home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Максимо закончил разговор с управляющим казино и снова выругался. И не потому, что проблему в казино нельзя легко разрешить – это было улажено за пару минут, – а потому, что его сжигало неудовлетворенное желание.

Он не мог поверить, что у него почти был секс с Элисон прямо здесь, у бассейна. Ни дать ни взять – сексуально озабоченный школьник. Он никогда – никогда! – не терял контроля над собой, когда был с женщиной. Он всегда начинал с романтической прелюдии. Селена не представляла, что может быть иначе. Ей всегда требовался полумрак, свечи. И Максимо привык не спешить, целый час постепенно возбуждая ее чувственность.

Но с Элисон не надо ни романтики, ни свечей. Он через пять минут был готов овладеть ею. Какая уж тут любовная игра, когда он весь был во власти безудержного желания. Он сам себя не узнавал.

Он гордился своей силой воли. Он всегда все как следует обдумывал, всегда руководствовался умом, прежде чем что-либо сделать. Но появляется Элисон, его красавица невеста, женщина, которая беременна его ребенком, и лишает его способности мыслить ясно.

Он хотел ее с первого момента, как увидел, и каждую ночь с тех пор его преследовал ее запах, прикосновение ее рук, влажных губ.

Ему необходимо овладеть ею, узнать, что он будет испытывать, когда погрузится в ее тело, какие звуки она издаст, когда он доведет ее до пика наслаждения. Стоит тайне раскрыться, как острота желания пройдет. Так должно быть.

Он больше не может ждать. Он хочет ее и уверен – абсолютно уверен, – что и она хочет его с такой же дикой страстью. И он не даст ей возможности сопротивляться дальше.


Элисон смыла хлорированную воду с кожи. Если бы можно так же легко смыть отпечатки рук Максимо. Даже под горячим душем она все еще ощущала прикосновения его пальцев в тех местах, где он ласкал ее, где его рот обжигал ее губы. Она задрожала и выключила воду.

Ей не стыдно того, как она себя повела. Она имеет право на сексуальное удовольствие, если ей того хочется.

Элисон включила компьютер и посмотрела, что сообщает о нем Интернет и какого рода женщины были в его жизни. До своего брака с изысканной красавицей Селеной его подруги также отличались красотой и элегантностью: супермодели, артистки, знаменитости. И все высокие, стройные, восхитительные. Эти женщины не скрывают своей сексуальности и пользуются этим в своих интересах, не упускают шанс получить желаемое и насладиться.

Элисон так сильно сжала ладони, что побелели костяшки пальцев.

Она не считала себя трусихой. Наоборот – она всегда гордилась тем, что смелая. Смелая и разумная. Разумная настолько, что способна уберечь себя от чужой зависимости. Смелая – потому что научилась быть самостоятельной, самой руководить своей жизнью.

Оказалось, что она глубоко заблуждалась.

Она – трусиха. Она не в состоянии ничего решить сама. Она полностью утратила силу воли и не знает, как справиться со сложностями, которые могут возникнуть от отношений с мужчиной. Она полностью подавила свою эротику и поздравляла себя с тем, что она такая стойкая. Но не стойкость заставляла ее так поступать – это был страх. Горькая пилюля, и эту пилюлю ей придется проглотить. Она не намного лучше своей матери. Ее обычная осмотрительность была скорее упреждающим ударом, чем ответом на что-то случившееся с ней. Результат, однако, оказался таким же. О, она не обрушивает на всех пространные и саркастические речи о мужчинах и о том, как нельзя им доверять, но свою уверенность в этом она хранила внутри. Если она не остережется, то это ее отравит.

Это необходимо изменить. Она наносит себе вред. Смешно. Она всегда боялась, что потеря возможного возлюбленного ее ранит, а в результате сама себя изранила.

Она не была готова к тому, чтобы сломя голову влюбиться, но, может… это то, что ей нужно. Может, ей необходимо утолить свою страсть к Максимо. Те женщины, гламурные женщины, которые были у него до женитьбы, знали, что секс – это не любовь. Они не подавляли в себе желание, в отличие от нее.

Элисон вышла из ванной в спальню и опустилась на кровать, плотно обернув полотенце на голом теле. Даже махровые ворсинки, задевавшие кожу, возбуждали ее.

Вот до чего ее довел Макс.

