home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 34

Выяснения обстоятельств — Спор — Фрей отчаивается — Время решений — «Сейчас отдыхай»


Они нашли ее в снегу, свернувшуюся калачиком. Они узнали ее только размеру — она была меньше всех остальных.

Фрей посмотрел на темное тело у его ног и закостенел. Он думал, что Триника выжгла из него печаль, опустошила его, но сейчас обнаружил в себе еще большую пустоту. В последнее время она отдалилась от него, и иногда ему хотелось, чтобы она ушла, но он все еще помнил старую Джез.

Он отвернулся.

— Отнесите ее в лазарет, — сказал он Малвери и Сило, которые стояли напротив него. — По меньшей мере мы сможем достойно похоронить ее.

Малвери кивнул. За зелеными очками блеснули слезы ярости.

— Что с Пелару? — хриплым голосом спросил он.

Они нашли Пелару рядом, необожженного; зазубренный кусок шрапнели, размером с кинжал, был воткнут в его голову.

— Этому мы ни хрена не должны, — сказал Фрей. — Оставьте его. — Он почувствовал себя лучше, сорвав свою злость на ком-то, пусть мертвом.

Он пошел прочь, лавируя между обгорелыми трупами. Снег уже покрывал все вокруг, таящая жижа превращалась в лед. Неподалеку Грудж и Кайн собрали последних оставшихся в живых пробужденцев. Выжившие охотно сдавались, лишь бы не замерзнуть в буране. Они покорно шли в трюм «Ярости», где была специальная камера для преступников, которых рыцари Центурии захватывали во время поездок. Фрей не знал и не хотел знать, что с ними будет.

Он подошел к пылающей массе труб и разорванного металла, которая раньше была генератором деревни, и встал так близко, что жар стало трудно переносить, а его горло защипало от дыма. Он приветствовал боль и яд.

Джез ушла. Страшная потеря, настолько большая, что ее почти невозможно перенести. И эта новая трагедия отличалась от трагедии Триники: более фундаментальная, более близкая к дому. И дело не только в том, что Джез никогда больше не заговорит, не засмеется, не помчится по кораблю — хотя одно это уже достаточно ужасно. Есть еще знание, что что-то незаменимое ушло из этого мира. И раньше бывало, что члены экипажа уходили и возвращались, но на этот раз она не вернется. Жизнь, которую он привык любить, полностью изменилась.

Он испустил трепещущий выдох. Слезы, поднявшиеся из пустоты в груди, навернулись на глаза. Он не даст им выйти наружу. Он уставился на огонь, давая жалящему дыму вынуть жало из его печали.

«Джез. Черт тебя побери, зачем ты это сделала?»

Ашуа рассказала ему, как Джез в одиночку кинулась в драку и как Пелару пытался остановить ее. Она не раз таким образом спасала им жизнь, но никогда не сражалась с таким числом врагов. Он спросил себя, не пошли бы дела иначе, если бы он был при этом. Он спросил себя, смог бы он остановить ее.

Он чувствовал себя так, словно бросил ее. Он должен был отправиться обратно к деревне, когда обнаружил, что дорога перекрыта пробужденцами; вместо этого он направился к «Кэтти Джей». Тогда казалось, что это имеет смысл, но в результате он оставил экипаж выносить главную тяжесть боя. И ему потребовалось много времени, чтобы вернуться к ним. Слишком много.

«Нет. Ты не в ответе за ее смерть. Ты даже не хотел идти с Самандрой, помнишь?»

Но что бы он не сказал себе, это будет слабое утешение. Джез ушла. Ничто не будет таким, как раньше.

Он услышал скрип сапог, идущих по снегу. Они остановились на некотором расстоянии от него, удерживаемые жаром огня.

— Фрей, — сказала Самандра. — Нам надо поговорить.

— Не сейчас, — сказал он.

— Именно сейчас. Это не может ждать.

У него не осталось энергии сопротивляться. Он повернулся и прошел мимо, не встретившись с ней глазами, направляясь обратно на «Кэтти Джей». Самандра всхлипнула, вытерла нос тыльной стороной ладони и последовала за ним.


— Завтра? — спросил Фрей ровным мертвым голосом.

Кайн стоял в углу кают-компании. Его маска сохраняла безучастное выражение, без всякой жалости; для отчаяния Фрея не было места.

