home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 46

Панегирик — Конец получше — Много чего интересненького — Звезды и кресты — Конец эры


Похороны прошли на высоком склоне холма ярким холодным утром. Кусачий ветер обдувал присутствующих на похоронах и шевелил их пальто. По небу неслись длинные тонкие облака. Вдали лежал город Теск, сбитый с ног и разрушенный, но не побежденный. В его сердце гордо возвышался дворец эрцгерцога.

Они выбрали глухое место, и около могилы стояло только восемь, включая Бесс. В огромной руке она держала букет горных цветов, с которого свисал большой кусок дерна, — она вырвала его из земли целиком. Остальные — члены экипажа, за исключением Самандры Бри, которая пришла с Крейком. Негромко сопящий Харкинс и Пинн с поднятым воротником и сгорбленными плечами; его мрачное лицо было еле видно. Сило, бесстрастный, как всегда. Ашуа стоявшая молча, со скрещенными на груди руками.

Перед ними стоял Малвери. Он вызвался произнести панегирик. Это казалось самым малым, что он мог сделать.

— Что можно сказать, когда эта часть нашей жизни уже пройдена? — сказал он низким тяжелым голосом. — Слова ничего не изменят. Самое лучшее, что можно сделать — напомнить себе, почему нам будет не хватать его.

Он надолго замолчал. Бесс беспокойно пошевелилась.

— Он был бойцом, — наконец сказал Малвери. — Надо отдать ему должное. Нельзя сказать, что он был счастлив в любви, но, в конце концов, нашел ее, и это больше, чем любой из нас может ожидать. Иногда он бывал гребаным ублюдком, но, по большей части, он заставлял нас смеяться, и он всегда приходил, когда ты в нем нуждался. — Он тяжело вздохнул и опустил голову. — Он был нашим сердцем и душой. Без него не было бы «Кэтти Джей».

Малвери опустился на колено и положил руку на надгробный камень. Его роль играла старая тарелка из машинного отделения, на которой было выцарапано имя и несколько дат.

— Мы никогда не забудем его, — сказал Малвери. — Он был чертовски замечательным котом.

Потом, когда они уже шли к челноку, Крейк сказал:

— Жаль, что кэп не смог прийти. Ему бы понравилось, что Слаг ушел на покой в окружении нас.

— Да, это было бы замечательно, — согласился Малвери. — Но кэп не выйдет из больницы еще по меньшей мере месяц, и, если говорить откровенно, кот уже начал вонять.


Фрей осторожно пробирался по коридорам больницы, широко открыв глаза и навострив уши. Его босые ноги мерзли, шагая по полированному полу, но он молча шел вперед, и только это было важно. Он не мог идти быстро, но мог идти умно. Няня Кроуснич стала вполне предсказуемой, а ее обходы — слишком регулярными. На этот раз она не остановит его. Никто не заставит его не напрягаться ради собственного же блага.

Откровенно говоря, няня Кроуснич была, вроде как, права. Не очень-то легко дышать, когда твои ребра так туго перебинтованы и тебя утомляет даже этот короткий путь. Он винил тяжелый гипс, который наложили на его руку, но был также готов признать, что, не исключено, еще не успел восстановиться после тяжелых ран, полученных в трюме «Делириум Триггер».

Но Фрей не был человеком, который легко развлекает сам себя, и выздоровление походило, скорее, на чистилище. Очень долго он мог только глядеть на коричнево-кремовые стены: цвета скуки. Это было невозможно вынести! Кроме того, он родился с умением создавать неприятности.

В коридоре зацокали каблуки. Он застыл, прислушиваясь. Кроуснич! Неужели она перехитрила его?

Но шаги стали затихать, удаляясь, и он расслабился. «Не в этот раз, леди», — подумал он, но ускорил шаг и торопился весь оставшийся путь до цели.

Это была крошечная палата на четыре кровати, все занятые. Все спали, кроме Мейли, симпатичной юной библиотекарши со сломанной ногой. Она пошевелила пальцами, когда он проскользнул внутрь и закрыл дверь. Он робко улыбнулся ей, на цыпочках подошел к другой кровати и осторожно опустился на стоявший рядом с кроватью стул.

