home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36

Разговоры у виселицы — Колокола — Герой небес — Неправильный конец бича — «Ничего не кончено, пока дело не сделано»


Экипаж «Кэтти Джей» стоял в линию, лицом к серому утру. Руки связаны за спиной, на шеях петли. Бок о бок, как всегда.

Фрей глядел на небо, пока на заднем плане бубнил судья, перечисляя преступления, настоящие и вымышленные, заполняя время нудными обвинениями и напыщенными юридическими обоснованиями. Холодный воздух больно кусал щеки и нос. Низко висящие облака, черные и тяжелые, поглощали слабый свет зимнего солнца. Через дворик пронесся слабый порыв ледяного дождя со снегом, оставив холодные капельки на его коже.

Идет буря. Он никогда и ни в чем не был так уверен.

Перед платформой с виселицами собрались главным образом солдаты, но было и несколько знакомых лиц. Например, Самандра Бри. Она была в наручниках; ей разрешили остаться только при этом условии, зная, что она взбесится, увидев своего любовника, повисшего на веревке. В конце концов, она уговорила их. Сейчас она была бледной и тихой, на лице застыло выражение беспомощного страха, глаза глядели только на Крейка. Было ужасно видеть обезоруженной женщину вроде нее.

Дрейв, конечно, тоже стоял там, сложив руки на широкой груди, с суровым лицом, мрачный, как камень. Грудж и Кайн стояли вместе, под стражей, как и Самандра. Оружие у них забрали, до тех пор, пока их репутация не будет восстановлена. Если будет доказано, что они были обмануты предателями, на них будет наложено дисциплинарное взыскание. Учитывая сложившиеся обстоятельства, Фрей не слишком сильно переживал за них.

Он посмотрел вниз, на ноги, с отстраненным интересом. Только один болт держал дверь люка, на котором он стоял. Только один болт между ним и небытием. Словно он висит на волоске.

— …так что объявляется, что ваша верность Коалиции и Его Величеству, эрцгерцогу Монтерику Аркену, должна будет определена в этот день благодаря свидетельству, которое само представит себя; на основании оного свидетельства вы будете осуждены и ваш приговор будет исполнен немедленно, или приговор будет отменен и суд будет перенесен на другой день; в указанном случае…

Фрей опять отключился. В любом случае в этом вся суть. Они убрали все формальности со своего пути, чтобы палач мог сделать свое дело в тот момент, когда Дрейв прикажет ему. Дрейв объяснил это им более простыми словами.

— Фрей, ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть, как флот пробужденцев будет уничтожен, — сказал он. — Ровно столько, чтобы доказать, что ты лжец. Благодари Кайна и мисс Бри, что тебе была предоставлена такая милость. Я бы с удовольствием увидел, как ты дрыгаешь ногами уже на рассвете.

Если, конечно, флот пробужденцев не будет уничтожен. Если флот Коалиции упадет с неба. Вот тогда окажется, что Фрей был прав. За исключением того, что он застрянет посреди Теска, когда армия пробужденцев оккупирует его превосходящими силами, и их всех скорее всего убьют во время бойни.

Безнадежная ситуация, короче говоря. Тем не менее, стоит пожить чуть дольше, чтобы увидеть лицо Дрейва.

Судья, подлое чучело человека, захлопнул книгу и отступил назад.

— Есть что сказать? — спросил их Дрейв.

— Дрейв, еще не поздно! — крикнул Крейк. Он потел, дрожал и вообще выглядел так, словно его вот-вот вырвет. Тем не менее, голос он не потерял. — Скажи генералам! Уведите флот! У пробужденцев есть устройство, которое уничтожит его полностью!

Фрей пожалел друга. Было в нем что-то наивное и обиженное, потрясение ударенного ребенка. Он все еще хотел верить в порядок, власть и сильных мира сего. Он считал мир приличным разумным местом, где справедливость всегда победит, если все будут как следует пытаться. Фрей знал, что мир устроен иначе. Он сожалел только о том, что оказался недостаточно силен и лишил Крейка возможности узнать это самому.