— Завтра. Может быть на рассвете, может быть вечером. Даже если мы взлетим немедленно, мы не достигнем Теска раньше полуночи.

— Так летите, — сказал Фрей. — Вы получили, что хотели. У вас есть ваше доказательство.

— Не совсем, кэп, — сказал Крейк. Страдание сделало его лицо бледным и отекшим. Никто не хотел принимать решения, но Крейк упорно тащился вперед. — Император сказал, что атака на Теск будет завтра. Но он ничего не сказал об устройстве азриксов.

— Но у тебя есть данные, верно? Те самые данные, благодаря которым мы можем провести экзерсис Триники?

Крейк заколебался:

— Ну, да, мы достали их. Но…

— Тогда почему я должен переживать?

Крейк обменялся взглядом с Самандрой, которая сидела рядом с ним напротив Фрея. Фрей почувствовал, как червячок горькой обиды залез ему в живот. Посмотрите на них, на этих двоих, вместе. Они нашли друг друга: почему не он?

— Того, что у нас есть, недостаточно, — сказала Самандра. — Если они атакуют завтра, весь флот Коалиции превратится в груду железа. Именно этого они и хотят. Они хотят уничтожить все наши силы одним махом.

— Но у них не получится, если вы предупредите Коалицию об устройстве азриксов.

— Мы не видели никакого устройства азриксов.

— Зато его видели мы! — внезапно крикнул Фрей, стукнул кулаком по столу. — Ты сама была в городе азриксов и чертовски хорошо знаешь, что оно может сделать! А если эрцгерцог настолько туп, что не может слушать, я приглашаю его поцеловать мою чертову задницу и умереть вместе с остатком его надутой толпы гавноедов! — Он понизил голос до злого рычания: — Ты хочешь доказательства? Джез мертва, потому что я хотел добыть его.

Комнату наполнило молчание. Ашуа неловко почесала шею сзади. Лицо Сило не выражало ничего, как всегда. Плом переплел пальцы и уставился на них. Остальные были кто где: Малвери присматривал за Харкинсом в лазарете, где лежало и тело Джез. Фрей ощущал его, как нечто мрачное и тяжелое; оно словно придавило весь корабль и его было невозможно не замечать.

— Вот уж действительно конструктивная позиция, — саркастически сказала Самандра, сузив глаза.

— Да пошла ты, — сказал Фрей. — Какой конструктивной ты была бы сама, если бы Груджа сожгли и от него бы осталась одна зола?

— Брось свои чертовы обиды! Это все больше тебя! — крикнула она.

— Нет ничего, что было бы больше меня! — крикнул он в ответ. — Я — это все, что у меня есть!

Самандра открыла тот, чтобы ответить, но Крейк положил руку ей на запястье, чтобы остановить, и она подчинилась.

— Ага, ты не дипломат, а? — ухмыльнулся Фрей. Он ткнул пальцем в Крейка. — Дай ему попробовать.

Крейк, казалось, был потрясен его тоном. Он не заслужил того, чтобы с ним обращались, как с врагом, но Фрею хотелось наброситься, все равно на кого.

— Кэп, — осторожно сказал Крейк. — Мы говорим о будущем нашей страны. Обо всем нашем пути жизни.

— В последний раз, насколько я слышал, Коалиция объявила нас всех предателями. Быть может, смена правительства пошла нам бы на пользу, как ты считаешь?

— Ты не это имеешь в виду.

— Да ну? Ты уверен?

— Есть только один способ очистить ваши имена, — сказал Кайн. — Если тебе наплевать на себя, подумай об экипаже. Неужели ты хочешь, чтобы за ними — и за тобой — охотились всю оставшуюся жизнь?

Фрей откинулся на спинку стула и скрестил руки. Жалкая угроза, с его точки зрения.

— И кто? Не будет никакой Коалиции, если эрцгерцог завтра пошлет весь свой флот.

— Все, что мы просим: чтобы ты прилетел в Теск и рассказал эрцгерцогу и командованию обо всем, что видел. Информации из вторых рук будет недостаточно.

— Погоди, раньше наше слово было недостаточно хорошим, а сейчас вдруг стало достаточным? — удивилась Ашуа.

— Сейчас у нас нет выбора, — сказал Кайн. — И время поджимает. Бри и Грудж поддержат тебя, насколько смогут. И тогда генералы должны прислушаться.

