home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 28

Плохая погода — Пелару говорит о доме — Моторы — Игра Крейка — Неожиданный поворот


Снег бил в окно, соскальзывал по стеклу, громоздился на подоконнике. Джез, одетая в обычный комбинезон, стояла у окна, склонив голову на сторону и глядя наружу. Огонь за ее спиной бросал теплый желтый свет на ноги и плечи. Холод и темнота были перед ней, тепло и свет — позади. Ей, полуману, никогда не было ни холодно, ни жарко, всегда посреди. Там, где была она сама.

Окно первого этажа нависало над вымощенным камнем двором, посреди которого стоял фонтан. Вокруг двора стояли маленькие маленькие простые дома, конюшни и гараж для повозок. В некоторых окнах светились огни. Из каминных труб сочился дым, плывя в серо-белую пустоту над головой. Стоял полдень, но такой темный, что, казалось, настал вечер. Короткая дуга расположенных рядом друг с другом электрических светильников очерчивала мост справа от нее.

Из одного из домов вышла Самандра Бри и торопливо пошла через двор. Джез следила за ее приближением. Самандра завернулась в меховое пальто и накинула на голову меховой капюшон. Насколько могла вспомнить Джез, она в первый раз видела Самандру без треуголки. Но в Колючий Хребет пришла зима, и даже рыцарь Центурии мог здесь замерзнуть.

— Погода ухудшается, — грохотнул Малвери.

Она перевела взгляд на зеркало, в котором отражалась вся сцена. Они находились в гостиной, пустой и ничем не украшенной, но все равно более уютной чем те, к которым они привыкли. Малвери сидел на стуле около камина, из его большой лапы свисала бутылка грога. На столе рядом Ашуа играла в карты с Фреем, Харкинсом и Колденом Груджем. Сило сидел на конце стола, наблюдая за датчиками большого медного устройства, которые жужжали и ворчали на пределе ее восприятия.

Демонизм. Сильный демонизм, вотчина Морбена Кайна. Он заставлял ее стискивать зубы.

— Как вы думаете, они придут сегодня? — нервно спросил Харкинс.

— Не похоже, — отозвался Малвери.

— Прошло только два дня, — сказала Ашуа, выбирая карту для хода. — Могут пройти недели, пока они почешутся, если вообще побеспокоятся поднять задницу. У императоров есть дела поважнее, чем охотиться за всяким диссидентом, на которого настучали его приятели.

— У меня такое чувство, что прошли уже недели, — пробормотал Фрей.

— Потому что ты умеешь концентрироваться примерно так же, как чайка с поврежденным мозгом, — ответила Ашуа. — Лично я счастлива, что они задерживаются. За мостом стоит особняк, винный погреб которого полон до отказа, холодный погреб набит хорошим мясом, а в библиотеке больше книг, чем я видела за всю жизнь. — Она сделала ход и собрала всю кучку. — Мне хорошо.

Фрей выругался.

— Может быть, еще сыграем в рейк? — сказал он жалобным голосом.

Кэп плохо переносил ожидание. Она спросила себя, сколько потребуется времени прежде чем он решит, что действие — любое действие — лучше, чем бездействие. Прежде, чем он нарушит свое обещание команде и отправится за Триникой, невзирая на последствия.

Это любовь. Чувство, которое делает тебя глупцом. Она никогда не чувствовала его, и никто не чувствовал его по отношению к ней. Она завидовала Фрею, какие бы страдания любовь не принесла ему. У него было то, что она никогда не имела.

Но у нее было кое-что другое.

Дверь на лестницу открылась, внутрь влетел порыв холодного ветра. За ним появилась Самандра, стряхивавшая с себя облепивший ее снег.

— Снаружи холодно, как в заднице трупа, — пожаловалась она. — Я добавила угля, и огни будут гореть еще пару часов. Фрей, твоя очередь.

Фрей взглянул на свои карты и ничего не сказал.

— Мы, что, собираемся это делать каждый день? — простонал Малвери.

