home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Две недели прошло после поездки в Канны. Две недели с тех пор, как они в последний раз занимались сексом. Алексу казалось, что его голова вот-вот взорвется – если, конечно, раньше не рванут органы, расположенные почти на метр ниже.

Он не представлял, как ему достучаться до Рэйчел. Никогда раньше ему не требовалось от женщины ничего, кроме ее тела. Но Рэйчел… от нее он хотел добиться большего. Не отдавая, впрочем, больше, чем следовало.

Увы, она отказывалась от всего, что он мог ей предложить.

Что ж, по крайней мере, она была рядом, хотя и фыркала с негодованием при каждом его приближении. Она пряталась от него, он знал это. Но, к своему удивлению, он не слишком переживал по этому поводу, пока она оставалась с ним.

Хотя в последнее время она выглядела бледной и несчастной. Куда более несчастной, чем при первой их встрече. Он негодовал на себя при мысли о том, что он мог быть этому причиной. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Все дело было в нем. В мальчике, который не заслуживал ничьей любви из-за своих уродливых генов. Из-за черной крови, которая текла в его венах.


Увидев Рэйчел, сидевшую на террасе, Алекс подошел к ней:

– Доброе утро!

– Привет!

– Ну что, ты готова к встрече с доктором?

– Да. Хотя вызывать врача на дом по подобному поводу не совсем обычно.

– Если ты не хочешь, чтобы о твоем положении узнал весь мир, лучше вести себя тихо. Ты ведь не хочешь афишировать его?

В дверях появилась горничная:

– Пришла доктор Сэндз.

– Отлично, пусть идет сюда, – отозвался Алекс.

Доктор Сэндз, консультировавшая Рэйчел, вошла на террасу, улыбаясь:

– Привет, Рэйчел! Ну что, пойдем в комнату и приступим?

– Я пойду с вами, – поднялся Алекс.

– Хорошо.

Свободное летнее платье и простыня были единственными аксессуарами для осмотра. Рэйчел знала, что встречаться с врачом ей пока рановато. Она была на восьмой неделе, и осмотр мало что мог сказать. Но она нервничала. Боялась, что что-то пойдет не так, – и боялась, что все будет в порядке. Боялась всего. Ее нервы были на пределе. И при этом уже две недели она отказывала себе в том единственном средстве, которое могло бы расслабить и успокоить ее. Потому что оно казалось ей слишком сильнодействующим.

– Рэйчел, проходи и ложись, – проговорила врач. – Насколько я понимаю, ты хотела послушать сердцебиение ребенка? Не гарантирую, что это удастся. Но, впрочем, попробуем…

– Спасибо, – отозвалась Рэйчел. – Я понимаю, что еще рано, но все-таки…

– Понимаю. – Доктор Сэндз сочувственно улыбнулась.

Алекс стоял у ее изголовья. Врач подготовила портативный аппарат для ультразвукового исследования. Рэйчел, поморщившись от холодного прикосновения датчика, с любопытством смотрела на экран.

– А, вот оно! – воскликнула доктор Сэндз. – Видите эти подрагивания? Это бьется сердечко.

Рэйчел смотрела на легкие световые вспышки, говорившие о присутствии в ее теле новой жизни.

– Похоже, все хорошо, – заключила врач. – Конечно, бывает всякое, но вы вполне здоровы, и я не вижу причин, чтобы что-то пошло не так. Ну что ж, можете привести себя в порядок. Алекс, пойдемте со мной. Если у вас есть вопросы, можете их задать…

Их голоса затихли за дверью. Рэйчел поднялась. Руки у нее тряслись. Она с трудом добралась до уборной, где ее тут же вырвало. Она не знала, что это – обычная тошнота беременных или реакция на шок.

Затем она села на пол, подтянув колени к груди и зябко обняв их руками.

Теперь она окончательно осознала, что беременна. Она видела, как бьется сердце ее ребенка.

Еще никогда в жизни ей не было так страшно.

Она не знала, что делать.

Она совершенно не чувствовала себя взрослой. Ей самой еще лишь предстоит вырасти! Ну как она может стать матерью?!

Подойдя к раковине, она принялась с ожесточением чистить зубы. Хотя бы дыхание у нее будет свежим, если уж вся остальная жизнь катится ко всем чертям.

Затем, сделав глубокий вдох, она направилась в спальню.

С ней все будет в порядке. Все образуется. Она не станет плакать. Она же никогда не плачет! По крайней мере, не плакала с тех пор, как умерла мама.

Мама…

«Нет, не туда, Рэйчел».

«Нет, Рэйчел, не так».

