подчинении жуткие стриги. Хотя отнести милых с виду людей к жутким тварям у меня никак не получалось. Особенно эту рыжую егозу.

– Ракшас? – задумчиво произнес профессор, использовав незнакомый мне термин. – Интересно.

– Ракшас? – осторожно переспросил я.

– Да, это тигр-оборотень. Живут в Индии и реже в Китае.

Чуть подумав, профессор сделал приглашающий жест в сторону лаборатории, там на меня тут же набросился жандармский ротмистр. Пришлось повторять ему рассказанное минуту назад, причем слово в слово.

– Ракшас? Интересно… – Теперь уже ротмистр в точности скопировал слова профессора.

– Совершенно неинтересно, – сам себе возразил Федор Андреевич. – Важнее то, что мои подчиненные здесь точно ни при чем. Так что я требую закрыть доступ всем ведьмакам.

– Я бы так не спешил. Мало ли что могло почудиться этому юнцу. – Похоже, мои действия что-то расстроили в планах жандарма. – Говорят, он лишь недавно вышел из запоя.

Дался же им запой моего предшественника! Как клеймо, право слово.

Мой непосредственный начальник начал наливаться краской, явно готовясь нахамить жандарму. Мне же на их раздутое дворянское самомнение было плевать с высокой колокольни.

– Проверяйте, – равнодушно пожал я плечами. – Могу подсказать одного грамотного пристава судебной службы генерал-губернатора, который недавно проверял мою искренность.

К моей игре тут же подключился Дмитрий Иванович:

– Уверен, если вызвать служебного ведуна второй раз за неделю, его светлость будет очень рад.

Жандарм скрипнул зубами, но больше огрызаться не стал. При этом всем своим видом показывал, что, если мы не уберемся с подотчетной ему территории, он точно сорвется с резьбы и наделает глупостей.

– Позвольте поблагодарить вас от всей души, – прижав руку к сердцу, вполне искренне сказал профессор, обращаясь к нам с Дмитрием Ивановичем, и добавил лично для меня: – Я сейчас очень занят, но мне хотелось бы побеседовать с вами на днях. Как насчет ужина в моем доме?

– Почту за честь. – Я действительно был бы рад побеседовать с таким знающим человеком. Главное – перед ним не проколоться, что будет непросто.

Прихватив меня под локоток, профессор проводил нас к выходу:

– У меня еще не было возможности беседовать с видоком такого высокого уровня. Не спорьте, дорогой Игнат Дормидонтович, – отреагировал он на мою скептическую мину, – я много лет варюсь в этой каше и знаю о чем говорю. Вы расскажете мне о себе, а я поведаю все, что заинтересует ваш, без сомнения, пытливый ум.

За спиной прозвучало уже откровенное рычание.

– Конечно, если это не скрыто тайным рескриптом жандармской канцелярии, – повысив голос, добавил профессор уже для ротмистра.

На прощанье Федор Андреевич пообещал прислать мне посыльного, как только вся эта кутерьма на энергетическом заводе уляжется и прилетевшие, как мухи на дурной запах, ведьмаки отправятся восвояси.

Обратная дорога уже не казалась мне такой захватывающей, но это не отбило желания внимательно смотреть по сторонам.


Глава 6 | Видок. Чужая боль | Глава 8