— Ты же хочешь, чтобы дома выглядели жилыми, верно? — ответила Бри. — Никто не сядет, если дома будут выглядеть необитаемыми. — Она подошла к Сило и через его плечо посмотрела на датчики. — Что-нибудь?

— Нет.

Джез попыталась отгородиться от демонического жужжания, которое шло от устройства Кайна. От него исходила смесь машинной и эфирной сил. Устройство работало на электричестве, которое вырабатывал генератор, питавший деревушку и особняк. Оно было связано с большими резонаторными мачтами, установленными на краях долины и настроенными на шум моторов. Все они были соединены, как в серьгах Крейка, но в намного большем масштабе.

Кайн имел доступ к чудовищным технологиям и, по мнению Самандры, являлся лучшим демонистом на планете. Но даже с его помощью они играли с огнем. Поймать императора было далеко не просто. Говорили, что те могут останавливать человеческое сердце одним усилием воли. Только маны могли сопротивляться им, хотя и не могли их поймать; императоры вызывали в манах такую исконную ненависть, что ни Джез, ни Пелару не могли остановиться, пока не убивали их.

Джез больше не интересовали их планы. Она ощущала все усилия экипажа как нечто далекое. Только изредка она проникалась их желаниями и потребностями. Все остальное время она просто находилась здесь, делая то, что необходимо, и ждала нужного мгновения. Мгновения определенности. Того мгновения, после которого она повернется спиной к этому миру и уйдет из него навсегда.

Устройство отвлекало. Она не могла выстроить свои мысли. Она почувствовала, что другие наблюдают за ней, пока она выходила из гостиной.


«…почему они терпят ее…»

«…меня бьет озноб, но это Джез! Не надо быть таким…»

«…надо что-то сделать с…»


Она поднялась по лестнице на верхний этаж, где находились две маленькие спальни с несколькими неубранными кроватями. Кое-кто из экипажа спал в доме. Все они дежурили по очереди, наблюдая за датчиками машины Кайна, и было легче оставаться здесь, чем постоянно бегать на «Кэтти Джей».

Она подошла к окну задней спальни и открыла ее. Перед ней лежал заснеженный холм, из которого густо торчали голые черные деревья. Она выбралась наружу, на покатую крышу, двигаясь быстро и уверенно по скользкой поверхности. Там, сидя прямо на коньке крыши, наполовину в снегу, находился Пелару. Она взобралась и села рядом с ним.

— Я надеялся побыть в одиночестве, — сказал он и мигнул, стряхивая снег с ресниц. Он надел пальто, но только для того, чтобы защитить свой прекрасный костюм. Как ман, он не чувствовал холода.

Джез проигнорировала намек. Ей нужно было поговорить с ним.

Отсюда, сверху, открывался великолепный вид на окрестности. Дома, конюшни и гаражи предназначались для слуг, которые летом работали в особняке. Зимой там жили только несколько стражников и смотрителей, наблюдавших за поместьем. Сейчас все они были закрыты на ключ в цокольном этаже особняка, чтобы не лезли под ноги, да и ради их собственной безопасности. За ними достаточно хорошо ухаживали, и, в конце концов, все обошлось без крови. Увидев Самандру Бри, стражники сложили оружие. Ее слава бежала перед ней.

Слева от себя Джез видела огни посадочной площадки, сияющие в полумраке; к ней вела короткая дорога. Там стоял корабль Рыцарской центурии вместе с двумя кораблями поменьше, принадлежавшими обслуживающему персоналу. «Ярость Табингтона» был тяжеловооруженным военным кораблем, однако параноики-богачи часто покупали себе такие. «Кэтти Джей» и «Файеркроу» были спрятаны дальше в долине, на случай, если их узнают.

Справа от нее виднелся мост, ведший в сам особняк, стоявший на каменном острове посреди неглубокого разлома, бежавшего по дну долины. Летом разлом заполнялся талой водой, и вся долина зеленела. Но сейчас она была похоронена в снегу, а из разлома несло холодом.

