home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 31

Бесс, спущенная с привязи — Замерзшая — На линии стрельбы — Недомерок — Резня


Фрей спускался по заснеженному склону, пули подстригали деревья за его спиной. Склон, который из-за сугробов выглядел достаточно пологим, оказался намного круче; он поскользнулся, упал на задницу и проскользил остаток пути. Оказавшись внизу, он перевернулся на живот и нацелил револьвер на склон.

Из крутящегося снега и тьмы появилась фигура, одетая в толстое пальто с меховым капюшоном; в руках она несла винтовку. Фрей выстрелил прежде, чем у фигуры появилась возможность использовать ее.

Он услышал, как снег заскрипел под чьими-то ногами. Два человека сбежали по склону сбоку, найдя дорогу с не слишком глубокими сугробами. Один из них крикнул и указал на него. Фрей приподнялся на локте и прицелился в них через толстые черные деревья, но не успел нажать на спусковой крючок: прогремели два залпа из дробовика, мужчины вздрогнули и повалились на землю.

Самандра быстро прошла между деревьями. Остановившись перед ним, она крутанула магазины помповых дробовиков и одним быстрым движением вставила новые патроны. Потом убрала дробовики в кобуры и протянула руку Фрею.

— Это, кажись, были последние, — сказала она и вытащила его из сугроба.

— Настойчивые ублюдки, а?

— Я думаю, им приказали никого не оставлять в живых.

— Да, чертовски похоже на правду, — сказал Фрей. — Пошли, она не может быть далеко. Клянусь, я уже отморозил себе все, что можно. — Он энергично потер руками. Они оцепенели и болели, но он не мог хорошо стрелять в рукавицах, так что был вынужден терпеть.

Самандра прислушалась к далекой стрельбе.

— Мне кажется, от моих талантов было бы больше пользы там, — сказала она.

— Когда ты вернешься, от них может ничего не остаться. Нам нужно что-то сделать с их превосходством в воздухе, и ты мне нужна за автопушкой.

Больше она не спорила. Они поспешно пошли вперед. Они очень устали; пробиваться через глубокий снег — нелегкая работа. Справа от них поднималась земля, ощетинившаяся пребывающим в спячке лесом. Слева деревьев не было, только воющая пустота горлышка ущелья. Фрей направился туда.

Когда они вошли в него, он достал из кармана клипсу и с некоторым трудом надел ее. И тут же в ухе раздался резкий залп, совсем близкий, переданный клипсой Малвери.

— Док! Как дела?

— Не слишком хорошо, кэп, — ответил Малвери. — Джез превратилась в берсерка, торговец слухами последовал за ней. Мы сбили один штурмовик и немного отогнали другой, но полная тачка чертовых пробужденцев ползет к нашим задницам, а у нас только пять стволов.

Пять стволов. Он быстро сделал быстрый мысленный подсчет. Ашуа, Сило, Малвери, Харкинс, Грудж. С облегчением он осознал, что все они еще сражаются.

— Помощь уже в пути, — сказал он. — Особо не высовывайтесь. Что слышно от Крейка?

— Ты бы знал, если бы вставил этот чертов наушник раньше, — сказал Малвери. — Ни звука.

Фрей не нашел, что сказать, поэтому только добавил:

— Удачи, приятель.

— Ага, и тебе.

Грохот дробовика Малвери заставил его вздрогнуть. Он снял серьгу и опять сунул ее в карман. Самандра наблюдала за ним, ее глаза сверкали из-под заснеженной меховой подкладки капюшона.

— Отсутствие новостей — хорошая новость, верно? — сказал он ей.

Самандра ничего не ответила.

Они вскарабкались на очередной откос, на дальней стороне которого обнаружилась поляна, примыкавшая к провалу. Деревья там отступили, обнажив каменную полость в теле земли. Из снега торчала «Кэтти Джей», ее угловатая фигура казалась твердой и надежной в этом призрачном белом мире.