Фрей начал загибать пальцы:

— Я убил сына эрцгерцога, или, во всяком случае, активно поучаствовал в этом. Я был чертовски близко к тому, чтобы убить Кедмунда Дрейва. Я разрушил Институт Ментенфорс, личную коллекцию эрцгерцога, и уничтожил хрен знает сколько бесценных реликвий. Мне кажется, что я не совру, если скажу так: эрцгерцог будет рад, если я и мой экипаж сдохнут, как собаки. — Он наклонился вперед, и гнев опять просочился в его голос. — И вы хотите, чтобы прилетел к нему и сдался? Положился на его чертовую пощаду? А что, если он прикажет всех нас повесить? И ради чего? Ради надежды, что самые могущественные люди в стране соизволят посидеть на своих задницах достаточно долго, чтобы выслушать меня?

— Если ты скажешь правду, приговор тебе и твоему экипажу будет, скорее всего, отменен.

Фрей усмехнулся:

— Скорее всего? Вот так обещание.

— Не мне решать. Я не могу сказать, что сделает эрцгерцог.

— Тогда эрцгерцог может идти лесом.

— Фрей, ты приедешь по доброй воле, и три рыцаря Центурии поручатся за тебя, — сказала Самандра. — Во всяком случае, пока. Они не осмелятся повесить тебя.

По лицу Фрея было видно, что он не убежден.

— Мы можем заставить тебя, если мы захотим, — сказал Кайн.

— Вы можете попробовать, — мрачно ответил Фрей.

Крейк откинулся на спинку стула и в упор посмотрел на Кайна.

— Кайн, если ты используешь свой голос, я тут же узнаю об этом, — сказал он. — Пусь он сам выберет.

Фрей слабо удивился словам Крейка. Он никак не ожидал, что в этом деле Крейк встанет на его сторону. Но Крейк всегда страдал от нездорового желания играть честно.

— Никто никого не будет заставлять, — сказала Бри, бросив взгляд на своего товарища. — Смотри, Фрей, мы все на одной стороне. Мы все хотим остановить пробужденцев, верно?

Фрей оглядел комнату. Он чувствовал себя загнанным. Похоже, большая часть собравшихся была против него. Все толкали его сделать то, что правильно, поставить благо страны выше собственных потребностей. Как дело дошло до этого? Он ненавидел Коалицию большую часть жизни, а сейчас должен проглотить свою гордость и приползти к ним?

— Мы заключили сделку, — сказал Фрей. — Я помогаю вам добыть императора. Вы даете мне все, что необходимо, чтобы я мог помочь Тринике. Я свою часть сделки выполнил. Вы хотите изменить сделку? — Он решительно посмотрел на Крейка. — Мне нужно вызволить ее. И мне нужна ваша помощь, что изгнать из нее демона. Или вы оставляете мне сделать это самому?

Крейк сглотнул. Фрей заставил демониста на мгновение почувствовать себя неудобно.

— Кэп… — начал было Крейк, но Фрей поднял руку. Он не хотел слышать сладкоречивую чушь, которую Крейк всегда имел в запасе, чтобы чувствовать себя лучше в случае предательства.

— Неужели никто из вас не понимает? — сказал он голосом, дрожавшим от подавляемого гнева. — Женщина, которую я… — он потерял слово; оно вылетело как выдох. Он скривился, пытаясь выразить глубину того, что чувствовал. — Женщина, которую я люблю непонятно где. Может быть, она мертва, и в ее коже ходит кто-то другой. Может быть, они вырезали ей язык. — Он почувствовал, как слезы разочарования укололи ему в глаза. Они стояли там, но дальше не лились. — Может быть, они поймали ее в ловушку и мучают… мучают так, как я даже не могу вообра… — Голос опять подвел его. Он тяжело вздохнул, воздух с шипением прошел через зубы. — Кто-нибудь из вас понял это?

Наступило молчание. Они знали все, хотя и притворялись, что не очень понимают.

— Кэп, — наконец сказал Сило глубоким спокойным голосом. — Весь флот пробужденцев будет завтра в Теске. И Триника будет с ними, верно? И меня просто поражает, что, какой бы путь ты не выбрал, все они ведут в одном направлении.

Фрей закрыл глаза, стараясь сдержать внутри бурлившие эмоции. Об этом он не подумал, Он вообще не мог ясно думать.