Особняк, ненадежно примостившийся на краю пропасти, занимал треть острова. Остальное занимали сады — мертвые до весны — и широкая дорога к мосту. Джез с трудом видела особняк, заваленный снегом; только свет в его окнах. Сейчас он выглядел темным, запретным местом, но она знала, что под светом солнца он станет белым и золотым — великолепное красивое здание.

— Ты когда-нибудь была в Такии? — спросил Пелару. — Я тоскую по ней. Я тоскую по Арате, по ее высоким сияющим шпилям, по широким, окаймленным деревьями бульварам. Я тоскую по музыке, театру и языку. Но больше всего я тоскую по общности. Почти две тысячи лет мы были единственной настоящей республикой в Аталоне. Каждый мужчина и каждая женщина могли высказать свое мнение. Это объединяло нас. Каждый из нас был такийцем, и это объединяло нас. Над нашими западными горами нависала тень великой рабовладельческой нации, и мы успешно противостояли ей.

— Ну, вы не просто противостояли ей, — заметила Джез. — Вы разбомбили столицу Самарлы и убили их бога-императора. Дважды.

— Всегда в отместку. Всегда после того, как они пытались нас завоевать. — Его лицо помрачнело. — Мы должны были стереть с лица земли всю Божественную семью, когда была такая возможность, но мы потеряли время на мирные договоры и политику.

Он перевел взгляд на Джез и быстро отвернулся. Она знала, что ему было трудно находиться рядом с ней. Слишком велико было разочарование. Самой Джез, однако, было не так тяжело. Она уже приняла, что их отношения не то, что она думала. Это была любовь рода. Есть еще многие, такие же, как они, за снегами. Далеко на севере, за Погибелью. Она слышала, как они поют. Они хотели ее, и ее тянуло к ним.

— Ты знаешь, почему я приехал в Вардию? — спросил Пелару. — Я сделал это для моей родины. Такиец не продержится в Самарле и пяти минут, так что Вардия — самое лучшее и близкое. Я хотел стать торговцем слухами, хотел знать все. И я мечтал, что придет день, когда я смогу использовать свое знание и защитить страну, которую люблю. — Он лягнул ком снега, и тот заскользил по крыше вниз. — То, что я узнал здесь… Самарланцы продают технологию азриксов пробужденцам… Лорд высший шифровальщик — демон… Они не должны победить. Мой народ должен узнать. Ты понимаешь? Мой народ!

Она понимала.

— Мне кажется, мы все должны выбрать сторону, раньше или позже, — сказала она. — Мне кажется, ты уже дал кому-то знать? Послал письмо или что-то в этом роде?

— У меня свои каналы.

— Тогда почему ты еще здесь?

— Ты знаешь, почему, — сказал он, зло отворачиваясь.

— Ты пытаешься спасти меня?

Его челюсть напряглась. Он почувствовал насмешку, хотя она не собиралась смеяться над ним.

— Меня не надо спасать, — сказала она. — Я уже сделала свой выбор.

— Ты сдалась, — горько сказал он.

— Я то, что я есть, — сказала она. — Сопротивляться бессмысленно. — Она откинула со лба мокрые волосы. — Когда ты собираешься рассказать нам о реликвии, которую спрятал в вентиляционной трубе «Кэтти Джей»?

К его чести, на его лице ничего не отразилось, хотя сердце, наверняка, подпрыгнуло.

— Не собираюсь, — сказал он. — Как ты узнала?

«Кот», — подумала она. Она обнаружила шкатулку, когда путешествовала вместе со Слагом, слившись с ним сознаниями, разделяя его простой мир ярости и инстинктов. Но она не сказала ему об этом.

— Ты знаешь, что это такое?

— Конечно, — сказал он. — И Осгер знал. Это его область, и именно этот предмет был его навязчивой мыслью. Слух утверждал, что пробужденцы раздобыли его давным-давно. Они распознали, что в нем есть демонизм, а они собирали все предметы, связанные с демонизмом. Но они не знали, что держали в руках. К тому времени, когда кто-то догадался, Коррен уже был разрушен и храм бесследно исчез.