— Мы знаем об устройстве, как знаем и об атаке, — сказал Дрейв. — И знаем уже довольно давно. В Рыцарской центурии есть очень хорошие шпионы; некоторые из них — лучшие в мире. Мы знаем, что самарланцы продали устройство пробужденцам, что они тайком перевезли его в Дельту Барабака и там спрятали. И мы знаем еще кое-что. Оно не работает!

Он сказал это с такой убийственной убежденностью, что Фрей засомневался в себе. Видел ли он, как именно это устройство работает? Нет. Он слышал только то, что ученые рассказали Лорду высшему шифровальщику, ученые, которые были готовы облизать языком задницу босса, лишь бы спасти собственные. Разве они не жаловались, что устройство недостаточно проверено? Тогда он предположил, что они были слишком придирчивы, расставляя последние точки над «и», но сейчас, когда на кону стоят их жизни, он был уже не уверен. А было ли оно вообще проверено? Что они на самом деле сказали? Он не помнил их точные слова.

— Оно работает! — настойчиво сказал Крейк. — Они каким-то образом обманули ваших шпионов. Может быть, при помощи императоров. Они хотели, чтобы вы подумали, будто оно не работает и задействовали весь флот!

— Нет, ты ошибаешься, — сказал Дрейв. — Они хотели, чтобы мы подумали, будто оно работает, и убрали весь флот. Нашим лучшим агентам потребовались месяцы, чтобы докопаться до даты атаки и обнаружить, что устройство азриксов не работает. Но за последнюю неделю мы получили все виды донесений, и все информаторы говорят одно и то же: устройство действует. Пробужденцы, которые дезертировали и сдались, тоже принесли нам эту новость. Все, буквально все повторяют: уберите флот из Теска, иначе он будет уничтожен. Тебе не кажется это странным? Обычно новости из их лагеря приходят с большим трудом, а тут все, внезапно, стало так просто. Словно пробужденцы хотели, чтобы мы узнали это.

Фрей почувствовал, как сдержанная горькая улыбка коснулась краешка его рта. Пробужденцы сменили пластинку ровно неделю назад. Сразу после того, как экипаж «Кэтти Джей» ускользнул из Дельты Барабака. «Хорошо сыграно, вы, скользкие ублюдки».

Пробужденцы обманывали Коалицию, заставив шпионов поверить, что их устройство не работает. Потом, когда возникла угроза разоблачения, они наполнили информационные сети правдой, чтобы показалось, будто они отчаялись убедить врагов в противоположном. Коалиция подумала, что пробужденцы обманывают их, но это двойной обман. К тому времени, когда Фрей и его команда появилась с правдой, пробужденцы уже дискредитировали ее.

Если к этому добавить, что Дрейв своими глазами видел, как Фрей сражался на стороне пробужденцев, то можно понять почему не было ни малейшей надежды, что им поверят. С точки зрения Дрейва они были обыкновенными пиратами на службе пробужденцев, продающими дезинформацию для того, чтобы Теск оказался незащищенным при появлении флота.

И, может быть, он прав. Может быть, Фрей и его экипаж невольно сыграли на стороне пробужденцев, распространяя их ложь. Патриотическая глупость в чистом виде. И, если так, флот Коалиции уничтожит корабли пробужденцев, а их всех повесят.

Он с покорностью глядел в лицо смерти. Отчаяние лишило его воли и энергии. Неудача сокрушила его. Он даже не чувствовал, что на самом деле находится здесь, стоит на помосте с виселицами. Он отделился от собственного тела. Близкая опасность не пробудила его.

Когда-то для него самым важным в жизни была свобода, но сейчас он пленник. Позже он заботился о своем экипаже, но сейчас он привел одного из них к смерти, а остальных — в петлю. Только Пинн, хотя и идиот, свалил вовремя. В последнее время он осознал глубину своих чувств к Тринике. Но сейчас он потерял и ее, а с ней возможность загладить свою вину в смерти их ребенка и во всем другом, через что ей пришлось пройти.