Ей никогда не составляло труда сторониться мужчин – они ей были не нужны. Правда, пару раз ей действительно кто-то нравился, и она испытывала грусть от того, что с этим человеком у нее нет ничего серьезного. Но ее чувства к Максу… Это – постоянно мучающее ее желание, искра, которая тлеет где-то в животе, готовая вспыхнуть и превратиться в пожар, стоит ему лишь взглянуть на нее.


Тело требовало выхода желания, и только Максимо может ей в этом помочь. У нее уже не осталось сил сопротивляться, даже если бы она захотела остановиться.

Элисон встала и подошла к огромному шкафу. Там было полно модной одежды – все выбрано и куплено без ее участия, поскольку из-за папарацци ей самой сделать это невозможно. Каждая вещь была очень красивой… и откровенной. Элисон такого ни за что для себя не выбрала бы.

Перебрав массу платьев, она остановилась на темно-синем шелковом платье без рукавов: открытая спина, бретельки завязываются на шее, легкая струящаяся юбка до колен. Платье весьма откровенное. Раньше она такое не надела бы. Но сейчас – сейчас оно то, что ей нужно.

Элисон поспешила одеться, пока сомнения или страхи не взяли верх. Она знала, что будет делать, – она собирается обольстить принца Максимо Росси.


В сиянии свечей кожа Элисон светилась изнутри. А обнаженной кожи было более чем достаточно. Темно-синее атласное платье облегало фигуру, подчеркивало грудь, гладкие плечи, точеные ножки. А когда Максимо подвинул ей стул, то не мог оторвать взгляда от круглых бедер.

Обед превратился в пытку. Она смаковала каждый кусочек, положенный в рот, издавала чувственные звуки, высовывала розовый язычок, чтобы слизать капельку соуса с губ. Он умирал от желания. Он хотел ее больше, чем какую-либо женщину в своей жизни. И она его тоже хотела. И все же что-то не давало ей сделать последний шаг.

Она явно воспринимает секс очень серьезно. Из опыта Максимо знал, что есть женщины, которые просто не в состоянии развести секс и любовь. Вероятно, Элисон было очень трудно свыкнуться с мыслью спать с мужчиной лишь потому, что она его хочет. Но ведь именно она заявила, что ее не интересуют ни любовь, ни длительные отношения. Хотя Максимо не мог себе представить, что она собирается дать обет безбрачия на всю жизнь. Для этого она слишком сексуальна. Слишком.

Он едва не завыл, когда она поднесла ко рту десертную ложечку и слизала остатки шоколада. Розовый язык дразнил, искушал. И он тут же вообразил этот язычок на своей обнаженной коже.

– Что вы думаете о любви? – спросила она, опустив ложку.

– Я был влюблен. Я не верю в то, что когда-нибудь полюблю кого-то, кроме… Селены. Я не хочу больше никого любить.

Не хочет не потому, что он так верен памяти о ней, а потому, что ничто не стоит той боли, которую он испытал. Он потерял Селену задолго до того, как она умерла. В конце их совместной жизни между ними возникла стена, и он уже не смог до нее дотянуться. Он не смог поддержать ее, защитить от печали, от смерти. И у него нет желания снова пройти через этот кошмар.

– Вы не представляете, что можете встретить кого-то еще? – Медно-золотистые глаза смотрели очень серьезно.

– Я женюсь на вас, так что вы будете «кем-то еще».

– А если вы захотите кого-то, то скажете мне?

– Нет, не захочу.

– Но если захотите, – упорствовала она, – то скажете? Я не желаю быть одураченной, Максимо, не желаю быть обманутой.

– Даю слово: если у нас с вами возникнет физическая близость, у меня и в мыслях не будет изменить вам.

– Я много думала о том, что произошло у бассейна, – медленно произнесла она и подняла на него глаза. Глаза у нее потемнели. Он хорошо знаком с этими признаками возбуждения, и его не провести. – Я хочу заняться любовью, – недрогнувшим голосом заявила она, но тонкие пальцы слегка задрожали.

– Вы хотели этого у бассейна и раньше хотели, но каждый раз вы отступали.

– Я знаю. Но у меня было много времени, чтобы об этом подумать. – Она поднялась со стула и, встав перед ним, наклонилась к нему. Он смотрел, как зачарованный, на безупречную кремовую кожу в глубоком вырезе платья. Ее пальцы впились ему в грудь, и у него перехватило дыхание, он чувствовал, что еще минута – и он взорвется.