Триника лежала на боку, голова на подушке, лицом к нему, глаза закрыты. Он проверил, что она ровно дышит; он никогда не успокаивался, пока не был уверен. Но, да, одеяла слегка колыхались на ее теле, из губ выходили слабые выдохи. Ему до сих пор было трудно поверить в это чудо — она жива. И каждый раз, когда он приходил, он должен был убеждаться в этом, снова и снова.

Во сне ее лицо было вытянутым и бледным, морщинки бежали там, где раньше их не было, во всяком случае, он их не помнил. Он похудела, а ведь она и так никогда много не весила. И сейчас на ней не было никакого грима. Ее волосы коротко обрезали и сделали самое лучшее, что смогли из спутанной гривы, с которой ее принесли. Но она была здесь, она была красива, и она была его.

Она зашевелилась, ее левая рука задвигалась и нашла гипс, который наложили на его раздробленную руку. На ее палец было надето кольцо, простое серебряное колечко, которое она когда-то вернула ему. Сейчас она опять носила его.

Ее глаза открылись и нашли его. Даже спустя столько недель их вид все еще поражал его, немного. Радужные оболочки стали желтыми, как кукуруза. Демон во многом изменил ее, но только одно изменение стало постоянным, по меньшей мере.

Она улыбнулась ему:

— Опять ты.

— Что ты хочешь сказать? — запротестовал он. — Я был с тобой всю ночь.

— Лжец.

— Спроси Мейли!

— Он не врет, — подала голос Мейли. — Никогда не уходил от тебя.

Триника слабо хихикнула:

— Вы, двое, устроили заговор против меня.

Фрей протянул руку к выдвижному ящику и вынул книгу с замечательным тиснением на кожаном переплете.

— Готова к следующей главе?

— Да, пожалуйста! — сказала Мейли, хлопнув в ладоши.

Фрей и Триника обменялись понимающим взглядом, снисходительным взглядом новых любовников, для которых весь мир — восхитительная шутка. Он положил книгу на колени и открыл ее в заложенном месте. На него взглянула масса самарланских символов. Он не узнал ни один.

— «Тихий поток», — объявил он. — Невероятные приключения храброго и привлекательного капитана Фрея и менее храброй и не такой привлекательной капитана Триники Дракен.

— Нарциссизм — твоя характерная черта, Дариан.

— Глава четвертая, — сказал он, наклонил голову и изучил страницу. — Ты знаешь, мне кажется, что я люблю романы больше, когда не понимаю их.

— На самом деле ты держишь книгу вверх ногами.

— Ты хочешь услышать историю или нет?

— О, да, — сказала она и поудобнее устроилась на подушке. Ее глаза, сияя, глядели на него. — Мне кажется, что на этот раз конец будет получше.


Церемония проходила в большом зале дворца эрцгерцога, в присутствии всех герцогов Вардии. Под сводчатыми потолками и огромными медными канделябрами, под каменными взглядами лидеров страны, мыслителей и артистов прошлых лет, герои войны получали награды. Генералы и аристократы сидели ровными рядами, и присутствовал весь Совет Канцлеров. Мужчины, одетые в жесткие пиджаки с накрахмаленными воротниками, выпрямили спины и расправили плечи; дамы блистали нарядами. Гремели трубы, на стенах висели яркие флаги, сам эрцгерцог раздавал медали среди всей этой роскоши, которую смогла собрать ликующая страна.

Для Фрея это было немного чересчур.

Он стоял на галерее, шедшей над задней стеной зала, откуда и глядел на прием. Вместе с ним находилась дюжина людей, которые не были настолько важными, чтобы заслужить место в зале. В том числе Триника и, на удивление, Самандра Бри. «Рыцари Центурии не получают медали», — ответила она, когда он спросил ее.

На возвышение ввели еще одну группу солдат. Эрцгерцог прошел вдоль линии, объявляя имя каждого человека и прикалывая медаль на его грудь. Церемония длилась уже час, и заскучавший Фрей чувствовал себя ужасно глупым. Одежда была слишком тесной для него, тело зудело. Он ненавидел официальный костюм; ему всегда казалось, что в нем он выглядел смешным. Триника сказала, что костюм ему подходит, но он не был уверен, что она не посмеялась над ним.