— Нам нужно это сделать, — сказал Крейк. — Быть может, судьба всей гражданской войны зависит от того, что мы сейчас сделаем. И если мы не попадем в яблочко, завтра Вардия можем достаться демонам. Мы должны принять правильное решение.

Фрей не слышал его. Почему бы им всем не пойти к черту и не оставить его в покое?

— У тебя есть план, как спасти ее? — спросила Самандра, говоря более нежно, чем раньше.

Фрей открыл глаза и посмотрел на нее:

— Что?

— Ну, прикинь, — сказала она. — Тебе нужно пройти через пробужденцев, а потом мимо ее экипажа. Каким-то образом подчинить ее себе или что-то в этом роде. И как ты засунешь ее в святилище, где Грайзер сможет применить свою хрень? — Она повернулась к Крейку. — Если она вообще сработает, я имею в виду. Раньше ты не казался слишком в уверенным в этом.

Грайзер не сказал ничего, но его лицо сказала достаточно.

— Нет, — весь гнев вытек из него, и сейчас он чувствовал себя усталым, очень усталым. — Я считал, что смогу заманить ее наружу, может быть…

Он запнулся и замолчал. Заманить ее? Она, скорее всего, даже не узнает его. Да, Крейк способен сварганить какую-нибудь демоническую штуку, которая сможет вернуть ее, но возможность даже подойти к ней поближе ужасающе мала. И он понятия не имеет, как подчинить ее, потому что добровольно она не придет, и он никогда не сможет тайно вывести ее из корабля, минуя экипаж. Его единственный шанс — застать Тринику одну, и сейчас он не видит способа, как этого добиться. Он знал, как манипулировать старой Триникой, но не тем, что сейчас заняло ее место.

В глазах Крейка стояла жалость, и это сокрушило его. Фрей видел, как его иллюзии отражаются на лице друга. Внезапно все показалось таким абсурдным, таким бессмысленным, таким жалким. Любовь сделала его несчастным и отчаявшимся. Но пришло время посмотреть правде в глаза.

Триника ушла, или за пределами досягаемости. Джез превратилась в темный труп в лазарете. И этого не исправить. И вот он среди всех этих людей, и все они чего-то хотят, то ли руководства, то ли жертвы, и решения слишком важны, чтобы их откладывать. Он чувствовал себя сдавленным, испуганным, задыхающимся… но больше всего усталым, смертельно усталым. И с этой усталостью пришло что-то вроде горького покоя, который превратил все ураганы внутри него в спокойствие, мрачное холодное спокойствие каменной пустыни.

Пусть мир делает с ним то, что хочет. Ему наплевать.

Он медленно встал. Им овладела ужасная слабость. Ножки стула заскрипели по полу, когда Фрей отставил стул назад.

— Летим в Теск, — сказал он и пошел к лестнице, которая вела из кают-компании.

— Кэп, — сказал Крейк. — И что мы сделаем, когда окажемся там?

Фрей остановился, держа одну руку на перекладине.

— Сдадимся, — сказал он, не оборачиваясь.


Ашуа первой вышла из кают-кампании вслед за Фреем. Она поторопилась вниз, в трюм, стук ее сапожек эхом отдавался в тишине, и Ашуа положила руку на рычаг рампы прежде, чем здравый смысл догнал ее.

«Что ты собираешься делать, Ашуа? Куда ты собираешься идти?»

Ну, есть особняк. Она не замерзнет до смерти, по меньшей мере, хотя будет холодно — генератора-то нет. У персонала точно есть корабль, который связывает их с цивилизацией. Нет сомнений, что, как только метель закончится, они улетят и позовут на помощь. Может быть, она сможет улететь вместе с ними. Или даже украсть их корабль.

«И пойти куда?»

Она закрыла глаза и изо всех сил сжала веки, защищаясь от страха. Она хотела бежать. Она отчаянно хотела бежать. Остаться на «Кэтти Джей» означало идти в Теск и просить прощения за то, что никогда не делала. Предстать перед судом богатых и могущественных, чтобы они могли решить, достойна ли она жить дальше.

Нет, это не ее путь. Черт побери, это даже не путь кэпа. Если бы Фрей не был сломлен, он бы сказал им, куда засунуть их прощение. С каких это пор он склоняет голову перед кем-то там? Какой смысл быть свободным пиратом, если ты не свободен?