Даже если он выживет и увидит рассвет завтрашнего дня, одна мысль о том, что надо опять подниматься и продолжать жить, вызвала неодолимое отвращение. Лучше закончить здесь и сейчас, возможно. Лучше дать судьбе нести его по такому пути, который она считает целесообразным. Хватит с него пытаться.

Какая-то суматоха началась около ворот дворика. Человек в герцогской ливрее прошел через них и громко объявил:

— Его светлость, эрцгерцог Монтерик Аркен, Ее светлость эрцгерцогиня Элоизэ и леди Аликсия!

Даже с петлями вокруг шей Малвери, Харкинс и Крейк выпрямились. Фрей увидел надежду в их глазах. Самый могущественный человек в стране: уж он-то, безусловно, все исправит? Уж он-то, безусловно, не слепой?

«Прекратите надеяться, — подумал Фрей. — От этого только хуже».

Толпа солдат раздалась, и перед виселицами появились эрцгерцог и его семья. Дрейв встал рядом с ними, для защиты.

Эрцгерцог — высокий и статный, с темно-рыжими волосами и коротко подстриженной бородой — был одет в мундир с высоким воротником и тяжелый меховой плащ, который теребил ледяной ветер. Его жена была невысокой женщиной с блестящими жестокими глазами. Она смотрела снизу вверх на пленников, темные волосы облепили ее лицо; в руках она держала запеленутую Аликсию.

Эрцгерцог пристально оглядел платформу, останавливая взгляд на каждом из пленников. Малвери, Харкинс и Крейк встали по стойке смирно. Лицо Сило, застывшего, как изваяние, не выразило ничего; он продолжал глядеть прямо вперед. Ашуа пыталась казаться сильной, но еле держалась на ногах. И, наконец, Фрей, который просто невозмутимо посмотрел в ответ.

— Это он? — спросил эрцгерцог богатым звучным басом.

— Это он, — ответил Дрейв.

Эрцгерцог долго смотрел на Фрея, тот нагло смотрел на него в ответ. Лицо эрцгерцога дергалось от сдерживаемой ярости, его глаза были полны ненависти.

Наконец эрцгерцог повернулся к Дрейву и кивнул, тот слегка поклонился. Эрцгерцог положил руку на плечо Элоизэ. Она с неприкрытой ненавистью посмотрела на Фрея и только потом разрешила повернуть себя. Они пошли вместе обратно к воротам.

— Ваша светлость, — крикнул Крейк, его голос сорвался. Но эрцгерцог не остановился и ворота с громыханием закрылись за ним.

Вот для чего они приходили. Посмотреть в лицо человеку, который убил их сына. В первый раз их уговорили отказаться от возмездия. Но во второй раз они от него не откажутся.

Фрей мрачно уставился в никуда. Для него их боль — ничто. У него вполне достаточно собственной.

Вдали зазвенел колокол. Еще больше колоколов подхватили его звук, он распространился на весь город, несогласованный звон, поднявшийся от улиц и заполнивший воздух. Солдаты всколыхнулись.

— Они идут, — сказал Дрейв.


Пинн запел, перекрикивая гул моторов — громко, фальшиво и совершенно неритмично. Он поднял кулак и махнул свободной рукой, словно представляя себя:

— Аррр-рис Пинн! Герой небес! Ар-рис Пи-иииииин, Геееееее-рой нееееееебес!

В конечном счете, Пинн был совершенно счастлив, что идет на войну.

С близкого расстояния флот пробужденцев казался огромным. Пинн оценивал его величину в сотни — возможно миллиарды — судов, хотя и признавал, что где-то мог ошибиться, поскольку и в лучшие времена толком не умел считать. Здесь были подлатанные ржавые корыта и сверкающие новые файтеры. Кукурузники и бывшие военные модели, грузовые транспортники, громыхающие фрегаты и элегантные роскошные лайнеры. Все, что могло летать — даже с трудом — было пущено в дело. Все, кто умел обращаться с оружием, получили револьвер или винтовку. Каждый кусочек силы, который могли мобилизовать пробужденцы, был собран здесь, в одну огромную колонну.