Фрей увидел ее и почувствовал облегчение. Маленькая часть его беспокоилась, что пробужденцы могли найти и окружить ее прямо на посадочной площадке, как они поступили с «Яростью».

На одной из задних посадочных стоек «Кэтти Джей» находилась клавиатура. Фрей потыкал в нее дрожащими пальцами. Внутри корабля послышался стук, заскрипела гидравлика и рампа открылась.

Не успела она коснуться земли, как из темных внутренностей появилась Бесс. Она спустилась по рампе и стала поворачивать тело влево и вправо, в поисках врагов. Она слишком долго просидела взаперти, и звуки перестрелки возбудили ее.

— Туда, — сказал Фрей, указывая направление на деревушку. — Убивай любого, кто не наш; расчисти нам дорогу к «Ярости».

Бесс заревела и потопала в лес.

— Похоже, у тебя есть четкая стратегия на все случаи жизни, — прокомментировала Самандра, когда они поднялись по рампе.

Фрей включил свет в трюме и закрыл за ними рампу.

— Во всяком наборе инструментов должен быть молот.

Они быстро прошли через трюм — пар от дыхания поднимался в воздух, — и поднялись по лестнице в главный коридор. Фрей, проходя мимо винтовой лестницы, ведущей в оружейный купол, указал на нее.

— Вверх, — сказал он, уже наполовину скрывшись в кабине.

Самандра остановилась и посмотрела вверх.

— Никогда не знала, как стрелять из автоматической пушки, — сказала она.

— Просто прицелься и нажми на гашетку, — бросил через плечо Фрей. Он прыгнул в кресло пилота и начал щелкать переключателями, включая обогреватели.

— Почему здесь так много бутылок рома? — просочился через дверь кабины голос Самандры. Он, не обращая на это внимания, набрал код зажигания и включил моторы.

Ничего не произошло.

Он попробовал еще раз. На этот раз моторы астматически захрипели. Фрей выругался и включил подсос.

— Фрей, — крикнула сверху Самандра. — Не могу не заметить, что ни черта не происходит. Почему мы еще не взлетели?

— Она замерзла, — проорал он в ответ. — Нужно пропустить через моторы тепло и слить антифриз. — Он выругал себя. Нужно было оставить Сило здесь, чтобы он держал ее теплой. Но Фрей никогда не думал, что им понадобится быстро взлетать.

— Как долго это будет длиться? У наших ребят не так-то много времени.

— Не долго! — уверенно крикнул он. Потом, тихо, себе: — Я надеюсь.


Крейк тихо шел через особняк, изо всех сил прислушиваясь, несмотря на звон в ушах. Император где-то недалеко. Он это чувствовал.

В руках он держал акустический излучатель потока. Он заменил оборванные провода и сейчас был уверен, что излучатель должен работать. В достаточной степени уверен, по меньшей мере. Не было способа определить, как на устройство повлиял взрыв. За исключением одного — включить излучатель. А этого он не хотел делать, пока.

Раньше он был испуган. Не мог мыслить ясно. Включенное устройство немедленно притянуло бы к нему внимание императора; ему повезло, что оно не сработало. Но сейчас, когда он убил одного врага, к нему вернулась жажда сражения.

Он подобрать серьгу, но не стал вставлять ее в ухо. Ему не нужна помощь экипажа. Он сможет справиться без них. Он сможет положить еще одного императора.

Все мышцы затекли, каждое движение причиняло боль. Кожа на лице казалась побитой и обожженной. Прорехи в одежде открывали дюжину нешироких, но длинных порезов. Он выносил все это со стоицизмом; он никогда не мог себе даже вообразить, что обладает им.

Он подкрался к дверному проему и заглянул в него. Комната за ним была освещена огнем, горящим в камине. Криво стоящий клавесин, диван не на месте, карточный стол у стены. Та самая гостиная, где императоры в первый раз напали на них. Он должен был вернуться сюда за товарищами.