Но Крейк, о, Крейк со своим гребаным доверием к властям. И Малвери, и Харкинс. Она знала, что бы они сказали, если бы были здесь. Ее бесил их идиотский патриотизм. Она должна бежать.

Сердце отчаянно билось в груди, она вся дрожала. Она даже дышала с трудом. Паника сжала горло. Она стиснула зубы, стараясь оттащить себя от края пропасти.

«Полегче, — сказала она себе. — Девочка, что с тобой происходит?»

Но она знала, что. Она уже видела это, в трущобах. После того, как ребенок впервые убивал, или после того, как кто-то невредимым выходил из сражения, в котором погибли все остальные. Ее настиг шок. Адреналин после схватки выветрился, и его место занял шок.

Она сняла руку с рычага. Снаружи нет никакого решения. Только белая пустота и холод.

«Оскен! — внезапно подумала она. — Барго Оскен! Он должен мне до хрена и больше, и эти деньги удержат меня на плаву достаточно долго!»

Мысль о нем погнала ее к нише, в которой она спала и в которой прятала между одеялами устройство связи. Она опустила занавеску. Закрывшись, она почувствовала себя в б

«Сбежать с корабля прямо сейчас. Связаться с Оскеном. Потребовать плату».

Вокруг нее все загудело, громче и громче, трубы задрожали. Прогрев моторов. Кэп собирался взлетать.

Из-за занавески она услышала шаги нескольких человек. Кто-то спускался в трюм. Послышались голоса, которые стали громче, когда люди достигли нижней площадки металлической лестницы.

— Ты как? — спросил Крейк. — Летишь с нами?

— Нет, нет. Не думаю. — Она узнала высокий нервный голос Плома, политика. — Честно говоря, не вижу, чем я могу помочь. Останусь с персоналом и присмотрю за делами. Они не слишком счастливы, что их там заперли. И кто-то должен объяснить Тарлокам, что произошло с их собственностью. Не могу сказать, что наслаждаюсь этой работой, но кто-то должен ее сделать!

«Чушь! — подумала Ашуа, которая не доверяла любым политикам. — Ты просто не хочешь быть в Теске завтра, когда появится флот. Ну, наверно ты проныра, но в здравом смысле тебе не откажешь».

Она должна идти. Никто не сможет остановить ее. Никто, кроме нее самой.

Ашуа всегда думала о себе как об одиночке, но, насколько она могла помнить, никогда не была одна. Ребенок не может выжить на улицах Раббана без помощи других. В самых ранних воспоминаниях уже были люди, которые защищали ее и покровительствовали ей. Взрослые, которые жалели, дети постарше, которые кормили и защищали, дети ее возраста, которые были сильны числом. Позже появился Маддеус, отец и наниматель, одновременно. Хотя она и бродила по улицам, жилистая, как бездомная кошка, у нее всегда был дом, в который она возвращалась после того, как он подобрал ее.

И даже после того, как Маддеус отослал ее, у нее был Шасиит, город, полный деловых партнеров и знакомых, который поддерживал ее. Когда дела в Шасиите пошли плохо, когда Джекели Скрид сел ей на хвост, а самми рыскали в поисках ее крови, она перепрыгнула на борт «Кэтти Джей» и нашла поддержку здесь.

Но сейчас идти было некуда. Кроме того, она обнаружила, что не хочет уходить.

Вся ее жизнь была наполнена спутниками по необходимости, дружба скорее походила на деловой союз и легко прекращалась, когда возникала необходимость. Даже Маддеус, сдержанный интеллектуальный Маддеус, отказался от нее, когда ему стало выгодно. Но на «Кэтти Джей» она нашла людей, которые ей нравились, и, более важно, которым она доверяла: Малвери, Крейк, даже кэп, когда он не был придурком. Она уважала Сило и, где-то, даже любила Харкинса. И Бесс, тоже… она не могла не признаться, что каким-то образом привязалась к голему. Ей всегда, втайне, хотелось иметь питомца.

Сейчас она знала всех них и видела, как они относятся друг к другу. Несмотря на все ссоры, они заботились друг о друге, и кэп заботился обо всех. И она стала частью экипажа. Может быть, не самой большой частью, но, тем не менее. Она не могла бросить их только потому, что все пошло наперекосяк. Если ей понадобится помощь, они ей помогут. Она верила в это, и это трогало ее. Такого в ее жизни не было никогда.