– Я хочу вас, – тихо сказала она и, подавшись вперед, прижалась губами к его губам. Он дал ей возможность самой его поцеловать, и она осторожно обвила языком контуры его губ. Она задыхалась. Да и он тоже. – Я вам верю. Сейчас я это знаю точно.

– Для этого вам было необходимо мне поверить? – спросил он, пропуская сквозь пальцы шелковые золотисто-рыжие волосы, наслаждаясь их мягкостью.

– Да. Я никогда ничего подобного не чувствовала, и это меня испугало. И до сих пор пугает. Но сейчас я знаю, что вы не используете это против меня.

– Но я и не собираюсь влюбляться в вас, – оборвал ее он, ненавидя себя за честность. А вдруг она опять передумает?

– Знаю. Я тоже не хочу в вас влюбляться. Но мне необходимо ваше уважение, чтобы быть уверенной в том, что вы не станете играть со мной. Ведь никому не нравится быть обманутым или брошенным.

Он взял ее за подбородок.

– Я клянусь, что никогда вас не брошу. И я никогда не унижу вас, не отнесусь с неуважением, заведя любовницу.

– Я вам верю.

Она опустилась ему на колени и обвила руками за шею, запустив пальцы ему в волосы.

– У меня все тело гудит… так я вас хочу, – произнесла она, не сводя глаз с его лица.

– И у меня. – Он взял ее руку и положил на ширинку брюк, а она провела рукой по твердому выпирающему бугру. На лице у нее было написано изумление, так что он даже почувствовал – что ужасно глупо – мужскую гордость.

– По-моему, нам следует подняться наверх, – пробормотала она.

– А по-моему, и здесь замечательно, – прохрипел он, весь во власти первобытного животного желания. Она выпустила наружу что-то такое, о чем он и не подозревал. Но укротить эту напасть он не хотел – он хотел выпустить это на волю.

– Может войти прислуга, – задыхаясь, сказала Элисон.

Максимо поцеловал ее в изгиб изящной шеи.

– Прислуга нам точно ни к чему. У нас вечер исключительно для двоих. – И потерся носом о нежное местечко у нее за мочкой уха. Она удовлетворенно выдохнула. О боже, она такая податливая, жадная до ласк, и как же он этому рад.

Элисон соскользнула с его коленей. Она это сделала. Она обрекла себя на это, и совершенно не жалеет. Она хочет его. Он ей необходим. Необходим так сильно, что ей страшно. Она не подозревала, что в ней живет неуправляемая распутность. Кажется, что она может сделать с ним все, что пожелает, и позволить ему сделать все, что угодно, с ней. Она доверяет ему… себя, свое тело, она вся в предвкушении неизвестного.

Он встал из-за стола и с горящими глазами взял ее за руку. Она впервые в жизни пожалела, что раньше не знала секса с мужчиной, хотя бы потому, что сейчас она была бы подготовлена и не действовала вслепую. У Максимо богатый опыт. Она видела доказательства этому на фотографиях верениц женщин, с которыми он встречался в юности, да и женат он был целых семь лет. А у нее нет даже опыта поцелуев.

С другой стороны, ей будет легче, поскольку он знает, что делать. К тому же после всех осмотров у гинеколога и после искусственного оплодотворения она не сомневается, что никаких преград для него уже не осталось, а дискомфорт, который она может почувствовать, будет сведен к минимуму. А он, если повезет, вообще ничего не заметит.

Она едва не рассмеялась. Конечно же он заметит ее беспомощность. Как она сможет изобразить пресыщенность и изощренность? Особенно если она тает от простого прикосновения его руки.

Но как же приятно, когда он своей теплой крепкой рукой берет ее за руку. Он не отпускал ее, пока вел наверх по лестнице в свою спальню. Пути назад нет, да она и не хотела сбежать.

– Элисон. – Максимо закрыл дверь и прижал Элисон к себе.

Она водила ладонями по груди, по плоскому животу, сквозь рубашку ощущая под пальцами твердые мышцы. Ей никогда не приходилось гладить мужское тело. Какое восхитительное ощущение.