— Пока твой исследователь не нашел его.

Пелару мрачно уставился на снег.

— Я думал, что Осгер поступил глупо, отправившись охотиться за мечтою. Я вообще не верил, что там что-то есть. Я дал ему уйти прямо в объятия смерти, и не очень-то пытался остановить его. — Он вздохнул и повесил голову. — Но он был прав. Я узнал реликвию, когда мы обыскивали храм. Это я был глупцом.

— И что ты собираешься сделать с ней?

— Я должен уничтожить ее. Или, если не смогу, помещу ее туда, где никто никогда не найдет ее.

Джез задумалась. Да, возможно, это самое лучшее. Все лучше, чем реликвия попадет в плохие руки. И все-таки…

— Эй! Что-то случилось!

Чувствительные уши Джез уловили крики из гостиной под ними. Кэп. Она обменялась встревоженным взглядом с Пелару, и они оба соскользнули с крыши. Со сверхъестественной ловкостью они забрались в окно и поторопились в гостиную, где остальные уже заряжали свое оружие.

Сило посмотрел на них, когда они вошли в комнату.

— Моторы, — сказал он, указывая на устройство Кайна. Один из датчиков заработал, его стрелка дрожала на половине циферблата. Два датчика рядом с ним тоже ожили: они обнаружили периферийный звук.

— Похоже небольшой, — сказала Ашуа. — Может быть, челнок.

— Если нам повезло, это император, на собственном челноке, — сказала Бри.

— Сегодня нашим парням потребуется нечто большее, чем везение, — сказал Малвери.

Фрей вынул из кармана клипсу и надел ее на ухо.

— Крейк? — сказал он. — Будь наготове. Приближается челнок.


Крейк, державший руку на ухе с клипсой, поднял голову и посмотрел на остальных.

— Они идут, — сказал он.

Плом, в двенадцатый раз проверявший резонаторы, застыл на месте. Он быстро кивнул и встал. Канцлер был приземистым толстым человеком лет шестидесяти. Лысую макушку окружали жидкие седые волосы, прилипшие к вискам. Он вынул носовой платок, промокнул лоб и поправил пенсне, примостившееся на носу.

— Ну, — сказал он запыхавшимся голосом, — как говорится, пришло время вступить в битву мужчинам.

Морбен Кайн стоял у окна на дальней стороне комнаты, сцепив руки за спиной и наклонив голову в маске. Он через плечо посмотрел на остальных двоих. Из-под медной маски сверкнули механические зеленые глаза.

— Плом, еще не поздно отступить, — сказал Крейк. — Мы сами сможем это сделать.

Плом нервно хихикнул:

— О, не сейчас. Ты от меня так просто не отделаешься. Я не искатель приключений и не рыцарь Центурии, но я демонист.

— Да, — сказал Крейк, кладя ладонь на плечо друга. — Мы здесь все демонисты.

И, действительно, демонизм привел их сюда и сплотил ради общего дела: флибустьера, рыцаря Центурии и политика. Плом заседал в Совете канцлеров; но сегодня он мог потерять все, включая рассудок и жизнь. Тем не менее, искушение Искусства было слишком притягательным. Возможность поработать и поучиться у человека вроде Морбена Кайна была такой редкой, что он не мог сопротивляться ей. Схватить императора, сделать то, что никто из демонистов никогда не делал… нет, он не мог упустить такую возможность. Они все были исследователями в запрещенных землях; открытие было их наркотиком. Плом не был храбрецом, но страсть к Искусству каким-то образом вдохнула в него храбрость.

«То, с чем мы столкнулись, — сказал он, когда Крейк попросил его помочь им, — не только атака на наши вольности и способ жизни, но и атака на свободу мысли и свободу исследования. Я стал политиком, чтобы однажды демонисты могли выйти наружу без страха быть повешенными. И черт меня побери, если я забьюсь в дыру из-за пробужденцев».