Уйти сейчас означало предать их. Она могла бы посмотреть в лицо кэпу, может быть, но не Крейку и, уж конечно, не Малвери. Она могла бы ускользнуть незаметно, но это ранит их еще больше.

Она не хотела так поступать. Но и умирать ей тоже не хотелось. Война идет в Теск, и они направляются прямо в ее сердце. Даже если их не повесят как предателей, война может перехватить их в полете. И тогда начнется такое сражение, которое сделает все, что видела, похожими на ссоры между детьми на углу улицы.

Но либо это, либо оставаться одной.

Гидравлика с шумом заработала, и грузовая рампа опустилась. Порыв холодного воздуха пошевелил занавеску. В ее нише тепло, а снаружи — очень холодно. Трубы излучают сонное тепло, и она защищена внутри своей территории.

— Ты уверена, что сможешь уладить дела с Дрейвом и эрцгерцогом? — говорил Крейк, когда они спускались вниз по рампе.

— Дрейв — крепкий орешек, но он не глуп. Он нас послушает, — сказал другой голос. Самандра Бри. Так что два других человека, шаги которых она слышала, были другими рыцарями Центурии. — Кроме того, дорогой, если окажется, что он туг на ухо, не останется ничего, достойного выживания.

— Хорошая мысль, — сказал Крейк. — Как-то раньше я об этом не думал.

— Оптимизм, — сказала Самандра. — Сохраняет меня молодой.

Голоса растаяли. Когда рампа начала подниматься, Ашуа едва не рванула. Но, вместо этого, скомкала одеяло в кулаке и твердо держала его, приказывая себе не двигаться. Наконец рампа закрылась с грохотом, эхо от которого пробежало по трюму.

Она расслабила руку. Дело сделано. Она сделала выбор. Она прошла через ворота, и они закрылись за ней. И она почувствовала себя лучше.

Ашуа посмотрела на устройство, которое держала в руке. Ушла, не ушла, но есть работа, которую необходимо сделать. Если пробужденцы направляются в Теск, такийцы должны об этом узнать. Быть может, Пелару уже рассказал своему народу о тайном оружии пробужденцев, но даже и так, он не знал, когда и где последует удар. Возможно, Оскен сумеет отправить сообщением тому, кто сможет помочь. Возможно, такийцы могут заставить эрцгерцога выслушать предупреждение Фрея. Вардия и Такия уже давно являются союзниками, они вместе противостоят агрессии Самарлы. Такийцам не понравится, если Вардия окажется в руках пробужденцев и станет союзником Самарлы. Это сделает их соседей вдвойне опаснее.

Так что она пошлет сообщение. Она сделает все, что может, для блага этой страны. Но после она отправится к Малвери и напьется вдрабадан.


Машинное отделение всегда было вотчиной Сило, и он приходил сюда каждый раз, когда «Кэтти Джей» взлетала в воздух, чтобы избежать меланхолии. Здесь он мог спрятаться среди шума и тепла, исчезнуть среди труб и переходов. Сило было намного удобнее в компании самого себя, и сейчас он не хотел никакой другой.

Смерть Джез тяжело ударила по всем ним. Потрясение обрушилось на весь экипаж, но не было времени печалиться или успокаиваться. И это плохо. Сило видел достаточно печалей; он знал, на что способен человек, если не выплеснет наружу свое горе. Но время еще не пришло. Они уже давно попали в водоворот, еще с Водопадов возмездия, и сейчас где-то в центре. Скоро все должно закончиться: или он проглотит их, или выплюнет обратно.

«Ну, что будет, то и будет, — подумал он. — Отступать слишком поздно».

Каждый член экипажа справлялся с трагедией по-своему. Крейк с головой ушел в работу. Он был на «Ярости» вместе с Кайном, в святилище Рыцарской центурии; они, насколько могли, готовили контрмеры, используя данные, добытые у императора. И, может быть, когда все кончится и будет время, он найдет утешение в объятиях Самандры.

Пришедший в себя Харкинс летел на «Файеркроу». Там он был самым счастливым человеком в мире. Малвери пьянствовал, и Ашуа пьянствовала вместе с ним. Она не переживала смерть Джез так, как остальные, но она была там для дока, и это было хорошо. Малвери относился к типу людей, которым надо выговориться.