Он опять ее поцеловал, его губы требовали от нее приоткрыть рот, что она охотно сделала, и их языки сплелись. Руки Максимо скользнули по шелку платья, по ягодицам и бедрам. Он поднял подол до талии, смяв тонкую ткань, и провел рукой по пояснице, застонав, когда коснулся голой кожи. Она затрепетала, и волна желания пробежала по телу.

Максимо ухватился за края трусиков-танга и стянул вниз, потом встал на колени, чтобы снять их. Она подняла ногу, чтобы переступить, и покачнулась, но он удержал ее за бедра.

Жаркое дыхание задело Элисон живот – это Максимо ртом касался кожи.

– Такая красивая. – Он положил ладонь ей на живот и смотрел с таким обожанием, что у Элисон стянуло горло. Максимо целовал ее прямо в пупок, а у нее подгибались колени, но он крепко держал ее.

Встав, он снова целовал ее в губы, в шею, в ключицу. Элисон не заметила, что они двигаются, поняла лишь, когда уперлась ногами в край кровати. Максимо осторожно опустил ее на мягкое покрывало и лег рядом.

– Такая красивая, – повторил он, развязывая бретельки, удерживающие верх платья, и обнажил ей грудь.

Все это уже происходило у бассейна, и Элисон знала, что увиденное тогда ему понравилось. Взяв в ладони грудь, он стал пощипывать налившиеся соски. Она откинула голову на подушку и наслаждалась тем, как внизу живота зреет возбуждение. Хотелось лежать так вечно, погрузившись в негу.

Вдруг он убрал руки с ее груди, и у нее вырвался недовольный стон. Он задрал подол, и она поняла, что ее обнаженное тело у него перед глазами. Ее не смущало то, что он увидел ее голую грудь, но сейчас он видит то, что мог видеть только ее врач. Элисон густо покраснела.

– Макс… – Она хотела попросить его погасить свет в спальне, но не успела. Его жаркие губы прижались к ее бедру. Когда же он развел ей ноги и провел языком внутри бедра, она полностью утратила дар речи.

Ей казалось, что сию минуту она разобьется на миллион кусочков. Тело содрогалось, а его язык приближался к влажному местечку внутри, которое ныло, болело и требовало прикосновения. Она не владела собой, она словно поднялась с земли в воздух и летит, летит…

Элисон вцепилась в покрывало. То, что он с ней делает, пугает. Она чувствовала, что силы сопротивляться ускользают, что она готова перейти черту и если это случится с ней, то она бросится в омут с головой.

– Элисон, расслабься, – прохрипел Максимо, целуя ее в кудрявый холмик. – Я хочу, чтобы ты перестала сопротивляться.

– Нет, не могу.

– Можешь. Перестань думать. Я хочу, чтобы ты отдалась чувствам. – Он водил языком по ее телу, и язык оказался у нее… внутри. Бедра Элисон приподнялись, и он крепко их стиснул. – Я хочу, чтобы ты меня приняла. – И продолжил свои интимные ласки губами, языком, шепча любовные слова. Он погрузил палец в тугую плоть и осторожно нажимал в такт с движениями языка.

У нее вырвался стон.

– Элисон, все хорошо, – шептал он. – Расслабься. Ты можешь.

В голове у нее пустота, все опасения, все мысли куда-то исчезли. Все, что у нее осталось, – это чувства, ощущения того, что тянется к чему-то прекрасному, сияющему перед ней, но достать это у нее не получается. Она задвигалась, пытаясь приблизиться к непонятному безымянному явлению, и наконец дотянулась.

Рот у нее открылся в беззвучном крике, и она изогнулась, омываемая волнами оргазма. Мышцы внутри, вокруг его пальца запульсировали, неописуемое наслаждение продолжалось.

Когда все утихло, к ней вернулось сознание. Ей следовало устыдиться того, что он с ней делал!

– Не надо, – произнес Максимо, торопливо расстегивая рубашку.

– Что не надо?

– Не надо чувствовать неловкость. – Он отбросил рубашку, затем снял брюки и белье.

Элисон изумленно уставилась на это видение – мужское совершенство. Мускулистую грудь ей хотелось потрогать, а когда взгляд упал вниз, на его восставший член, она забыла обо всем, и о стыде тоже. Чего ей стыдиться, когда она видит своими глазами, какое она доставила ему удовольствие? Когда видит, как сильно он ее хочет? Мужчины не могут так притворяться, и ее охватила гордость, женская гордость: ведь это она – причина его настолько неприкрытой страсти.