— Гееееееее-рой НЕБЕС! — закончил он, размахивая кулаком, и откинулся на спинку кресла, запыхавшийся и потный. Он подмигнул ферротипии Лисинды, пришпиленной к приборной доске. Она была так основательно смята и скручена, что он больше не смог определить, кто на ней находится, но его это не волновало. В любом случае в настоящей жизни она намного красивее.

Если бы она могла увидеть его сейчас. Она бы тут же бросила своего никчемного мужа и улетела бы с ним навстречу закату. Это бы стало достойным окончанием книги, которую они напишут о своих приключениях. В Вардии ни у кого не останутся сухие глаза.

Пинн хотел пойти на войну с того времени, как был мальчишкой. Одна из самых больших трагедий его жизни — самми заключили договор об окончании Второй аэрумной войны за несколько дней до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы завербоваться во Флот. С тех пор он побывал в нескольких хорошеньких потасовках, но никогда не участвовал ни в чем подобном. Это настоящее сражение. Это достойная эпопея.

То, что он сражается на стороне пробужденцев его не волновало. Он не был человеком, который думал о таких мелочах. Он обращался в любую веру с такой же скоростью и энтузиазмом, с которыми разочаровывался в ней; в конце концов ему хотелось только одного — драться. Использовать любую возможность, чтобы доказать свое превосходство над другими пилотами. И сейчас он считал, что нужно быть настоящим идиотом, чтобы сражаться на стороне Коалиции.

Если верить слухам, конечно. Последние несколько дней все только и говорили о секретном оружии. Ну, для Пинна это не было новостью — на самом деле он сам то ли распространял эти слухи, то ли нет, когда был пьян — но больше всего его тревожили новые слухи, что оно не работает. Впрочем, Пинн не слишком переживал. Он вообще не знал, кому верить: высокопоставленным пробужденцам, которые уверяли, что видели победу во время гаданий, или ворчащим наемникам, которые внезапно сообразили, что подписались сражаться с Флотом Коалиции в три раза превосходившим их.

День атаки приближался, и в лагере рос раскол. Испуганные команды рассказывали, как их капитаны уехали в болота и вернулись другими. Некоторые капитаны, боясь, что они будут следующими, попытались сбежать. Но после побега «Кэтти Джей» пробужденцы буквально не спускали с кораблей глаз, и перебежчики улетели недалеко.

В последние дни атмосфера страха захлестнула лагерь. И воцарилась на борту «Делириум Триггер».

Пинн неожиданно нашел товарища по пьянкам в лице Баломона Крунда. Боцман «Делириум Триггер» был мрачным, сентиментальным и не слишком склонным к разговорам, что полностью устраивало Пинна. В любом случае, Пинн был склонен говорить кому-то, чем разговаривать с кем-то. Несколько раз Крунд что-то рассказывал, и всегда об одном и том же. О той самой женщине, с которой трахался Фрей, если Пинн правильно помнил. Черт побери, он уже устал слушать, как люди говорят о своих возлюбленных.

Пинн не мог вообразить отношения с женщиной, которые не включали бы желание переспать с ней. Он даже хотел переспать с Джез, пока не обнаружил, что она что-то вроде гребаного ужасного кошмара из-за пределов бесконечности. Однако Грунд считал иначе, судя по тому, как он говорил о своем кэпе. Он все еще был предан ей, даже после того, что произошло. Но это разбило ему сердце.

Из болота вернулась другая Триника. Она даже стала выглядеть немного иначе: мерзкий белый грим, обкорнанные волосы, зрачки, огромные, как монеты, и черные, как пустота. И сейчас это стало больше, чем шоу. Она стала ужасной богиней, роль которой играла перед экипажем все эти годы. Той самой богиней, которую они хотели.