Ничего не двигалось, только металось и извивалось пламя в камине. Он осторожно вошел в комнату, стараясь двигаться бесшумно, и взглянул за клавесин. Там, в углу комнаты, лежала темная груда.

В животе зашевелилась слабая тошнота. «Плом. О, нет, Плом. Я не хотел тебя в это впутывать».

Но впутал. Он представлял себе степень риска, когда просил друга стать наживкой для императоров, но все равно попросил. Потому что пробужденцев необходимо остановить.

Он опять внимательно оглядел комнату и подкрался ближе, пройдя мимо камина. Свет оказался у него за спиной, и он мог видеть немного лучше. И нахмурился. Груда казалась слишком маленькой для Плома, да и странно перекрученной. Еще один шаг, и он увидел ее отчетливо. Ковер. Сбившийся, смятый ковер, который бегущая нога отбросила в угол.

Плома нигде не было видно.

Он облегченно выдохнул, быстро оглядел комнату и не нашел и следа Кайна. Их здесь не убили. Они смогли убежать, как и он.

«Хорошо. Великолепно. Теперь мне надо только их найти».

Он выскользнул из гостиной в коридор. Сражение снаружи было в самом разгаре. Время от времени воющий ветер приносил слабые крики. И он чувствовал ползучее демоническое присутствие, где-то в темноте, где-то недалеко.

Он заглянул за угол. Перед ним простирался длинный коридор, вдоль одной стороны которого шли окна, выходившие на ущелье и белые склоны долины. Он находился на самой далекой от деревушки стороне особняка, снаружи не было ничего. Скудный свет вливался внутрь, отбрасывая тени окон на полированный пол.

«Где же вы?» — думал он, пока крался вперед. Чувства обострились, его грызло подозрение. Император близко. Не должен ли он вернуться обратно? Что, если враг крадется за ним по пятам?

Он подошел к открытой двери и заглянул внутрь. Ничего. Он вошел, и в следующее мгновение его схватили сзади.

Рука зажала ему рот. Он, едва не упав от неожиданности, отшатнулся назад, к дверному проходу. Он попытался сопротивляться, но внезапно его схватили и повернули, и он оказался лицо к лицу с

императором

Морбеном Кайном, чьи зеленые глаза сверкали из-под капюшона. Один из пальцев рыцарь прижал к своему рту-решетке, настоятельно требуя молчать. Тревожный крик Крейка умер, не выйдя из горла. Кайн медленно показал на стену, в том направлении, откуда пришел Крейк.

«Значит один из них идет за мной».

Кайн отвернулся от Крейка и уставился на голую стену. Посмотрел сквозь нее.

«Он может видеть их. Он действительно может. Кровь и сопли, что за знания он должен иметь, что за ресурсы! Демонист, получивший санкцию на работу от эрцгерцога! Вот что я мог бы делать, если бы не был вынужден прятаться, как преступник. Вот что я мог бы узнать от него!»

Кайн вытащил крупнокалиберный револьвер и шагнул в коридор. Крейк заглянул за край дверного проема. Он чувствовал приближающегося императора, страх, который тот излучал. Кайн вытянул руку и направил револьвер на пустой коридор.

— Кайн! — прошептал Крейк. — Что ты делаешь? Они обрушат на нас ужас раньше, чем ты увидишь их на линии стрельбы.

Кайн, похоже, вообще не услышал его. Он стоял бесстрастно и спокойно, как статуя. Темнота в конце коридора начала скручиваться и сгущаться. Крейк беспомощно наблюдал за этим, наполовину с надеждой, наполовину со страхом, зная, что, если император взглянет на них, все будет кончено.

Пуля вспыхнула, вылетев из ствола. Полоса синего пламени аркой помчалась по коридору, слегка отклоняясь влево, к окнам, как вдруг — невозможно! — она изогнулась на лету и, поменяв направление, завернула за угол. Последовала глухая вспышка. Части тела и куски дымящейся плоти пронеслись по воздуху, ударились о пол, разбили окно.