Со своей стороны Триника надела аристократический наряд, который замечательно подходил ей. В длинном красном платье она стала неузнаваемой. На ее бледных ключицах висело серебряное ожерелье, на запястье — маленький серебряный браслет. Трудно было себе представить, что настолько элегантная женщина когда-то грабила небеса.

Он наклонился к ней:

— Как ты думаешь, эта канитель еще долго продлится?

— Дни, не меньше.

Фрей простонал. Он бесцельно оглядел толпу. Среди канцлеров сидел Плом, с энтузиазмом хлопавший в ладоши, но, показательно, не было ни следа Амалиции Тейд. Те аристократы, которые перешли на сторону пробужденцев, обнаружили, что их жизнь стала не такой же легкой.

Ну, пускай процветает или разоряется. Он больше не желает ей зла. Он, вероятно, заслужил то, что она ему сделала, так что они квиты.

Он повернулся к Самандре. Она привела себя в порядок и выглядела потрясающе хорошо для сквернословященого сорванца, машины для убийства. В черном платье и длинных перчатках, с зачесанными назад волосами, волной падающими на спину, она стала такой же неузнаваемой, как и Триника.

— Расскажи, что я пропустил, пока был в больнице? — сказал он.

Самандра, которая тоже скучала, наклонилась к нему поближе и заговорила тихим голосом.

— В последнее время произошло много чего интересненького, — сказала она. — Пробужденцы… ну. Эрцгерцог не может заставить людей прекратить верить в то, что им нравится, но он может заставить пробужденцев прекратить продавать это им. Мы конфисковали все их имущество. Больше не разрешены никакие храмы, никакие уединенные святилища, никакие спикеры, даже в деревне. Кайн возглавил охоту на уцелевших императоров. Большинство из них покончило с собой раньше, чем он до них добрался, но одного он сумел схватить и нейтрализовать, а потом показал публике. Смысл в том, чтобы люди узнали о них правду. Это убедило тьму народу.

— Ты думаешь, они ушли навсегда?

Она пожала плечами:

— Хрен знает. Всегда есть чего-то там невидимое, но пробужденцы всегда пропагандировали себя очень агрессивно. Теперь они этого не могут. Мы, кажись, увидим, чего стоят их идеи, когда они не смогут их насильно совать в горло всем и каждому. — Она подобрала что-то с задней стороны шеи и смахнула его; не очень-то подобающий леди поступок, особенно учитывая ее наряд. — Говорят, что несгибаемые отправились в колонии, уехав в Новую Вардию еще до того, как Пояс Бурь стал непроходимым. Ну что ж, удачи, вот что я скажу. До тех пор, пока они не здесь.

Фрей хмыкнул, соглашаясь:

— А что с самми?

— Это совсем другой горшок с неприятностями. Они вторглись к нам, даже если потом лоханулись. Народ говорит, что в ответ мы должны вторгнуться к ним, сейчас, когда у них нет флота. Похоже кто-то забыл, что и у нас от флота остались жалкие остатки. Политики выступили с планом: давайте используем наемников, устроим блокаду Зоны свободной торговли и прихлопнем контрабанду аэрума, чтобы эти чертовы ублюдки, самми, больше никогда не получили ни капли. Ну а потом, угадай, кто вторгся к ним?

Фрей уже слышал слухи:

— Такийцы.

— Угу. Они, кажись, устали ждать, пока Самарла соберется вторгнуться к ним, и решили сделать это первыми. У них одних сейчас есть флот, и они знают, что самми опять вооружатся и опять попробуют, если им как следует не двинуть. Счастье, что они на нашей стороне.

— Значит, Самарла и Такия начали войну?

— О, да. Не думаю, что кто-то сможет завоевать такую большую страну, как Самарла, но не удивлюсь, если они отхватят от нее жирный ломоть. И это хорошие новости для твоего кореша, Сило.

— Как так?

— Ты же знаешь такийцев. Жизнь, свобода, равенство, все такое. Думаешь, они сохранят рабство на своих территориях? Быть может, скоро мы увидим первых свободных муртиан за последние пятьсот лет. Не говоря уже о даках, хотя, глядя на их поступки, я всегда думала, что им нравится быть рабами.

— Черт побери, — изумленно сказал Фрей. — Вот это да!

— Видишь, чего вы натворили? — сказала она, толкая его локтем. — Не так плохо для кучки негодяев, по головам которых бродит галактика тараканов.

