home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Первая промелькнувшая перед глазами картина Турана поразила Элисон. Остров был похож на бриллиант на бархатной глади ярко-синего Средиземного моря. Сверкающие белые скалы, черепичные крыши домов, рассыпанных по песчаной береговой линии. Берег переходил в пышную зеленую растительность, а на склоне высокой горы стоял каменный дворец, блестевший в лучах вечернего солнца.

– Какая красота.

Да, красота. Буйство природы, не поддающейся приручению, как и хозяин этого великолепия. Невзирая на изысканность и утонченность Максимо, было в нем что-то первозданное.

Полет проходил в напряженной атмосфере. Во всяком случае, для нее. Максимо, казалось, абсолютно не затрагивало ее присутствие. Чего не скажешь о ней. Нельзя думать, что ей вообще не нравились мужчины или что она никогда не ощущала чувственного желания. Все это, конечно, было. Она просто не хотела культивировать это в себе. Физическая интимность, когда ты раскрываешься перед кем-то, выставляешь себя напоказ, теряешь самоконтроль… Это ее отталкивало и даже приводило в состояние паники. Но что-то в Максимо разожгло ее любопытство, начало брать верх над чувством самосохранения.

– Спасибо, – произнес он, и его голос прозвучал искренне. – Я твердо убежден, что Туран – одно из самых прекрасных мест на планете.

Самолет начал снижаться. Теперь были видны зеленые луга, где пасся скот.

– Никогда бы не подумала, что на острове столько скота.

– Не очень много, но мы стараемся взять все, что только можно, из природных ресурсов. Виноград и оливки получаем в большом количестве, а продукты животноводства – скот взращивается на естественных кормах – славятся во всем мире. Конечно, поскольку мы – остров, морепродукты составляют значительную часть нашего экспорта. Мы могли бы экспортировать больше, но мои приоритеты – это независимость и самостоятельность.

Элисон одобрительно кивнула.

– В чем состоят ваши обязанности? Ведь ваш отец все еще официальный правитель?

– Я отвечаю за экономику. За последние пять лет мне удалось увеличить доходы от туризма на пятьдесят процентов. Мы строили новые казино и восстанавливали исторические рыбацкие поселки. Туран превратился в привлекательное место для богатых людей, которые хотят провести отпуск на модном курорте.

– Выходит, вы скорее бизнесмен, чем принц.

Он тихонько засмеялся:

– Возможно. Будь у меня другая жизнь, я стал бы бизнесменом. Но в этой жизни я вполне доволен тем, что могу исполнять свой долг. Моя главная ответственность – это моя страна, хотя у меня есть и деловые интересы.

– Но долг – самое главное?

– Я был так воспитан, что долг превыше всего, выше собственных желаний.

Долг выше собственных желаний… Означает ли это, что ее долг перед ребенком в том, что ребенок должен знать своего отца? Если бы своему отцу она не была безразлична, а мать не оттолкнула бы его, что было бы? Больно об этом думать. Она отдала бы все что угодно за отца, которому она была нужна. За защиту и надежность, которые он мог ей дать. А есть ли у нее право отказать в этом своему ребенку? Она не хочет посмотреть правде в лицо, не хочет признать, что привлечь Максимо к воспитанию ребенка – это правильно и справедливо. Чего же она хочет? Хочет, чтобы все шло по ее плану. Но… сейчас это уже невозможно, и она это знает.

Самолет приземлился. У Элисон желудок поднялся к горлу.

Когда подкатили лестницу, Максимо взял ее за руку… как хозяин, помогая ей выйти. Он держался очень прямо и как можно дальше от нее, словно боялся, что это ниже его королевского ранга. Ее это устраивало, потому что его присутствие странным образом на нее действовало. Словно тело помимо ее воли жаждет чего-то.

Пять человек судовой команды выстроились на взлетно-посадочной полосе, готовые забрать багаж его королевского высочества… и ее дорожную сумку. Элисон положила туда самые необходимые и скромные из вещей, поскольку собиралась вернуться в Сиэтл через несколько дней. Увидев его многочисленные чемоданы около своей старой сумки, она еще раз ощутила огромный социальный водораздел между ними.