Они переживут. Они справятся с горем. Сило горевал по-своему, но более спокойно. Он жил рабом, воевал, как боец сопротивления, и привык к боли потерь. Смерть — часть жизни муртиан, она всегда стоит у них за плечами. Он отдаст честь другу, когда придет подходящий момент.

А вот Фрей его беспокоил. Кэп был не в себе, начиная с налета на базу пробужденцев. И этот новый удар был слишком сильным. Кэп был склонен изводить себя, но всегда был дерзким и непокорным. Сило не понравилось то, что он увидел в глазах кэпа, когда сидел за столом кают-кампании. Это напомнило ему людей, которых он видел в невольничьих лагерях. Людей, которых слишком сильно ударили и которые потеряли слишком много. Людей, которые сдались, легли и умерли.

К основанию мотора было привинчено любопытное устройство; его подсоединил прорицатель Гарин, когда они находились в лагере пробужденцев. Сило снял корпус несколько дней назад, но, заглянув внутрь, решил его не трогать. Большинство деталей было сделано по знакомой технологии, но в самом сердце прибора находилась маленькая стеклянная камера веретенообразной формы. Внутри медленно извивался цветной дым и вспыхивали искры от миниатюрных молний.

Технология азриксов.

Крошечное сердце было вделано в простое устройство связи. И у Сило была хорошая идея, что это такое. Пробужденцы должны были поставить подобные устройства на все корабли, присоединившиеся к их флоту. Здравый смысл говорил, что это и есть контрмера против их секретного оружия. В противном случае весь флот пробужденцев упал бы с неба одновременно с флотом Коалиции. Стражник, которого они схватили в городе азриксов, рассказал, что самми могли лететь взад и вперед, не обращая внимания на невидимое поле, которое посылали сложные системы проводов. Наверняка самми продали этот секрет пробужденцам вместе с необходимыми для работы приборов частями.

Угадав его цель, Сило не хотел играть с ним, боясь, что сломает его. Он рассудил, что это может пригодиться.

Он прошелся по лестницам и переходам, останавливаясь там и тут, чтобы проверить технику. Теперь, когда «Кэтти Джей» прогрелась, все шло как по маслу.

«По меньшей мере, хоть что-то идет как по маслу», — подумал он.

Он заметил Слага. Кот лежал среди труб, свернувшись клубочком на любимом месте. Он, несомненно, последние несколько дней отсиживался в недрах корабля, поближе к сердцу «Кэтти Джей», к которому утеплители не подпускали холод; они были спроектированы так, чтобы защитить чувствительные механизмы. Сейчас корабль двигался, и он вернулся в тепло машинного отсека. Вид кота как-то успокоил Сило. В эти хаотические времена Слаг оставался обнадеживающе постоянным элементом.

Подчиняясь импульсу, он подошел к трубам и протянул руку, чтобы почесать Слага за ухом. Вероятно, Слаг может цапнуть в ответ на такую дерзость, но в последние дни он не был достаточно быстрым.

Но прямо перед тем, как погладить Слага, Сило остановился. Было что-то совершенное в спокойствии кота. И в Сило закралось подозрение.

Он протянул руку и положил ее на бок Слага. Бок оказался холодным, никакое дыхание не приподнимало его.

Сило наклонил голову. Он глубоко выдохнул, давая удивлению выйти из него, а реальности — войти. Он знал смерть, знал чувство ухода, когда живое существо становится остовом. Эта смерть ожидалась давно, но все равно было странно, что она пришла. Наконец он почувствовал что-то вроде мирной печали, принятие неизбежного.

— Ты жил по собственным законам, — медленно сказал он, по-прежнему держа ладонь на боку Слага. — Бросал вызов миру своим собственным способом. Сейчас отдыхай, старый друг. Ты был воином. Они так никогда и не победили тебя.

Больше сказать было нечего. Сило убрал руку и, отойдя от труб, оглядел машинное отделение. Оно, казалось, стало другим. Что-то живое, не поддающееся определению, покинуло «Кэтти Джей». Еще вчера она была живой для него; сейчас она превратилась в механизм.

«Экипажу лучше не знать, — подумал он. — Ему только этого и не хватало».

— Сейчас отдыхай, — повторил он, на этот раз тихо, почти самому себе. Он подобрал мертвого кота и, нежно держа его в руках, направился в лабиринт труб и переходов; вскоре лязг ботинок по металлическому полу исчез в реве моторов.


Глава 33 | Туз Черепов | Глава 35