«Ты слишком шумная». «Ты слишком вульгарная». «Не ходи никуда вечером». «Не надевай это платье».

«Рэйчел, как ты могла такое натворить? Разве я не объясняла тебе, что ты должна дождаться человека, который станет твоим мужем?»

Рэйчел усилием воли отогнала воспоминания, попытавшись забыть о критическом голосе, звучавшем у нее в голове. Голосе идеальной женщины, которая была любезна со всеми – кроме нее.

Мать считала, что Рэйчел не способна сделать правильно что бы то ни было. И это был приговор.

Рэйчел бунтовала – и в итоге сама страдала от этого. И тогда она бросила все силы на то, чтобы стать лучше. Не занимать слишком много места… не говорить слишком громко…

Не быть собой.

И вот, наконец, плотину прорвало.

Слеза скатилась по щеке Рэйчел – первая за много лет. Затем слезы потекли рекой. Теперь ей казалось, что они никогда не кончатся.

Она упала на кровать. Плечи ее вздрагивали. Чувства, которые она подавляла десять лет, выплескивались неудержимым потоком. Она всерьез боялась, что утонет в собственных слезах или задохнется от рыданий.

Рэйчел чувствовала себя совершенно разбитой.

Она не заметила, как дверь в комнату открылась.

– Рэйчел! – воскликнул Алекс. – Ты в порядке? Что с тобой? Что-то случилось?

– Алекс, я не смогу! – Слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать над ними.

– Ты сможешь.

– Нет, не смогу! Я ничего не могу сделать правильно! Я вечно все порчу. Из-за сильных чувств я совершаю ошибки, а когда ничего не чувствую, мне кажется, что можно и не стараться. Я не знаю, что мне делать сейчас. Я не знаю, как любить ребенка, следовать велениям сердца, как задействовать чувства, не совершая при этом ошибок. А если я буду жить, как жила, считая, что все это не важно… то зачем это все? Это слишком тяжело. Я все испорчу, я знаю!

Алекс обнял ее, прижал к себе и стал гладить по волосам, покрывая ее голову поцелуями. В это мгновение все былые разногласия исчезли, жестокие слова забылись. Они были вместе.

– Рэйчел, ты справишься, я знаю.

– Все это ложь, Алекс! Сплошная ложь. Я никогда не была идеальной. Я прятала свои несовершенства, чтобы никто их не увидел. Я не могу целиком отдать себя чему-то или кому-то, потому что… потому что боюсь. Боюсь, что этого все равно не хватит, чтобы получилось что-то хорошее. Никогда не хватит.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что так было всегда! Я всегда была недостаточно хороша. По крайней мере, для нее. Я никогда не могла угодить ей. Я пыталась, Алекс, вкладывала все силы, – ведь она была больна. Я помогала ей планировать приемы. Я выбрала Аякса, потому что с ним было надежно и безопасно, и он ничем не мог опозорить меня и мою семью. Я пыталась все время быть ухоженной, постоянно улыбаться, как она. Но я всегда оставалась лишь ее бледным подобием. Она была такой… на вечеринках она зажигала всех вокруг себя. Рядом с ней всем становилось легче жить. А я могла только усложнять жизнь другим, потому что постоянно отвлекалась и ничего не могла довести до конца. Может быть, мне просто не хватало чего-то, чем наделила ее природа. Я просто притворялась. В прессе писали, что я очень похожа на нее, но она… она никогда не была довольна мной.

– Ты в этом не виновата. Ты ведь не ее клон. Это не значит, что ты хуже ее.

– Да, – кивнула Рэйчел. – Но… у меня в душе все наперекосяк.

Он погладил ее по волосам, словно стремясь закрыть ее своим телом от житейских бед.

– Как и у всех нас.

– У нас с тобой – точно. Знаешь… сегодня я заплакала впервые за десять лет.

– Я не плакал с тех пор, как был мальчишкой.

– Сколько лет? – Рэйчел вдруг захотелось узнать, насколько тяжело давит на Алекса бремя прошлого. Ее собственное казалось ей почти невыносимым.

– Лет двенадцать. Я плакал, когда мне было четырнадцать.

– Из-за чего?

– Ты хочешь выведать мои секреты, agape?

– Я намочила тебе всю рубашку. – Она слегка отодвинулась от него. – Думаю, нам незачем хранить секреты друг от друга. Хотя я уже спрашивала тебя о них. Но тогда ты промолчал.