Максимо усадил ее на заднее сиденье поджидавшего черного лимузина, и она покорно села.

Богатство… В раннем детстве семья жила в достатке, и, хотя потом были годы нищеты после ухода отца, Элисон не успела забыть, что такое жить в хорошем доме в тихом переулке. Да и сейчас ее доход был больше, чем у большинства знакомых. Она откладывала деньги, а не тратила на пустячные покупки.

Но богатство Максимо… с подобным она никогда не встречалась.

Блестящий лимузин проехал через железные витые ворота. С двух сторон ворот стояли массивные каменные статуи воинов с мечами, за внутренними стенами возвышалась башня.

– И никакого рва с водой? – шутливо спросила она.

– Нет. Крокодилы не смогли бы распознать, где незваные гости, а где законные владельцы, так что система безопасности из них никудышная. Поэтому у нас, как у всех, теперь бесшумная сигнализация, – тоже пошутил он.

– И никакого кипящего масла?

– Только на кухне, – улыбнулся он, и она заметила, как у него на щеке обозначилась ямочка. Лучше бы он оставался сдержанно-холодным. Легче видеть его своим противником и намного труднее – таким вот… милым.

Лимузин остановился перед двойными дверями, по обеим сторонам которых замерли охранники, своим видом не очень отличаясь от каменных воинов у ворот.

Максимо повернулся к ней со словами:

– После того как ко мне придет врач, чтобы сделать тест, у нас будет обед с моими родителями, и я представлю вас.

– Это обязательно?

– Вы не только гость, но также и мать моего ребенка и их внука.

Дедушка и бабушка. Благодаря Максимо у ее сына или дочери будут дедушка и бабушка. А она… ее отец бог знает где, мать – озлобившаяся пьющая женщина. Элисон никогда и ни за что не подвергнет своего ребенка такому испытанию – увидеться с ней. Она и сама не отважится на встречу с матерью, ну если только при крайней необходимости.

– Это все усложняет. – Элисон прижала ладони к глазам, чтобы не закапали слезы. Столько всего на нее накатилось: беременность, осознание того, что она станет матерью, а теперь еще и это.

– У них есть право на внука, такое же, как у меня право на своего ребенка. Как и у вас, Элисон. Я не дам вам возможности лишить мою семью этого.

Гнев, охвативший ее, придал ей силы.

– Королевским указом? А меня – в темницу?

– У вас что, навязчивая идея по поводу темницы?

– Просто представила бегущую строку на новостном телеканале: «Американка – узница принца-варвара», – резко ответила она и прижала холодные руки к горящим щекам.

Странно, но вместо отвращения – вполне понятного при мысли о Максимо в роли деспота – она ощутила прилив чувственного волнения. Вот ужас! Откуда эти непристойные мысли? Элисон отвернула от Максимо разгоряченное лицо и сама открыла дверцу, не желая, чтобы это сделал кто-то из прислуги дворца.

Максимо мгновенно оказался с ней рядом – с его длинными ногами ему достаточно сделать всего два шага.

– Я смутил вас, tesoro?[1]

Она вскинула подбородок, не желая обращать внимания на его слова и на его намеки.

Он крепко взял ее за руку, не дав ей идти. Сердце у Элисон так громко стучало, что ей казалось, что он наверняка слышит этот стук. От него исходило тепло, и не только – она чувствовала опьяняющий мужской запах… запах секса. Запах Максимо.

Когда это было, чтобы она замечала, какой запах у мужчины? Пожалуй, в тренажерном зале, и это было малоприятно. Тогда почему запах Максимо так ее привлекает? Почему пульс у нее участился, а грудь набухла? Его запах – это не запах лосьона. Это просто его природный запах.

– Я думал, что такую опытную бизнес-леди не легко смутить. – Он провел большим пальцем по ее горящей щеке. – Но получается, что я заставил вас покраснеть, cara.

– Хватит ваших иностранных нежностей, – сердито произнесла она. – Я этого не люблю.