Ему вообще не надо было быть здесь, с ними; для ловушки достаточно было использовать его имя. Но он настоял на том, чтобы участвовать. И, тем самым, немного пристыдил Крейка, считавшим его слабовольным человеком, которым легко управлять. Хорошим человеком, но не героем. Тем не менее, он добровольно поднимал свой флаг на мачте, сейчас и раньше, рискуя своей жизнью ради их дела. Крейк, напротив, проводил месяцы, сидя на изгороди. Потребовалась смерть его отца и уничтожение семейного дома, чтобы спугнуть его оттуда.

Именно Плом предложил летний домик Тарлоков в качестве места засады. Он встречался здесь со своими покровителями и хорошо знал его. После этого в игру вступил кэп, использовавший свои чары на Амалиции. Ничто из этого не оставило хороший привкус во рту Крейка — ему не хотелось рисковать жизнью Плома, да и Амалиция достаточно настрадалась от рук Фрея, — но трудное время требует трудных решений. Быть может, судьба Коалиции зависит от событий, которые разыграются здесь после полудня.

Они заняли маленькую приемную, на отделанных деревом стенах которой висели семейные портреты. Но атмосфера достоинства была полностью разрушена приготовлениями демонистов. Вдоль плинтусов бежали кабели, изгибавшиеся между различным устройствами, стоящими в углах. Группы батарей выстроились рядом с передвижными стеллажами, содержавшими осцилляторы, резонаторы и гармонайзеры. Демпферные стержни и толстые резонаторные мачты стояли у стен, готовые выбросить из себя паутину частот. Посреди приемной находился магический круг, окруженный двойной линией меньших мачт и сфер, связанных с еще одним резонатором.

Это была клетка в клетке. В то мгновение, когда император войдет комнату, они ударят по нему бешенным залпом из частот и интерференций. Как только император будет дезориентирован и его сила исчезнет, они затащат его в круг, где он будет полностью обезврежен значительно более сосредоточенной атакой.

Таким, по меньшей мере, был их план. Но сначала надо заманить его в комнату. А потом достаточно долго удержать в круге, чтобы допросить.

Крейк пытался не думать о том, сколько всего может пойти не так. В последний раз он едва не убил Джез своей доморощенной наукой. Полевой демонизм — опасная игра.

«Но это моя игра», — подумал Крейк. Даже Кайн слушал его, когда он рассказывал о полевом демонизме. Насколько он знал, никто и никогда не ловил демона вне святилища. Даже сейчас, испуганный и встревоженный, он гордился этим. Он всегда хотел быть первооткрывателем, первопроходцем. Просто он никогда не представлял себе, насколько это опасно.

В комнату вело три двери, плюс два больших окна, глядевших на пролом. Огоньки деревушки с трудом пробивались через густо валивший снег, скапливавшийся в провале; поросшие деревьями берега поднимались как плечи вокруг него. Внезапно Крейку захотелось быть там, снаружи, вместе с остальными. С Самандрой.

— Как вы думаете, они действительно могут убивать взглядом? — спросил Плом, собирая оборудование. Он испуганно хихикнул. — Наверняка, это только сказка, чтобы напугать людей, верно?

— Нет, не сказка, — сказал Кайн своим голосом, полным странных гармоник. Он проверял крупнокалиберный револьвер, который всегда носил с собой. — Некоторые из них сильнее, чем другие. Они могут испугать человека до смерти.

— Ого, — сказал Плом.

Крейк стягивал ремнем тяжелый рюкзак, содержащий устройство, для которого он придумал новое название: «акустический излучатель потока». Оно было не таким остроумным, как «метатель потока», но, по его мнению, менее уязвимым для насмешек. Устройство было соединено с улучшенной батареей, данной ему Кайном; она давала ток намного дольше, чем старые, химические, которые он привык таскать с собой.

— Ключ в том, чтобы ударить по императору раньше, чем он поймет, что мы здесь, — сказал он. — Если он пронюхает о нас, то сможет использовать свою силу.

— Точно, — сказал Плом. Он закинул на плечи собственный рюкзак.