У людей по коже ползли мурашки просто потому, что она была с ними в одной комнате. Никто не мог с ней спорить: она превращала сильных мужчин в хныкающих детей. Ее взгляд всегда заставлял людей нервничать, но сейчас никто не мог выдержать его. Он вонзался в человека, раздевал его до костей и вытаскивал наружу все тайны.

Раньше в экипаже говорили о бунте. Перешептывались, что кэп недостаточно сильна. Она запала на этого парня, Фрея, и размякла. Сразу после возвращения Триника позвала к себе в каюту главу предполагаемых бунтовщиков. Вскоре оттуда послышались крики и не прекращались целый час. Никто не осмелился войти. И это были не крики боли, нет — мужик кричал от безумного страха.

Когда она закончила, больше никто не заговаривал о мятеже.

Крунд выполнял свои обязанности на борту «Делириум Триггер», но с трудом находился там. Его слишком ранило то, что произошло с Триникой. Она больше не была той женщиной, которую он знал. Так что он сбегал оттуда при первой же возможности и часто находил в баре Пинна; после чего они пили вместе, чтобы забыть потерянных возлюбленных.

В ту первую ночь, сразу после того, как они напились в стельку, Крунд возложил на Пинна задачу, и Пинн пообещал ее выполнить. Он знал, что это что-то важное, хотя и не мог вспомнить, что именно. Что-то связанное с Фреем. Что-то…

Вокруг засверкали огни, выведя его из полудремы. Электрогелиографы на окружавших его кораблях сошли с ума. Он уселся прямо, возбужденный. Это сигнал! Появился флот Коалиции!

Пинн летел в авангарде колонны и все хорошо видел, несмотря на столпотворение кораблей вокруг. Прямо перед ним из холмов поднимался Теск, покрытый темными угрожающими тучами. Широкая спокойная река текла с востока и раздваивалась, разделяя город на три части. Издали город казался обманчиво спокойным, но пилотов предупредили об антикорабельных батареях, разбросанных повсюду.

Однако флот Коалиции летел не из города. Его корабли летели с боков. Что-то вроде клещей, предназначенных ударить по врагу с флангов, где, как ожидали генералы, он слабее всего. Было невозможно вовремя перестроить колонну и ответить ударом на удар.

Но пробужденцы и не собирались.

Пинн увидел первые файтеры, элегантные узкие «Виндблейды» . Они роились перед кораблями побольше. За ними через облака просочились фрегаты, обширные медленные суда, громоздкие, ощетинившиеся пушками. Между ними виднелись тяжелые штурмовики, бронированные и смертоносные.

Они прибывали и прибывали, горизонт уже почернел от кораблей, но появлялись все новые и новые. Колонна, казавшаяся такой могущественной, стала незначительной по сравнению с ними. Весь Флот Коалиции, или почти весь; вероятно где-то еще остались незначительные отряды. Вражеские пилоты были очень хорошо обучены и снабжены лучшими технологиями, которые можно купить за деньги. А пробужденцы на три четверти состояли из добровольцев.

Но Пинн не переживал о шансах на победу. Героев такое не волнует.

Строй вокруг него развалился — файтеры вышли на перехват врага. План был прост: оставаться рядом с колонной и защищать ее. Это Пинн еще мог вспомнить. Как только дорога очистилась, он заложил вираж влево, выбираясь из толпы на открытый воздух. Для боя ему нужно больше места.

Спереди приближались «Виндблейды». Файтеры пробужденцев метнулись по направлению к ним. Пинн сгорбился над штурвалом, каюта тряслась, ревели моторы, работавшие на пределе возможностей. Улыбка скользнула по его жирному лицу.

— Порядок, парни, — пробормотал он. — Ну, кто хочет первым почувствовать носок ботинка дяди Арриса на своей заднице?

Один из «Виндблейдов» открыл огонь. Слишком рано. Трассирующая очередь пролетела далеко от Пинна, но привлекла его внимание.

— Спасибо, что вызвался добровольцем, приятель, — сказал он и направил свой корабль к чересчур рьяному пилоту, его палец затрепетал над гашеткой.