– Неужели? – Он наклонил голову, и она замерла, на секунду подумав, что он сейчас ее поцелует. – Большинство женщин находят это очень эротичным.

– Я не принадлежу к их числу.

Он сдвинул брови, сверля ее взглядом:

– Согласен.

Это комплимент? Элисон решила счесть это комплиментом. Ей приятно, хотя ему она не покажет этого ни за что. Его слова не должны ее волновать, радовать или задевать. Стоит держать себя в руках и не терять голову. Единственное, что между ними общее, – это ребенок. Если бы не ошибка в клинике, они никогда и не встретились бы. Они вращаются в совершенно разных кругах. Да он и не взглянул бы на нее, если бы не ребенок.

Ей полезно это помнить.

– Когда вы собираетесь увидеть врача? – спросила она.

– Как только позову.

– А когда вы его позовете?

– Прямо сейчас, если хотите.

Элисон кивнула:

– Да, пожалуйста.


Когда Максимо упомянул о личном враче, то Элисон представила пожилого мужчину, а не красавицу блондинку лет тридцати. Высокую и тонкую, как модель.

Хотя чему удивляться? Максимо красивый мужчина. Очень красивый. И богатый. И могущественный. И конечно, женщины стремятся к нему, повинуясь женскому инстинкту залечить его раны. А он наверняка приветствует женское внимание. Почему же сильному, сексуальному мужчине во цвете лет не получать удовольствие, которое ему предлагают?

Элисон опять бросило в жар. Максимо волен поступать так, как пожелает и с кем пожелает, в том числе и с сексапильной докторшей. А вот она не желает подобных отношений, не желает пожертвовать своей независимостью и самодостаточностью за несколько часов наслаждения в постели мужчины.

К тому же она очень сомневается, получит ли пресловутое наслаждение. Пусть другие женщины стремятся вступать в связь исключительно ради наслаждения, но она никогда этого не хотела, поэтому отвращение к таким связям уберегло ее от того, чтобы по-настоящему узнать, что это такое – ничего не значащие близкие отношения. Но ей двадцать восемь, она не вчера родилась, она знала, что такое секс. Пусть собственного опыта у нее не было, но она не могла представить, что такая интимность может ее привлечь. Она не намерена окунуться во что-то подобное сейчас – ведь ради самосохранения она никогда не приближала к себе никого.

Но почему у нее кольнуло внутри, когда красотка докторша закатала рукав рубашки Максимо и протерла ватным тампоном изгиб локтя?

– Возьмем немного крови, – медленно протянула блондинка.

Элисон отвернулась, когда из руки Максимо в пробирку потекла темная кровь. Она всегда плохо реагировала на такие процедуры, а в беременном состоянии – особенно. Не хватало еще хлопнуться в обморок на глазах Максимо.

– Готово, – промурлыкала докторша, расправив рукав на мускулистой руке. – Уйдет пять дней, что бы получить полный скрининг. Как только я узнаю результат, то тут же сообщу. Если понадобится что-то еще, дайте мне знать. Я доступна в любое время. – Она стиснула Максимо руку, и Элисон стало ясно, для чего доступна эта особа.

После ее ухода Максимо продолжал молча сидеть. Элисон охватило беспокойство. Еще несколько дней, и она узнает, что грозит их ребенку.

Их ребенок. Не верится, что этот чужой человек – отец ребенка, который лежит у нее в чреве. Если бы ребенок стал плодом связи на одну ночь, то они, по крайней мере, хоть чуть-чуть успели бы узнать друг друга. А получается, что они не знают ничего. У них даже нет общего взаимного физического влечения, которое связывает людей, ожидающих ребенка.

Лгунья.

Хорошо-хорошо, ее тянет к нему. И прежде с ней такое бывало. Но не так сильно, и она не поддавалась этим чувствам. С Максимо она поступит так же.

– Какой отель вы можете порекомендовать? – спросила она. Надо как-то ослабить это напряжение – оно тяжестью повисло в воздухе.

– Зачем вам отель? – спросил он, согнув руку, откуда взяли кровь.

– Не хочется спать где-то в чистом поле. Я не любительница походной жизни.

– Вы очень остроумны, – сказал он, глядя на ее рот.