— А разве ты не встречаешься с один из этих негодяев?

Она фыркнула:

— Должен же кто-то держать вас в узде.

Фрей закашлялся от смеха, и кто-то шикнул на него. Потом Триника коснулась его руки и указала на возвышение.

— Они! — сказала она.

И, действительно, они заняли места перед эрцгерцогом. Малвери, Крейк, Харкинс, Пинн и, наконец, Сило. Они стояли вытянувшись, все с начищенными пуговицами и сверкающими ботинками, волосы и бороды причесаны и подровнены — у тех, у кого они были. Даже Фрею пришлось согласиться, что они выглядят не так плохо.

Эрцгерцог подошел к Малвери.

— За экстраординарную храбрость на благо вашим товарищам-солдатам, — сказал он. — За ваше жизненно важное участие в обеспечении Вардии информацией о враге и за бесчисленные жизни, спасенные таким образом, я награждаю вас, Альтазар Малвери, медалью Легион Вардии и Герцогским Крестом. Ваша страна считает вас одним из своих самых драгоценных сынов.

«Я обязан тебе своей жизнью, — подумал Фрей. — И, более важно, я обязан тебе ее жизнью. Черт меня побери, если ты не лучший хирург в Вардии, старина».

Эрцгерцог прикрепил медаль рядом с той медалью, которую Малвери уже имел, и зал наполнили аплодисменты. Доктор держался настолько невозмутимо, насколько смог, но даже на расстоянии Фрей видел, что лицо Малвери сияет такой яростной гордостью, что на нем можно было жарить цыплят.

— Грайзер Крейк! — сказал эрцгерцог, сдвигаясь вдоль шеренги. — Мало кто из людей раздвинул границы наших знаний с такой целеустремленностью и риском для собственной жизни, как вы. Ваши исследования и ваши жертвы имели исключительно важное значение для того, чтобы поставить императоров на колени. За это и за ваш выдающийся вклад в науку, я награждаю вас Герцогской Звездой.

— Я заметила, — прошептала Триника, — что он так и не сказал слово демонизм.

— Не все сразу, — сказала Самандра. — Умы людей не изменишь за одну ночь, но мне кажется, что пройдет не так-то много времени и слово демонизм перестанет быть ругательством.

— Джандрю Харкинс! — продолжал эрцгерцог. — За выдающуюся храбрость в воздухе, я награждаю вас высшей наградой Флота, Железным Крылом!

Галерея взорвалась аплодисментами. Фрей, вложив пальцы в рот, свистел до тех пор, пока Триника не толкнула его.

— Аррис Пинн! — сказал эрцгерцог. — За самоотверженный шпионаж, за невероятно рискованное проникновение в ряды пробужденцев, за добычу критически важной информации, награждаю вас Народной медалью.

— Как, во имя тления, он сумел так все повернуть? — прошептала Самандра.

— Пинн получил медаль за разведку и ум, — сказал Фрей, хлопая и мотая головой. — Остановите планету, я слезу.

Потом эрцгерцог встал перед Сило. Короткая пауза. Эрцгерцог глядел на него, казалось, глубоко погрузившись в мысли.

— Погоди, — сказал Фрей. — Вот это будет сюрприз.

— Силопетхкаи Аурамактама Фаиллинан! — наконец громыхнул эрцгерцог.

У Фрея отвисла челюсть:

— Черт меня побери. А парень-то не промах!

— Вы руководили сражением, вдохновляя всех вардийцев, — сказал эрцгерцог. — Когда казалось, что все потеряно, вы придали нам силы. Никогда раньше вардийский герцог или монарх не награждали медалью муртианина, но сегодня я делаю именно это. Вы показали нам, что у храбрости нет национальности и нет границ. В знак признания вашего мужества, я награждаю вас Герцогским Крестом!

Последовал такой взрыв аплодисментов, что содрогнулись двери зала. Первым со своей скамьи вскочил канцлер Плом, за ним поднялся весь Совет Канцлеров, потом на ноги встали все, и приветственный крики, как прилив, взметнулись и прокатились по залу. Люди с «Кэтти Джей» не сумели сохранить спокойствие и засияли улыбками. Фрей хлопал до тех пор, пока не заболели ладони. К тому времени, когда они начали сходить с возвышения, он полностью вымотался.