Два облака файтеров устремились навстречу друг другу, щель между ними уменьшалась с каждой секундой. Внезапно воздух наполнился пулями, обе стороны открыли огонь. Пули выли и свистели мимо кабины. Корабль справа от него взорвался.

Пинн сохранял хладнокровие и держал курс. Дождавшись нужного мгновения, он нажал на гашетку. Очередь пронеслась через носовой конус его цели, разнесла фонарь и разворотила его спину. «Виндблейд» взорвался, превратившись в шар огня и дыма.

Два фронта файтеров встретились. Уже не пули, но корабли проносились мимо него, визжа моторами. Пинн завизжал в ответ, обезумев от радости. Он закладывал виражи и устремлялся вниз, ныряя среди врагов. Начался беспорядочный бой, корабли пробужденцев и Коалиции перемешались, стреляя и уклоняясь.

Пинн визжал от радости, пока перегрузка швыряла его туда и сюда. Он достал еще один «Виндблейд» и еще. В сумятице боя враг вряд ли даже заметил его. Корабль был раздражающе медленным — возможно, слишком долго гнил в воздухе болота, — но Пинн не обращал на это внимания. Он мог заткнуть за пояс этих неудачников, даже если бы летал на одной из этих развалюх, настоящем пушечном мясе. Он мог летать на чем угодно!

Он потерял себя в горячке боя. Время исчезло. Он был действием и противодействием, сверхбдительным бойцом, наполненным адреналином. Он ощущал шум моторов, вспышки взрывов, любое движение.

И только тогда, когда он услышал грохот первого из противокорабельных орудий, он сообразил, насколько близко они к Теску. Колонна летела вперед, пока файтеры сражались вокруг нее; теперь они были достаточно близко к развернутым орудиям города.

Пинн подпрыгнул в кресле, когда транспортник, летевший во главе колонны, переломился пополам и его куски, извергая пламя, полетели вниз. Снаряды взлетали с земли и взрывались среди тяжелых кораблей пробужденцев. Воздух наполнился взрывами.

Однако атака шла не только снизу. Фрегаты коалиции приблизились на расстояние выстрела и их орудия начали бить по флангам колонны. Колонна открыла ответный огонь, но расстояние было слишком велико, и Флот стрелял лучше. Зажатые между двумя половинами флота и избиваемые зенитками города, пробужденцы начали нести тяжелые потери.

И, тем не менее, продвигались вперед.

Смертоносные снаряды летели во всех направлениях. Пинн поднялся над колонной, убираясь с ее пути. Зрелище внизу не обнадеживало. Фланги колонны были как следует потрепаны. Он увидел, как падает очередной большой транспортник пробужденцев. Флаеры их эскорта сражались с «Виндблейдами» в небе вокруг, но их число непрерывно уменьшалось.

Сомнение начало грызть уверенность Пинна. Когда пробужденцы собираются нажать на кнопку? Когда в игру войдет их секретное оружие? Неужели возможно, что слухи были правдивы? Неужели возможно, что устройство не работает, что все это просто грандиозный блеф, и колонна медленно ползет к гибели?

Потом его дорогу пересек «Виндблейд», и он помчался за ним, как собака за кроликом. Это вернуло его в гущу боя. Он прятался за дымом только что сбитых кораблей, попавших под душ шрапнели. Вспышки трясли его, он содрогался, пристегнутый к креслу; корабль мотало туда и сюда. Два корабля пробужденцев, летевшие справа от него, в неразберихе боя врезались друг в друга.

Он висел на хвосте у «Виндблейда» так долго, как мог, но, в конце концов, потерял его. Он разочарованно ударил по приборной доске. Файтер Коалиции был быстрее и маневреннее. Он не привык к тому, что вражеский корабль превосходит его файтер, и это рассердило его. Он поискал другой «Виндблейд», который можно уничтожить и почувствовать себя лучше.