– Что ж, сегодня я расскажу тебе. Побег из поместья Куклакиса был самым трудным шагом, который мне доводилось делать. Это был худший день в моей жизни. Моя мать умерла. Я был совершенно одинок. Я боялся будущего. Я мечтал спастись, но свобода пугала меня. Я знал, что мне нельзя оставаться там, потому что… потому что боялся того, в кого мне предстоит превратиться. В тот день я плакал. Это был единственный дом, который у меня был. Я любил его так же сильно, как ненавидел.

– Твои беды куда хуже моих, – проговорила Рэйчел. – Наверное, я кажусь тебе просто неврастеничкой.

– Это не так.

– Почему?

– Потому что ты страдаешь. Главный урок, который я усвоил в той обстановке, что окружала меня с детства, – то, что все люди чувствуют боль. Причины могут быть разные, но страдают все одинаково.

– Я не понимаю тебя, – задумчиво сказала Рэйчел. – Иногда мне кажется, что ты вырос в волчьей стае. А потом ты говоришь такие слова, как сейчас. Меткие и точные, из-за которых я начинаю думать, что у меня есть шанс избавиться от одиночества и что я не такая сумасшедшая, какой себя считаю.

– Может, ты и сумасшедшая, – сказал он со смешком. – Но совершенно очаровательная.

– Спасибо, – откликнулась Рэйчел. – Мне приятно это слышать.

– Не буду слишком настаивать, и все-таки, может быть, тебе стоит пересмотреть свое мнение обо мне?

– Может быть. – Встав на колени, она прижалась к нему. Ее сердце билось как сумасшедшее.

Она знала, что не должна дотрагиваться до него, желать его. Но в объятиях Алекса она не притворялась. Она становилась самой собой.

Сейчас у нее не было сил притворяться. И поэтому она потянулась к нему, коснувшись губами его кожи в расстегнутом вороте рубашки.

– Рэйчел…

Она посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты, лицо сморщилось, словно от боли, а между бровями пролегла глубокая складка.

– Я не ударю тебя. – Потянувшись выше, она поцеловала его в шею. – Я просто хочу тебя поцеловать.

Он схватил ее за руку и, отодвинувшись, посмотрел ей прямо в глаза:

– Только если ты уверена, что хочешь, чтобы я швырнул тебя на постель и овладел тобой безо всяких церемоний. Чтобы ты стала моей. Чтобы ты кричала от наслаждения.

– Наверное, хочу. – Ее голос дрожал.

Он продолжал пристально вглядываться в ее лицо:

– Этого недостаточно. Ты должна быть совершенно уверена.

Рэйчел с трудом сглотнула:

– Я хочу тебя, Алекс.

– Почему? – резко спросил он.

– Не знаю. – В ее глазах вновь заблестели слезы.

– Попробуй объяснить.

– Потому что ты – единственный мужчина за всю мою жизнь, которого я по-настоящему хочу. Потому что рядом с тобой я становлюсь самой собой. Что бы я ни делала раньше, я делала это ради других. Ты – единственное, что я сделала лишь ради себя.

– Понимаю. – Он провел пальцем по ее подбородку. – Ты все еще считаешь меня своей ошибкой?

– Я пока не знаю.

– Тебе нужно еще одно доказательство, чтобы окончательно убедиться?

– Быть может, окончательно убедиться я смогу, только когда все это… как-то разрешится.

– А сейчас ты хочешь заняться со мной сексом?

Рэйчел медленно кивнула:

– Да. Может, я просто сошла с ума?

– Тогда мы оба сошли с ума. Потому что я овладею тобой, даже не думая о том, следует ли мне так поступать.

– От твоих слов у меня кружится голова. Никто и никогда не хотел меня так. Меня саму, такую, какая я на самом деле.

– Я хочу тебя. Чувствуешь, как сильно? – Взяв ее за руку, Алекс поднес ее ладонь к своей груди, приложил ее к бешено колотящемуся сердцу, а затем потянул ее ниже, к напряженному члену, туго обтянутому тканью брюк. – Чувствуешь?

– Да. – Она сжала пальцами его мужское естество.

– Значит, ты не сомневаешься. И правильно. Ты можешь никогда не сомневаться в том, что я очень хочу тебя.

– Это внушает уверенность. – Она продолжала поглаживать пальцами его член, сжимая его сквозь брюки. – Кажется, это пора снять. Ты так не думаешь?

– Подожди минутку. Сначала я хочу посмотреть, как ты снимаешь платье. Мы с тобой вечно торопимся, но сегодня я не в настроении спешить.

– Возможно, я не оставлю тебе выбора. – Отодвинувшись на середину кровати, Рэйчел спустила с плеча бретельку. – Пожалуй, я с ходу наскочу на тебя.