Кайн повернул голосу к Крейку и холодно посмотрел на него механическими глазами.

— Мне не нужно видеть их на линии стрельбы, — сказал он.

Лицо Крейка вытянулось от изумления. Зачарованные пули. Оружие, которое ищет демонов. Такое он даже представить себе не мог. Заставить пули двигаться таким способом! Насмешка над физикой!

Сразу за углом они нашли остатки императора. Их было немного — пара ног и таз. В коридоре пахло горящим мясом.

Кайн поглядел на тело сверху вниз.

— Первый раз они застали меня врасплох, — сказал он. — Больше такого не повторится. — Он поднял голову и его замаскированное лицо повернулось к Крейку. — Давай найдем Плома. И помни, последний император нам нужен живым.

Крейк усмехнулся.


В белизне она двигалась между ними. Она чувствовала их прежде, чем они видели ее. Она предвидела выстрелы и исчезала прежде, чем пули прилетали туда, где она была. Она мерцала в крутящемся снегу, обманывая взгляд.

Но когда она добиралась до них, о, тогда она была более чем реальной. Потом они чувствовали ее, ураган из нечеловеческой силы и сверкающих клыков. Она кусала, отрывала и разрывала их на куски, оставляя на снегу расчлененные трупы, лежащие в обрамлении собственных внутренностей.

Волосы Джез выбились из-под резинки и, как мокрые ремни, хлестали ее по лицу. Безумные глаза, руки по локти в крови, зубы, подбородок и щеки промокли от крови.

Маны громко выли в ее голове, радуясь вместе с ней, празднуя вместе с ней. Песня братьев и сестер пульсировала в ней, билась как в ушах, так и в сердце.

Это была свобода. Быть собой, и ничего больше.

— Джез?

Он позвал ее человеческим голосом. Этот странный, этот отвергающий. У него есть дар, но он не хочет открывать ящик. Он держит его закрытым и спрятанным, и делает вид, что его нет. Но вы только посмотрите на него, летящего через снег! Как быстро он движется, как легко избегает врага, идя по ее следу из мертвецов. Сейчас он больше, чем человек, и может стать кем-то еще большим. Но он боится, боится того, кем является.

Она любила его. Она ничего не могла с собой поделать, и любила в нем подобие себя. Но и жалела его, как жалкого недомерка.

— Джез! Вернись! Ты не можешь сражаться со всеми!

Но она не хотела возвращаться. На ее пути стояло еще больше мужчин, по меньшей мере дюжина, против нее послали целый отряд. Организованные и решительные люди, не запаниковавшая добыча. Единство придавало им храбрость.

Она сознавала опасность, но не сделала ничего, чтобы уклониться от нее. Убийство опьяняло, азарт кружил голову. Она была маном, и только им. Она выбрала манов и приняла их, полностью.

Дюжина? Она может убить вдвое больше.

Позади и сбоку от нее стоял в снегу урчащий и дымящий генератор деревушки. Он находился немного в стороне от других зданий — узел проводов, рычагов и цистерн, каждая размером с небольшой амбар. Поэтому они не могли обойти ее и были вынуждены идти напрямик к своей цели, или рисковать взорваться. Колебания и неуверенность разрушат их единство. Она пронесется сквозь них, как волк среди овец, и они рассеются, как и их товарищи.

— Джез!

Пелару, вынырнувший из колючего хлещущего снега. Она не обратила на него внимания, ее взгляд не отрывался от приближающихся солдат. Они еще не видели ее; у них не такие острые глаза. Они все еще искали ее.

Он схватил ее за руку, и она оскалила зубы и резко повернула голову. Он не давал ей уйти. Его прекрасная одежда промокла, вся его осанка и элегантность исчезли, но, тем не менее, она смягчилась при виде него.

— Пожалуйста, — сказал он. — Их слишком много. Твои друзья нуждаются в тебе.

Она не шелохнулась. Слова пронеслись мимо, бессмысленный поток звуков.