Близкий взрыв опять тряхнул его. Фрегаты Коалиции были тревожно близко. Он махнул обратно к колонне. Пробужденцы поместили большую часть своих старых кораблей на флангах, чтобы уменьшить потери, но они были плохо вооружены и продержались недолго. Все выглядело так, словно весь внешний слой кораблей охвачен огнем. Еще немного, и колонну разорвут на части.

Пинн уже начал сомневаться во всей этой затее. Плохие шансы можно пережить, но ему не хотелось оказаться на неправильном конце бича. Их убивают с трех сторон, а они почти не могут дать отпор. Он увидел, как несколько кораблей среднего размера попытались отделиться от пробужденцев, собираясь сбежать. Они не верили в секретное оружие. И Пинн, может быть. Может быть, он должен сделать то же, что они.

Очередь стегнула воздух, прямо перед его носом. Он перевернулся и нырнул, уходя из-под атаки. Пара пуль попала в фюзеляж, но это ерунда, просто царапина. Он выровнялся и посмотрел через плечо. «Виндблейд», заходит с хвоста. Нет, три «Виндблейда». Ублюдки охотятся стаями.

«Лады, — подумал он. — Если вы этого хотите. Посмотрим, сможете ли вы поймать меня».

Он бросил корабль вправо. И в это мгновение что-то изменилось. Словно какой-то призрак прошел через него. На протяжении одного удара сердца время замедлилось и все стихло. В груди появилось огромное чувство покоя. Глаза нашли изображение Лисинды на приборной доске, и он с любовью посмотрел на нее, словно она была последним, что он видел в своей жизни.

Потом ощущение прошло, и, хотя оно больше не было внутри него, ему показалось, что оно распространяется наружу по огромной сфере, центром которой была колонна. Оно распространялось вверх, в небо, и вниз, к земле, захватывая все корабли в воздухе и город, стоящий на холмах. Оно, конечно, не было видно невооруженным глазом, зато было видно его воздействие. Там, где оно прошло, начинался ад.

Пробужденцы активировали устройство азриксов. И оно сработало в точности так, как и было должно.

Первыми исчезли «Виндблейды». Они мчались с бешеной скоростью, когда их приборы отказали. Мгновение назад они грациозно разрезали воздух, а сейчас вошли в дикий штопор. В переполненном небе они сталкивались друг с другом и с файтерами пробужденцев, или разбивались о бока огромных транспортников.

Пинн бешено уклонялся от падающих со всех сторон «Виндблейдов» и горящих обломков кораблей. Он летел зигзагами, между взрывами, а потом рванул ручку на себя, стараясь взлететь над бойней прежде, чем обломки отправят его вниз. Перегрузки обрушились на него, вдавили в кресло, голова кружилась. Файтер промелькнул у его носа настолько близко, что моторы едва не заглохли, но он умчался от него прочь и потом, внезапно, вокруг не было ничего, кроме неба. Он выровнялся, высоко над плоскостью сражения, и посмотрел вниз, на флот Коалиции.

Никто больше не стрелял. Артиллерия Теска замолчала. Фрегаты Флота падали вниз с ужасным грациозным молчанием, словно их аэрумные баки открылись, или с величественной инерцией врезывались друг в друга. Файтеры, напротив, яростно метались, как светлячки, и вспыхивали там, где взрывались. Медленный дождь из горящего металла падал на холмы и город, тонкими горящими полосами или колоссальными пылающими глыбами.

Пинн с изумлением глядел вниз, пламя отражалось в его глазах, пока он жадно впитывал в себя зрелище. Сверху его подлинный масштаб выглядел особенно впечатляющим. Пинн чувствовал себя богом. Он никогда не видел такого прекрасного разрушения.

— Мы победили, — прошептал он себе, а потом громко крикнул: — Мы победили!

Колонна кораблей пробужденцев продолжала лететь к столице, а Флот Коалиции беспорядочно падал и разбивался за ней.


Крейк, с петлей на шее и со слезами в глазах, смотрел на уничтожение Флота. Солдаты вокруг него кричали, и это были крики отчаяния. Но он чувствовал ужасную, ужасную печаль.