Элисон лизнула пересохшие губы. Он так на нее смотрит… Губы снова пересохли и закололи, все внутри стянуло, и даже закружилась голова. Одно дело – недопустимое собственное желание, но то, что он испытывает хоть каплю желания к ней… О боже.

Вдруг его взгляд погас, по выражению лица ничего не понять. Ей, должно быть, показалось. Конечно, она не урод, и знает это. Мужчины часто приглашали ее на свидания. Она не королева красоты, какой была жена Максимо, по сравнению с которой даже супермодельного вида докторша выглядела средне.

Элисон помнила, как выглядела его жена: точеные черты лица, блестящие гладкие темные волосы уложены в элегантную прическу, стройная фигура – подарок для дизайнера. Ее фотографии часто украшали обложки глянцевых журналов. До брака с Максимо она была знаменитостью, оперной певицей и выступала в самых известных театрах по всему миру. Талантливая, красивая, изысканная.

Элисон знала, что ее внешность не бесспорна, не общепринята, как у Селены. Максимо ею не заинтересуется. Она – обычная, а он – совершенство, полубог, образец мужской красоты. И его жена тоже была совершенством.

– Вы останетесь здесь, во дворце, – спокойно произнес Максимо, и по его тону было ясно: ему и в голову не приходит, что она может отказаться.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы вы устраивали мне ночлег. Я вполне в состоянии сама это сделать.

– Не сомневаюсь, что вы способны самостоятельно найти гостиницу, – ответил он и улыбнулся. – Но вы носите моего ребенка, и я не хочу, чтобы вы останавливались одна и неизвестно где.

– В Туране никуда не годные отели?

– Ничего подобного. Но я все равно не позволю вам…

Она не дала ему договорить:

– Не позволите… мне? Вы не имеете права позволять либо не позволять мне что-либо.

– Вы беременны моим ребенком. Это дает мне право знать, куда вы идете и что делаете.

Элисон открыла от неожиданности рот, понимая, что наверняка смахивает на рыбку гуппи. Он действительно уверен, что имеет над ней власть, потому что стал отцом ее ребенка?

– Это какие-то первобытные понятия. У вас нет на меня никаких прав!

– Я хочу, чтобы вы были в безопасности. Вы и ребенок. Что в этом первобытного?

– Что? Да этот контроль просто немыслим!

– При чем здесь контроль, когда хочешь кого-то уберечь? Вы беременны моим ребенком, и поэтому вы – моя женщина!

Он выглядел таким возмущенным, как будто она не понимает простых вещей.

– Ваша женщина? – У нее по телу пробежала дрожь. Неужели его слова так ее возбудили? Глупости. Это нелепо. – Я – не чья-то женщина. Даже если бы… – Ей, кажется, удалось не покраснеть, когда она произнесла следующие слова: – Даже если бы мы зачали этого ребенка обычным способом, я не стала бы вашей женщиной. Я способна сама руководить своей жизнью.

– Да. Конечно, вы способны, – сухо ответил он. – А как это происходит, позвольте узнать?

– Так же успешно, как и у вас.

Он пропустил мимо ушей ее язвительность и спросил:

– Элисон, зачем вам противоречить мне? Я хочу, чтобы вы были здесь ради вашего же блага и блага ребенка. Если пресса вычислит, кто вы, вы окажетесь без моего покровительства, и вас просто затравят. Папарацци будут преследовать вас постоянно. Вы не представляете, что это за безжалостная публика. – Темные глаза смотрели мрачно. Элисон утонула в их бездонной глубине.

– Разве такое возможно? – пробормотала она.

– Вы же видели репортеров в аэропорту Вашингтона. Здесь, в Туране, все может быть еще хуже.

– Ох, – вырвалось у нее. Она не представляла себе, что пресса заинтересуется ею. Максимо – да, учитывая историю с его восхитительной, талантливой женой. Но она…

– Вот именно «ох». Я не хочу подобного.

– Я тоже. – Элисон неохотно, но признала, что он прав.

– Я провожу вас в вашу комнату.