Крейк мысленно пробежался по их оборудованию. На его поясе висели «кричащие» сферы-скримеры с широким спектром действия, для дезориентации демонов. Демпферные сферы, для сведения на нет их способностей. Маленькие портативные батареи, для обоих устройств. И акустический излучатель потока, которым он собирался подавить частоту императора и парализовать его, причинив ужасную боль. Все это у него. Другие несли генераторы гармонических дуг, чтобы поймать императора в ловушку — если смогут вовремя обнаружить его частоту. И последнее, но не последнее по значению, — динамитные шашки.

Крейк не смог бы попасть из револьвера в дверь коровника, как и Плом. Кроме того, если императоры во многом походят на манов, потребуется больше, чем пара пуль в грудь, чтобы сбить их с ног. Потребуется выстрел в голову или массивные повреждения организма.

Они тащили громоздкий объемные рюкзаки, и все устройства, кроме динамитных шашек, были подключены к батареям, которые они тоже несли на себе. Так что они были не в состоянии быстро двигаться, зато легко могли запутаться. Совсем не изящно, но больше у них ничего не было. Даже с Кайном, который мог купить самое лучшее оборудование в мире, их арсенал против демона был самодельным и топорным.

— Готовы? — спросил Крейк.

Никто не ответил.


Через линзы подзорной трубы Фрей наблюдал, как челнок медленно приближается к поместью.

Вместе с Сило они сидели на корточках в снегу, спрятавшись за голыми деревьями, росшими на краю разлома. Очень плохая видимость заставила их надеть пальто и подобраться ближе, чтобы получше видеть особняк. Фрей следил, как маленькая темная тень, выскользнувшая из серого мрака, приобрела форму и уплотнилась. Ветер донес до них слабый звук маршевых двигателей.

— Они клюнули, — сказал он.

В первый раз с того момента, когда они ускользнули из базы пробужденцев в Дельте Барабака, в нем шевельнулось возбуждение. Все прошедшие с того времени дни он прожил в пустыне, окруженный мертвыми горизонтами. Пустая безнадежность глубоко въелась в его кости и сделала их тяжелыми. Еда и питье не доставляли радости. Даже шайн почти не помогал, а Ашуа разбила последнюю бутылочку.

Он чувствовал приступ замешательства, когда вспоминал ее визит в его каюту, но приступом все и ограничивалось. Она, по меньшей мере, быстро перестала дуться со стоицизмом молодой женщины, привыкшей к такому. В конце концов, она выросла среди жестоких парней: скорее всего, это не первый раз, когда кто-нибудь пристает к ней.

Происшествие с Амалицией было намного хуже, но даже и тогда боль быстро утихла, когда он ушел от нее. Трудно почувствовать что-нибудь достаточно сильное. Сильные эмоции быстро поглощаются, превращаются в бледные тени чувств.

Триника.

Он не сможет ничего исправить. Он упустил свой шанс. Нет спасения ни для кого из них. Ничем нельзя возместить то, что он ей сделал. Ее похитили и превратили, и он не знает, как ее у них похитить и превратить обратно. И хотя он изо всех сил пытается спасти ее, он, на самом деле, не верит, что это возможно. Она за пределами его досягаемости. Он просто хочет покончить с собой, пытаясь.

Тем не менее, увидев челнок, он опять ощутил надежду. Это император — должен быть! И если дикий план Крейка сработает, они получат способ борьбы с императорами, способ восстановить женщину, которую он любит. Он не претендует на то, чтобы понять этот способ, но достаточно доверяет Крейку и верит ему на слово.

Приложив подзорную трубу к глазу, он смотрел, как приближается челнок. И осмелился опять поверить.

По меньшей мере, на секунду-две.

— Дело швах, кэп, — сказал Сило.

Он убрал подзорную трубу и вытер снег с лица.

— Почему?

— Они заявились днем, — сказал муртианин. — К братцу Крейка они пришли ночью. Тихо забрали его, так, что никто не узнал. А здесь, смотри, они садятся на крышу. Значит они хотят, чтобы все в особняке услышали их.