«Сотни судов. Тысячи жизней. И мы не смогли это предотвратить».

Ветер обдувал утес, на котором стоял дворец, принося звуки далеких взрывов — корабли Коалиции разбивались о землю. На улицах, окружавших дворец, начались пожары. Сражение шло на востоке города, и большинство кораблей упало на холмы, но несколько из них летало над головами, когда пробужденцы активизировали устройство азриксов, а другие вышли с поля битвы. Крейк наблюдал, как легкий пассажирский катер свалился в пике и врезался в ряд домов; пламя взметнулось там, где он ударился о землю.

Пошел дождь. Он был быстрым и сильным, словно кто-то повернул кран. Холодный жалящий дождь падал на его лицо и плечи; он мгновенно весь промок.

— Дрейв! — яростно закричал Малвери. — Ну, теперь ты веришь нам, гребаный идиот?

Но Дрейв его не слушал. Он кричал солдатам:

— Занять позиции! Мы должны защитить город!

— Дрейв, ублюдок, сними с меня эти кандалы! — заорала на него Самандра.

Дрейв сделал знак солдату, который подбежал с ключом и освободил ее.

— Вы, трое! — крикнул он, махнув рукой рыцарям Центурии. — Со мной! Защищать эрцгерцога!

Самандра не обратила на него внимания. Она сбросила свои кандалы, подбежала к виселицам и сбросила петлю с шеи Крейка. Он посмотрел на нее, в его глазах стояло потрясение и растерянность.

Она прочитала его мысли.

— Эй! — крикнула она. — Ничего не кончено! Слышишь? Ничего не кончено, пока дело не сделано! — И она поцеловала его настолько сильно, что ему стало больно.

— Небольшая помощь всем остальным? — раздраженно крикнул Малвери, старясь вынуть голову из петли.

Грудж и Кайн прошли мимо своих стражей и поторопились к виселицам, где быстро сняли петли с шей экипажа «Кэтти Джей» и развязали им руки.

— Рыцари Центурии! — проревел Дрейв от ворот, по его лицу бежал дождь. — Неужели вы забыли клятвы, которые давали?

Грудж и Кайн поглядели друг на друга, потом на Самандру. Она все еще глядела в глаза Крейку, держа ладони на его щеках. Он видел перед собой ее лицо, но никак не мог найти в этом какой-то смысл. Все казалось тусклым и призрачным. Этого не могло произойти. Не могло. Падение Коалиции. Конец всего, что он знал.

— Я должна идти, — сказала она ему. — Извини, дорогой. Я должна идти. Я принесла клятву.

— Самандра Бри! — крикнул Дрейв. — Ты рыцарь Центурии или нет?

Она укусила губу. На ее глаза навернулись слезы, но не пролились.

— Я должна идти, — повторила она и побежала. Крейк потянулся за ней, скорее инстинктивно, чем осмысленно, но она уже исчезла. К тому времени, когда он оглядел двор, четыре рыцаря Центурии уже выбежали из двора. За ними исчезли солдаты. Остался только экипаж, стоявший на помосте с виселицами и насквозь промокший под шипящим дождем. Никто из них не знал, что делать с новообретенной свободой.

— Ну? — рявкнул Сило. — Сегодня никто из нас не умер. Пошли!

Малвери посмотрел на Ашуа, стоявшую немного в стороне от группы.

— Она тоже? — спросил он. Ашуа слегка вздрогнула от его тона.

— Док, нет времени. Она одна из нас, пока кэп не сказал иначе.

Малвери повернулся к Фрею:

— Кэп?

Фрей посмотрел на него мертвым взглядом.

— Прямо сейчас есть только одна вещь в этом мире, на которую мне не наплевать, и она ждет нас на посадочной площадке. — Он поглядел на серое гнетущее небо и на приближающуюся колонну кораблей пробужденцев. — Давайте убираться с этого чертового дождя.


Глава 35 | Туз Черепов | Глава 37