— Сражайся вместе со мной, — сказала она.

— Они задавят нас числом! Мы должны помочь защитить деревушку, чтобы твой капитан мог…

«Сражайся вместе со мной!» На этот раз она использовала мысленную речь, а не рот, толкнув к нему мысль; она протянула ее как меч, рукояткой вперед.

Но он не взял его. Он услышал мысль и отверг меч. Речь манов ужасала его. Он отпустил ее и, потрясенный, отступил.

Она с отвращением отвернулась. Кто-то неподалеку закричал. Они увидели ее. Пора.

Она прыгнула к ним и полетели пули. Некоторые, выпущенные в спешке, отлетели, опасно звеня, от труб, окружавших генератор. Громкий голос, заглушивший ветер, пролаял приказы, стараясь уменьшить панический огонь. Предводитель. Она займется им первым.

Она пригнулась и замелькала, летя зигзагом через снег. Солдат охватил страх, несмотря на всю их дисциплину: страх перед демоном, страх перед маном. Она проскочила мимо них и набросилась на предводителя. Он вытащил револьвер. Слишком медленно. Она мгновенно свернула ему шею и исчезла прежде, чем он упал.

— Сержант! Она достала сержа!

Линия подалась назад, когда она начала рвать их изнутри. Они спотыкались, ругались и крутились, пытаясь увидеть ее. Они стреляли, но вместо нее попадали друг в друга. Она выла от радости, прыгая от жертвы к жертве, оставляя за собой тела, делая снег красным.

И это лучшее, что они могут?

И вот появился еще один, который брел через снег, согнувшись под тяжелым рюкзаком. А что у него в руке?

Джез сражалась во многих стычках, но никогда не участвовала в регулярной войне. Она знала револьверы, винтовки, дробовики и спрятанные ножи, но никогда не видела огнемет. К тому времени, когда она осознала угрозу, было уже слишком поздно. Даже для нее.

Струя огня вырвалась из сопла огнемета и вонзилась прямо в схватку, захлестнув всю группу. Напуганный до смерти оператор не отличал врагов от друзей. Джез могла избежать пули, но от облака горящей смерти уйти был невозможно. Она прыгнула, но огонь схватил ее на лету, и, внезапно, весь мир превратился в боль.

Она упала на снег, громко крича. Пламя охватило ее ноги и торс. Ее одежда горела, ее кожа горела. Боль, сплошная невыносимая боль. Она не могла думать, пламя выжгло все мысли.

Люди рядом с ней кричали, по снегу катались живые факелы, стелился черный дым, пахло горящей плотью. Она дико металась среди них. Кто-то выстрелил, никуда и ни в кого.

Оператор огнемета заметил ее и опять направил на нее сопло. Она тоже увидела его, и инстинкт заставил ее отвернуться и прикрыть себя. Он нажал на гашетку и ударил по ней полной струей.

Огонь охватил ее и заревел в ушах. Волосы вспыхнули. Спина почернела и запузырилась. Она попыталась закричать, но, вместо этого, вдохнула горящий воздух. Боль была повсюду, внутри и снаружи, бесконечное страдание непостижимой силы.

Тело отказалось повиноваться. Она упала на колени и повалилась в снег, который зашипел и задымился, когда она ударилась об него.

Струя пламени отвернулась от нее, и это был Пелару, ее любимый Пелару, в его истинной форме. Он схватил оператора огнемета и оторвал ему голову. И, хотя она уже ослепла, она все равно видела его, внутренним зрением, видела симфонию цветов, из которых он состоял. Даже несмотря на боль, ее сердце заныло при виде такой красоты.

Человек без головы упал, но его пальец все еще нажимал на гашетку. Струя огня пролетела через воздух и облизала оболочу генератора и цистерн с горючим, питавшим его.

Глаза Пелару встретились с ее, и в это мгновение она полностью поняла его. Потом цистерны взорвались, и все исчезло.


Глава 30 | Туз Черепов | Глава 32