— А тебе не хочется самому получить что-то в этом духе? — спросила Триника.

Фрей чуть приоткрыл рот:

— И что я буду делать с этой медалью? Откровенно говоря, я вообще потрясен, что наградили так много. После того, что случилось с эрлом Хенгаром, я имею в виду. Очень милосердно с его стороны, я бы сказал.

— Слишком много народа знает, что сделали твои парни, — сказала Самандра. — Он, вроде как, должен был. Но в том, что касается Хенгара, они выполняли приказы. Которые им отдавал ты. Но награждать тебя… для него это чересчур.

— Жаль, что не пустили Ашуа. Она бы хотела видеть, как награждают дока.

— И это слегка чересчур, — сказала Самандра. — Она предала страну, собиралась она это сделать или нет. Она может считать себя счастливчиком, что ее простили.

— Ага, — сказал Фрей, обменявшись понимающим взглядом с другой женщиной, стоявшей рядом с ним. — В отличие от ужасного капитана пиратов Триники Дракен.

Самандра просто посмотрел на него:

— Насколько я знаю, она погибла на «Делириум Триггер», как и ее боцман. Как забавно, что без макияжа твоя новая дама немного похожа на нее. Невероятно, а?

— Разве это не замечательно? — согласилась Триника.

Из зала донесся громкий крик. Фрей посмотрел вниз и увидел плотную юную женщину с белокурыми волосами в крестьянском платье; она сражалась с охранниками. Внезапно она вырвалась от них и бросилась по проходу к возвышения, с которого как раз спускались члены экипажа «Кэтти Джей». Прежде, чем кто-нибудь успел ее остановить, она подбежала к Пинну, схватила его за толстые щеки и страстно поцеловала.

— О, сладкий тлен и проклятие, — в ужасе сказала Самандра, прикрыв ладонью рот. — Что я видела? Неужели кто-то действительно поцеловал Пинна?

Потом женщина оторвалась от Пинна, и Фрей увидел ее. Да, конечно, он узнал это безмятежное глупое лицо. Он сотни раз видел его, оно смотрело на него каждый раз, когда он заходил в кабину Пинна. Но это было совершенно невероятно.

— Лисинда! — крикнул Пинн.

— Я думаю… э… мне кажется, что это его возлюбленная, — осторожно сказал Фрей. — Ну, вроде как, самая первая.

— Разве он не бросил ее где-то пять лет назад? — спросила Триника.

— Ага, — промямлил Фрей. — Ну, я хочу сказать, он оставил ей заметку, что вернется назад, когда будет знаменитым и богатым, но мы все считали… Ну… — Фрей уставился на нее. — Вы думаете, что она действительно… Я хочу сказать, она действительно ждала его? Его? — Он поднял руки. — Ни хрена не понимаю. Сдаюсь.

Короткий скандал закончился, когда стражники уволокли Лисинду, в которую вцепился Пинн, шумно пытаясь обслюнявить ее лицо. После чего церемония продолжилась, и Фрей опять стал беспокойным.

— Что дальше? — спросил он у Самандры.

— Дальше? О, дальше будет прием во дворце и высшее общество. Герцога и герцогини будут тебя поздравлять, канцлеры будут жать твою мужественную руку, пресса будет тебя фотографировать, вино, устрицы и все такое.

— Ага, — сказал Фрей. Он поерзал ногами, посмотрел на одну даму рядом с собой, потом на другую и почесал щеку. — Как вы насчет того, чтобы собрать всех, найти бар и надраться в вусмерть?

— Я с тобой, — мгновенно сказала Триника.

— А я думала, что ты этого никогда не скажешь, — добавила Самандра, которая уже неслась к двери.


Малвери зарычал от смеха и с такой силой стукнул своей кружкой с элем по кружке Самандры, что забрызгал всех, сидевших в отдельном кабинете.

— А это за чертовых Рыцарей Центурии! Легенды, вы все!

— Адрек! Продолжаем! — проревела Самандра.

Адрек, бармен и владелец таверны «Странники», уже торопился к ним с новым подносом.

— Осторожней! — сказал он и поставил поднос со спиртным на стол.

— Да ну, брось, Адрек! — крикнула Самандра. — Сколько раз в твой бар приходило так много героев одновременно? Погляди на их медали!