– Что ж, это будет приятно, – отозвался Алекс. – С тобой не было бы так приятно быть рядом, если бы не твоя вечная ершистость.

– Тебе она нравится? – Рэйчел стянула с плеча вторую бретельку.

– Не то слово. Она меня здорово заводит. Я сполна насмотрелся на безвольных женщин с пустыми глазами, покорно делавших все, что им скажут, ради дозы наркотика или ради мужчины. Не этого я жду от тебя. Я не хочу, чтобы ты вновь пыталась угодить всем вокруг, пряча свои желания. Я хочу огня.

Улыбнувшись, Рэйчел потянула молнию на спине, и платье сползло на талию, открывая груди.

– Думаю, я могу дать это тебе.

Она стянула платье с бедер. Яркие солнечные лучи падали на нее сквозь окно. Она стояла перед Алексом совершенно обнаженная. Ее переполняли чувства. Он хотел ее, ее саму. Не женщину в маске, не идеальную хозяйку, никогда никому не причинившую беспокойства.

Его не смущало то, что она не желает следовать правилам. Не волновали ее несовершенства.

– Я никогда не буду идеальной. – Слова сорвались с ее губ сами собой. Она хотела обнажить перед ним не только тело, но и душу.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Мне ты кажешься совершенством. Касаться тебя для меня важнее, чем дышать. Кажется, если я не коснусь тебя, не овладею тобой, я умру. Тебя это устраивает.

– Мне это нравится. Может, этого не хватит на целую жизнь… но сейчас меня это устраивает.

Алекс, опершись коленом о край кровати, притянул ее к себе и приник к ее губам. Одной рукой он обнимал ее за талию, другую положил на округлые ягодицы, в то время как его губы и язык медленно и настойчиво исследовали ее рот. Наконец он оторвался от Рэйчел.

– Ты потрясающая женщина, – проговорил он. – Самая красивая. Поешь ты ужасно, да… Но как ты можешь сомневаться в своем великолепии?

Он стал целовать ее шею, и она задрожала от наслаждения. Она мгновенно забыла, что хотела сказать ему, растворяясь в его прикосновениях, захваченная силой собственного желания.

Алекс уронил ее на кровать и лег сверху, закинув ее руки за голову.

– Рядом с тобой я превращаюсь в другого человека, – пробормотал он. – Я мечтаю о тебе. О твоей нежной коже. О твоих стонах во время оргазма. Я постоянно думаю о том, как ты сказала, чего хочешь от меня. – Лицо Рэйчел вспыхнуло при этом воспоминании. – Рядом с тобой я обо всем забываю. Я не думаю даже о мести, agape, а ведь я помнил о ней и когда голодал, и когда заработал свой первый миллион. Ничто не заставило меня забыть о ней. А сейчас голова моя полна совершенно другими мыслями, и я не могу думать о ней. Вот что ты делаешь со мной. Вот какова твоя власть. Вот как ты изменила меня.

Рэйчел пошевелилась, пытаясь дотянуться пальцами до его лица.

– Нет, – сказал он, удерживая ее руки одной рукой, а пальцами другой поглаживая ее сосок. – Еще рано давать тебе свободу.

– Почему? – задыхаясь, спросила она. Желание сжигало ее, сводило с ума.

– Потому что я не хочу торопиться. – Пригнувшись, он обхватил губами ее сосок. – Хочу насладиться тобой по-настоящему. Хочу смаковать тебя.

Он положил ладонь ей на щеку. Извернувшись, она схватила его зубами за палец. Он улыбнулся, не отнимая палец от ее губ. Она обхватила его губами, посасывая, а затем вновь легонько прикусила.

– Ты опасная женщина. – Он вновь приник к ее губам поцелуем, а затем слегка прикусил ее нижнюю губу. – Но и я тоже.

– Я в этом никогда не сомневалась. – Рэйчел пыталась отдышаться. – А вот насчет меня ты не прав.

– Лгунья. Ты смертельно опасна. Для моего рассудка. Для моих чувств. Когда я смотрю на тебя, я забываю дышать.

Продолжая удерживать ее, свободной рукой он гладил плавные изгибы ее тела. Она дрожала и выгибалась, мечтая о том, чтобы он удовлетворил ее страсть, избавил от невыносимого напряжения. Но он крепко удерживал ее. В его власти было одарить ее оргазмом – или отказать в нем. И сейчас он явно хотел поддразнить ее.

– Пожалуйста, Алекс…

– Пожалуйста – что? – отозвался он, целуя ее шею и грудь. Он по-прежнему лежал между ее бедер, брюки туго обтягивали напряженный член, и она отчаянно пыталась прижаться к нему, ища удовлетворения.