Приобняв за спину, он вывел ее из кабинета в коридор. Легкое, ничего не значащее прикосновение возбудило ее настолько, что огненный ручеек пробежал к кончикам пальцев и на ногах, и на руках, задев по пути все интимные места. Пульсировало везде, особенно внизу живота между бедер. Элисон немного отстранилась, чтобы уменьшить эту сладкую боль. Этого быть не должно. Он дотронулся до нее просто так. Ему она безразлична, и ей следует успокоиться. Элисон стиснула зубы и огляделась – надо срочно переключить внимание. Они находились в той части дворца, где располагались личные покои Максимо. Ничто не походило на готический замок, и интерьер был светлый, современный, напоминал дом в Вашингтоне.

Стены белого цвета создавали контраст с темной полированной мебелью и скульптурами, выполненными в оригинальной манере. Художник, приглашенный Максимо, явно обладал превосходным вкусом. А может, это дело рук жены Максимо?

Максимо повел ее к винтовой лестнице, обвив рукой за талию и положив ладонь ей на живот. Его жест, как ни странно, не обидел ее и не испугал. Но когда они поднялись на второй этаж и остановились на лестничной площадке, она все же отодвинулась от него, решив, что не стоит расслабляться. Максимо как ни в чем не бывало снова притянул ее поближе и снова положил руку на живот, приподняв при этом край блузки. Не сводя с нее глаз, он медленно провел пальцами по коже, словно имел на это право. У Элисон зажгло веки от слез. Она носит его ребенка и не может противиться тому, что он хочет ощутить связь с еще не рожденным младенцем. Да и она сама не может отрицать свою связь с Максимо через ребенка. Его прикосновение не вызвало у нее протеста – все правильно. Беспокойство, которое грызло ее с момента звонка из клиники, когда ей сообщили об ошибке, моментально сменилось умиротворенностью.

Элисон опустила глаза на то место, где лежала его рука – загорелая на бледной коже, – и не могла отвести взгляда. Живот стянуло от глубокого томления, внутри зрело физическое желание, ей хотелось, чтобы он поднял руку выше, взял в ладонь грудь, зажал большим и указательным пальцами сосок.

Надо разрушить чары, которыми он оплел ее. Лицо Максимо в дюймах от ее лица. Она вглядывалась в черты без единого изъяна: чувственный рот, крупный нос, высокие скулы, темные глаза. Повинуясь инстинкту, она подалась к нему.

Его губы коснулись ее рта, и Элисон на секунду застыла. Тогда он положил руку ей на поясницу и притянул к себе. Она приоткрыла губы, позволив его языку проникнуть внутрь и облизать ей язык. Что происходит? Ее так никогда не целовали… с таким умением и сексуальностью.

Да, она целовалась с мужчинами. В колледже в основном, когда раз от разу с кем-то встречалась. Поцелуи бывали приятными или не очень, но она не помнила, чтобы хоть один поцелуй вызвал у нее желание прижаться к мужчине, подвигать бедрами.

А тем временем Максимо продолжал языком ласкать ее язык. Ей казалось, что он проникает внутрь ее тела, потому что мышцы, о существовании которых она не подозревала, сжались в предвкушении чего-то более интимного.

Когда он отодвинулся, она покачнулась, ничего не соображая, настолько поцелуй ее потряс.

– Макс, – прошептала она и потрогала свои губы, которые распухли и горели.

Он понимающе улыбнулся:

– Макс… Мне это нравится.

Туман желания начал рассеиваться, сознание постепенно возвращалось, а возбуждение стихало. Элисон охватил стыд.

Он опять положил руку ей на живот.

– Вы носите моего ребенка, Элисон. Нашего ребенка. Я ощущаю это так же остро, как если бы вы зачали его в моей постели. – Акцент прозвучал заметнее, в голосе слышались хриплые нотки. – То, что мы привлекаем друг друга, очень кстати.

– Кстати? – едва ворочая языком от еще не до конца схлынувшего чувственного прилива, произнесла она.

– Конечно. Как же не радоваться тому, что мне не безразлична моя будущая жена?


Глава 2 | Брак поневоле | Глава 4