— Ты слышала? — спросил Пинн у Лисинды, которая сидела у него на коленях. — Героев!

Раздался еще один радостный крик, все стали брать кружки с подноса и чокаться, немедленно проливая половину.

Адрек только захихикал. Несмотря на то, что рыцарь Центурии регулярно посещала его таверну, бармен все равно благоговел перед ней. Или, может быть, он испытывал чувство облегчения от того, что его заведение все еще стоит, и был готов извинить тех, кто, как он считал, спас его. В любом случае он был в хорошем настроении, и в эту ночь пиво лилось рекой.

«Странники», любимый бар Самандры, ухитрялся быть большим и тесным, одновременно; проходы в стенах, отделанных панелями из темного дерева, вели в ниши и отдельные кабинеты. Камины не пускали внутрь зимний холод, желтый свет сверкал на рифленом зеленом стекле перегородок. Все переоделись, сменив официальную одежду на более подходящую, но те, кто получил медали, все таки прикололи их к курткам и пальто. Они заслужили их и чертовски хорошо себя чувствовали, показывая окружающим.

Они поднимали тосты за Коалицию и за себя, и еще один мрачный тост за отсутствующих друзей и животных. Они рассказывали друг другу о своих приключениях, словно тех там не было, и хохотали над анекдотами. Они даже наполовину слушали, как Пинн превозносил добродетели своей возлюбленной, показывая ее безупречную кожу, бездонные глаза и пышную грудь. Лисинда хихикала, икала и совершенно не смущалась.

— Ну, конечно я ждала его! — объяснила она им. — Он отправился за славой и богатством, и только для того, чтобы быть достойным меня! Это так романтично! Но когда газеты напечатали список тех, кто получит медали, и я увидела его имя… Ну, я почувствовала, что должна увидеть его! И еще я подумала, что удивлю его!

— И знаете что? — язвительно крикнул Пинн. — Помните письмо, которое я несколько лет назад получил от нее? Ну, где еще было сказано, что она вышла замуж? Так вот, оно было не от нее! Она никогда не выходила замуж!

Фрей посмотрел на Малвери.

— Странно, — невозмутимо сказал он. Малвери кашлянул в кулак и уткнулся в кружку.

Они пили и смеялись до тех, пока Фрей не почувствовал, что сейчас он лопнет от счастья. Оказаться здесь с друзьями и Триникой — когда-то это было несбыточной мечтой. Рядом сидела Ашуа с сияющими глазами, Пинн острил, Крейк хохотал над шутками, и Малвери гоготал. Веселились даже Харкинс и Сило. И хотя Джез с ними не было, он представил себе, что она где-то там, со своим народом; скорее всего сейчас она счастливее, чем они могли бы ее сделать.

Баломон Крунд не остался с ними. Он завербовался на первый же пиратский корабль, улетавший из Теска. Ему хватило, что Триника в безопасности; он не мог видеть ее в объятиях мужчины. Для него она была богиней, а не женщиной. Но Фрей поднял кружку и за покрытого шрамами боцмана, и остальные поддержали его. Без него их бы здесь не было.

На время они уплыли в сферу совершенного удовлетворения, когда все снаружи стало нечетким и неважным. И тогда Крейк спросил:

— Так что мы собираемся делать?

Его слова вернули всех на землю. На мгновение выглянул призрак будущего, беззаботная атмосфера исчезла и они стали серьезными. Пьяный праздник не может длиться вечно. По меньшей мере, несколько членов экипажа уйдут. Эра заканчивается.

Все знали о Крейке. Он объявил, что останется в Теске, будет изучать демонизм под руководством Морбена Кайна и жить с Самандрой. Он собирался развивать метод полевого демонизма, но считал, что достиг предела того, что можно сделать с самодельным святилищем. А возможность поучиться у Кайна была слишком хороша, чтобы можно было ее упустить.

Кроме того, для Бесс Теск был лучше, чем «Кэтти Джей». Речь шла о том, чтобы ввести ее в коллектив големов, служивших в армии эрцгерцога. Она старалась держаться поближе к ним, когда только могла, и они, похоже, приняли ее.

— Демоны в големах говорят друг с другом и с ней, — рассказал Крейк. — Мне кажется, что они могут стать друзьями, в некотором смысле.