– Пожалуйста, дай мне…

– Что? Помни, ты должна попросить об этом. Не пытайся спрятаться от меня, Рэйчел. Скажи, чего ты хочешь.

– Пожалуйста, дай мне кончить. – Ее щеки вспыхнули – но не от смущения, а от возбуждения.

– Хорошее случается с теми, кто умеет ждать.

– Я ждала две недели.

– И я тоже. И теперь хочу насладиться сполна.

Отодвинувшись, Алекс быстро стянул через голову рубашку. Она не отрываясь смотрела на мускулы, двигавшиеся под его загорелой кожей. Расстегнув ремень, он снял брюки и плавки, бросив их на пол.

– Я хочу тебя, – пробормотала она.

– Я знаю.

– То есть… Спустись с кровати.

– Я не выполняю приказов.

– Этот тебе стоит выполнить. Спустись с кровати.

Он подчинился, встав рядом с постелью. Рэйчел, встав на колени, подползла к нему.

– Я хочу его. – Она опустила голову. Ее сердце гулко стучало. Она поняла, что действительно хочет этого. Хочет узнать его вкус. Не чтобы доставить ему удовольствие, а чтобы получить его самой. Взять в рот его член. Облизывать языком его головку, пробуя его сок.

Вцепившись пальцами в ее волосы, Алекс нежно потянул ее голову назад.

– Ты не обязана.

– Я знаю. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Я хочу.

Она склонилась над ним и взяла в рот его член. Прерывистое дыхание Алекса, напряжение, охватившее его тело, заставляли ее терять голову от наслаждения.

– Стоп, Рэйчел, – вдруг произнес он.

– Что?

– Ты помнишь, что мы смакуем?

– Я – точно, – отозвалась она.

Зарычав, Алекс опрокинул ее на спину. Одной рукой он обнял ее, другой крепко взял за подбородок.

– Ты заставляешь меня терять контроль.

Он поцеловал ее – страстно и требовательно. Его язык сплетался с ее собственным, и от его умелых движений по ее телу прокатывались волны вожделения.

– Похоже, мне не хотелось бы видеть, как ты теряешь контроль над собой, – пробормотала Рэйчел, когда их губы разъединились. – Не уверена, что смогу это выдержать.

– Может, и нет, – ухмыльнулся он, поворачивая ее так, чтобы она лежала на боку спиной к нему. – Но когда я теряю контроль, я способен и на кое-что весьма недурное…

Одну руку Алекс положил ей на грудь, другой взял ее за подбородок и, повернув ее лицо к себе, снова приник к ее губам. Она чувствовала, как его мощный напряженный член горячо прижимается к ее спине. Тем временем Алекс отнял руку от ее груди и направил его ко входу в ее влагалище, дразня ее перед тем, как скользнуть внутрь. Закинув голову, она впилась в него поцелуем, стремясь проникнуть в него языком как можно глубже.

Наконец сильным рывком Алекс вошел в нее. Тем временем его пальцы продолжали гладить ее бедра и теребить клитор. Он крепко прижимал ее к себе, обхватив рукой ее грудь, и шептал ей на ухо грязные, чувственные словечки.

Алекс любил запретные слова. И отлично умел ими пользоваться, рассказывая ей в мельчайших подробностях, как ей хорошо и какие еще штучки ему хотелось бы проделать с ней.

Ее тело горело, каждая клетка дрожала от напряжения, она почти не могла дышать.

– Теперь кончи, – пробормотал он. – Ты же так хотела этого! Теперь я тебе разрешаю.

Казалось, в этих словах не было ничего сексуального. Но, сказанные его хриплым, низким голосом, они словно взорвали Рэйчел. Крик наслаждения сорвался с ее губ. Алекс в последний раз вонзился в нее, и наслаждение накрыло ее гигантской волной, усиливаясь от сотрясений его члена, в судорогах оргазма выплескивавшего в нее семя.

Рэйчел откинулась на него. Ее тело до сих пор словно покалывало мелкими иголочками от удовольствия. Легкие горели, сердце тяжело колотилось, а душу одновременно наполняли и счастье, и отчаяние.

Она хотела Алекса. Во всех смыслах. Хотела секса с ним, хотела, чтобы он был рядом. Но она же отказала ему! К тому же он был моложе. Значит, он найдет себе другую. Создаст с ней семью. Будет проделывать с ней все свои постельные штучки…

И в этот момент она смогла сказать только одно:

– Я выйду за тебя, Алекс.


Глава 8 | Рискнуть всем ради тебя | Глава 10