Об этом Фрей не подумал.

— Может быть, они не всегда действуют так, — сказал он. — У Плома нет детей, которых можно использовать. Может быть, они собираются напугать его.

— Может быть, — сказал Сило, но было видно, что Фрей его не убедил.

— Кэп, что там? — раздался в ухе голос Крейка. Фрей и забыл о клипсе.

— Они приземляются на крышу, — сказал он и услышал, как Крейк передает информацию товарищам.

Челнок опустился на плоскую крышу особняка, где была устроена маленькая посадочная площадка для личных флаеров. Челнок не мог прилететь сюда сам: поместье находилось слишком далеко от любого города. Это означало, что где-то в горах стоит материнский корабль. Как только они заполучат императора, им придется быстро убираться отсюда, пока враги не узнали о пропаже.

«Мы ловко провернем это дело», — подумал он и опять почувствовал искру возбуждения. Опасность прогнала чувство пустоты внутри него. Внезапно ему захотелось оказаться там, встать лицом к лицу с императором и всадить в него пулю-другую. Но это шоу принадлежит Крейку; он, Фрей, только поддержка.

Они стали наблюдать дальше. Фрей подвигался, пытаясь ослабить холод. Трап челнока медленно и беззвучно опустился. На нем появилась одетая в черное фигура. Фрей почувствовал, как холод стал слегка более глубоким.

Потом появилась еще одна фигура. А за ней еще одна.

— О, дерьмо, — пробормотал Фрей.

— Что? — рявкнул Крейк ему в ухо. Он, очевидно, был на пределе, как и все остальные. — Не говори «О, дерьмо». Это не слишком информативно.

— Их трое, — сказал Фрей.

— Трое?

— Крейк, три императора! Это, черт побери, достаточно информативно для тебя?

В ухе забурлил разговор. Фрей беспокойно стукнул одним ботинком по другому. Три императора. Он никогда не видел трех императоров вместе. Не нужно посылать трех императоров, чтобы подчинить маленького аристократа, и не имеет значения, насколько он им насолил.

— Хочешь, я пришлю тебе Джез? И Пелару, за компанию? Они смогут позаботиться о…

— Нет, — сказал Крейк. — Кайн считает, что мы с ними справимся.

Из серьги раздалось далекое недоверчивое восклицание, скорее всего Плома.

— Кэп, мы должны попробовать. Это наш единственный шанс. Если ты пришлешь к нам Джез, она их всех поубивает.

— Лучше их, чем вас! — сказал Фрей.

— Кэп! — Другой голос. Малвери, у которого была третья серьга. — Кэп, у нас неприятности!

— Я знаю! Разве ты не слышал?

— Кэп, другие. Датчики прибора, перед которым ты оставил меня сидеть, задвигались, все сразу.

Фрею потребовалось мгновение, и только потом он сообразил, о чем говорит док. Малвери вместе с остальными находился в гостиной. Устройство Кайна зафиксировало еще моторы.

— Сколько? — спросил он. — Сколько кораблей?

Малвери проконсультировался с Самандрой и быстро вернулся к нему:

— Три. И, судя по показаниям счетчиков, это большие шумные ублюдки. Приближаются очень быстро.

Фрей громко и ожесточенно выругался. Внутри него поднялась волна ярости. Он вытащил серьгу, сжал кулак и стал бить им по земле:

— Черт! Черт! Черт!

Сило вскочил на ноги, и поднял капитана:

— Кэп, на это нет времени! Надо идти!

Они оба побежали обратно к дому. Крейку, Кайну и Плому придется справляться самим. Фрею сейчас не до них.

Они думали, что устроили ловушку для пробужденцев, но пробужденцы устроили ловушку для них.

На бегу он слышал слабый шелковый голос. Голос женщины, которую, как он считал, понимал. «Полагаю, что я — мстительная особа, в конце концов».

«Ну, — подумал он, — нельзя сказать, что Амалиция меня не предупредила».


Глава 27 | Туз Черепов | Глава 29