Так что будущее Крейка определилось. Фрей поглядел на лица других людей в кабинете, чтобы понять, кто еще перерос его и его корабль.

— Флот, э, хочет меня назад, — сказал Харкинс. — Получилось так, что я — один из самых опытных пилотов, которые у них остались. Может быть, буду инструктором. — Он опустил глаза. — Прости, кэп, но мне кажется, что я этого хочу. Я работаю лучше, когда есть правила и дисциплина, а на «Кэтти Джей»…

— Ага, — сказал Фрей с грустной ухмылкой. — У нас их не так-то много. — Остальные беспокойно рассмеялись. Но Фрей стукнул рукой по столу. — Мне жаль, что ты уходишь, Харкинс. Можешь сохранить свой «Файеркроу», если хочешь. Теперь он будет мне не нужен, да и ты так потрепал его, что я не смогу даже его продать.

— Спасибо за понимание, кэп, — сказал Харкинс и тряхнул здоровую руку Фрея.

— Я собираюсь вернуться домой вместе с Лисиндой! — громко объявил Пинн, не обращая внимания на мрачное настроение окружающих. — Я сделал свое дело! Я теперь настоящий герой! Пришло время остепениться с хорошей женщиной. — Он посмотрел в любящие глаза Лисинды. — Может быть, даже заведем пару детей.

Малвери поперхнулся элем, пена брызнула на его лицо.

Крейк, Пинн, Харкинс.

— А вы, остальные? — спросил Фрей. Он почувствовал, как Триника взяла его руку под столом. Он не знал, что хочет им сказать. Он не знал, что хочет делать. Вся его жизнь была игрой в рейк с постоянно поднимающимися ставками; он никогда не думал о том, что будет, когда выиграет.

Первым заговорил Малвери.

— Это, вроде как, зависит от тебя, кэп. — Он кивнул в сторону Триники. — Похоже на то, что твои дела изменились больше всех. Вот твоя дама; ты ее получил. И что ты собираешься делать?

Фрей посмотрел на Тринику, молчаливо спрашивая ее мнение. Она подняла руки в воздух:

— О, нет! Не вешай это на меня! Дариан, ты сам должен сделать выбор, и я пойду с тобой туда, куда пойдешь ты. У меня нет дома, а на моем счету и не осталось ни дуката; Коалиция конфисковала все мое имущество, помнишь?

— И это достаточно справедливо, учитывая то, где ты его взяла, — заметила Самандра. — Считай это платой за то, что мы вообще забыли о существовании Триники Дракен.

— Видишь? — сказала Триника Фрею. — Я не существую, меня нет. — Но она подмигнула ему, дав понять, что Коалиция нашла не все деньги, отложенные ею на черный день.

Фрей откинулся на спинку стула, надул щеки и пробежал рукой по волосам. Значит, решать ему? Но он не хотел принимать решение сам. Речь шла не только о нем. Речь шла обо всех.

— Ну, я останусь с «Кэтти Джей», — сказал он, пожав плечами. — Кто из вас, парни, хочет присоединиться? Док, разве ты не думал открыть практику в Теске или где-нибудь еще?

— Кэп, — сказал Малвери. — Вокруг тебя стреляют в час больше человек, чем в любом другом месте Вардии. Я, кажись, буду приносить больше пользы рядом с тобой, чем где-нибудь еще. Кроме того, кто-то же должен приглядывать за тобой.

— И кто-то должен приглядывать за тобой! — сказала Ашуа.

— Кто-то должен приглядывать за вами всеми, — сказал Сило. — Кэп, я с тобой. Медаль или не медаль, у меня нет другого места в мире, только этот корабль.

Фрей оживился. Малвери, Ашуа, Сило, он сам… и Триника. Ну, это уже команда, разве нет?

— И чем мы собираемся заняться? — спросил он их. — Куда полетим?

— Какая разница? — отозвался Малвери. — Можно поохотиться на Пелешар, тот остров, который исчез! У твоего сумасшедшего приятеля, Угрика, был план, как найти его, верно?

— Новая Вардия! — сказала Ашуа. — Я всегда мечтала побывать на границе!

— И когда у тебя появилась эта мечта? — спросил Малвери.

— Целых тридцать секунд назад. Черт побери, давайте присоединимся к Рыжему Аркусу и станем мятежниками!

— Ты просто злишься, потому что не получила медаль, — сказал Пинн, покачав своей перед ее носом.

— А еще можно отправиться в Самарлу! — засмеялась Ашуа. — Протянуть руку такийцам. Давайте посмотрим, чем мы сможем помочь парням Сило.

— Эй, эй, эй! — сказал Крейк, поднимая руки и призывая их помолчать. — А я могу предложить безумную идею? Неужели никто из вас не хотел бы, ну, ненадолго расслабиться? Например, заняться честной торговлей? Устроить каникулы?

Все сидящие за столом переглянулись. Потом лицо Крейка расколола усмешка, Малвери заревел от смеха и стукнул своей чашкой по чашке Крейка. Внезапно все стали кричать друг на друга, выкрикивать тосты и шуточки, строить планы и мечтать о будущем. Фрей опять откинулся назад, его рука обняла Тринику; она наклонилась к нему, и он понял, что все правильно, что их будущее в их руках.

На него обрушилось все, чего он боялся: ответственность, долг, груз ожиданий. И, тем не менее, рядом с ним была женщина, которую он любил, у его ног лежал весь мир. Он чувствовал себя более свободным, чем когда-либо. Он мог лететь куда угодно, делать все, что угодно, быть кем угодно. И он никогда не будет счастливее, чем сейчас.

— Ты думаешь, мы сможем это сделать? — тихо спросил он ее, пока остальные спорили, орали и толкались. — Ты и я? Мы сможем забыть все, что сделали друг другу, вернуть все, как было, и начать сначала?

Она взяла его лицо в руки и поцеловала его. Его друзья вопили и ликовали, как дураки. Отпустив его, она посмотрела ему в глаза и на ее губах появилась слабая душераздирающая улыбка, улыбка надежды.

— Да, Дариан, — сказала она. — Давай начнем сначала.


Эпилог


Мрачную зияющую тишину трюма «Кэтти Джей» нарушило цоканье крошечных коготков по металлу.

Маленькая крыса, не похожая на огромных монстров прошлого, но храбрая, несмотря на размеры. Она осторожно прокралась по узкой трубе, прижимаясь к ней всем телом, потом по переборке спустилась на пол. Оказавшись там, она встала на задние лапы и приподнялась, нюхая воздух.

Инстинкт сказал ей, что надо быть осторожной. Это была глупая крыса, которая храбро вышла на открытое пространство недалеко от Адверсари.

Но в последнее время все изменилось. Ужасный запах их врага и мучителя исчез из вентиляторов, трубопроводов и укромных мест. Бич стольких поколений ушел, как кажется, и крысы стали храбрыми. Они почувствовали, что баланс сил в их мире сдвинулся.

Крыса пробежала по трюму, остановилась и опять принюхалась. Холодный воздух обещал богатую добычу. Внутри некоторых ящиков лежали вполне съедобные вещи. Трубопроводы были скудными охотничьими угодьями, но эта земля, которая так долго оставалась запретной, обещала много больше. Крыса стремительно понеслась вперед, следуя за запахом.

Эта крыса была первой; за ней придут другие, а за этими еще. Крысы будут приходить, есть и размножаться. «Кэтти Джей» опять будет их.

Из теней послышался перестук лап. Крыса повернулась, чтобы улететь обратно, но кошка почувствовала ее план и пересекла ей дорогу. Когти, как мечи, вонзились крысе в бок, зубастые челюсти сомкнулись на горле.

Это была глупая крыса, которая храбро вышла на открытое пространство недалеко от Адверсари.

Страшная пятнистая кошка разорвала и проглотила тело и слизала кровь со своего черно-оранжевого меха. Она была не такой большой, как Слаг, но она знала, что эти маленькие крысы ей вполне по силам. Их было много, и это было хорошо, потому что она слишком часто голодала.

Она съела все кусочки, которые смогла содрать со скелета, оставив на полу только голые кости. Потом она неслышно заскользила по трюму в маленькое уютное гнездышко, которое сделала в далеком темном уголке. Она заснула, ощущая на языке вкус охоты и в животе теплое присутствие новой жизни.


Глава 45 | Туз Черепов | Вахтенный журнал «Кэтти Джей»