Он встал с кровати и подошел к комоду – там стояло несколько подсвечников. Элисон залюбовалась его поджарой фигурой с крепкими ягодицами. Максимо достал из верхнего ящика зажигалку и взял в руку одну из свечей.

– Зачем это? – спросила она. Ей не терпелось снова ощутить его ласки и поцелуи.

– Чтобы создать настроение, – с улыбкой ответил он.

– Нет на это времени. – Она вынырнула из платья. – Я хочу тебя сейчас.

Максимо в три шага оказался около нее… и на ней. Он развел ей ноги, воспламенив ее кожу прикосновением своего бедра. Она поцеловала его и потерлась грудью о его грудь. Как же приятно лежать с ним обнаженной, касаться его своей кожей, прижиматься к нему плотно-плотно. Это оказалось самым восхитительным ощущением на свете. С Максимо ей ничто не угрожает. Ничто. Она интуитивно это знала.

Он потерся членом о мягкие складочки ее лона. У нее внутри сочится влага, она готова принять его после того первого одурманившего оргазма. И когда он начал погружаться в нее, боли она не почувствовала. Элисон смотрела на Максимо. Лицо его было напряжено, жилы на шее натянулись от усилия не двигаться слишком быстро.

Она обвила ногой его ногу, побуждая его не останавливаться. И тогда одним движением он полностью погрузился в ее лоно. Она зашевелилась, чтобы облегчить давление.

Он приподнялся, а когда его член опять оказался у нее внутри, то было уже легче, мышцы расслабились, впуская его. В третий раз все неудобства исчезли. Она стонала от удовольствия. Сладкое томление от приближающегося оргазма разливалось по низу живота.

– Макс… – выдохнула она, выгибаясь под ним.

Он уткнулся лицом ей в шею. Движения у него были резкие, неистовые и… восхитительные. Они оба шептали ласковые слова любви. Элисон чувствовала, что развязка близится, и она была к этому готова.

Если первый испытанный ею оргазм освободил ее от страхов, то сейчас это был взрыв чувств. Хриплый крик вырвался у нее изо рта, она с головой окунулась в восторженное удовольствие. Он в последний раз вонзился в нее, крепко и жарко поцеловал в губы, но не отпустил от себя, пока не утихли громкие удары сердца и у нее, и у него.

– Я не знала… – словно в тумане, произнесла Элисон, – я не знала, что забыть обо всем, ничего не бояться… так потрясающе.

– Да? – Он с нежностью целовал ей шею.

– Да. Я не представляла, что так может быть.

– Ты впервые это испытала? – удивленно спросил он.

Она не собиралась ему признаваться, но… незачем врать или уклоняться от ответа.

– Да. У меня все это впервые.

Максимо был поражен. Он сразу заметил, что она слишком напряжена, словно ее свело, и ему потребовалось все умение и выдержка, чтобы не спешить. Он уже тогда удивился, но собственное удовольствие захлестнуло его, и поэтому он ничего не спросил.

– Но почему, Элисон? Ты красивая женщина. Чувственная. Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать это раньше.

– Я не хотела, чтобы кто-то получил власть надо мной и ранил меня. Поэтому я избегала близких отношений. Избегала секса.

– Почему же ты передумала?

Она повернулась к нему лицом и посмотрела все еще затуманенным взглядом. Что-то похожее на гордость зашевелилось у него в груди.

– Ты – первый мужчина, с которым я захотела это испытать. Раньше… мне было страшно подумать о близости… о такой близости. Быть обнаженной, и не только телом, а вообще… Я поверила, что ты мне не навредишь.

У Максимо сердце словно сжало железным обручем. Она была невинной девушкой. Она доверилась ему, чего не делала ни с одним мужчиной. А что он мог ей предложить? Холодную, расчетливую связь без каких-либо чувств. Она заслужила большего. Но он знал, что у него нет чувств. Не может он ей этого дать.

– Я не смогу дать тебе любовь. Дать обещания, которые женщина обычно ждет после первого раза.

– Мне не нужно больше никаких обещаний. Мы уже помолвлены, – многозначительно произнесла она. – То, что у нас есть, лучше, чем любовь. У нас есть честность. И у нас есть общее – то, что нас связывает.

Она права. Любовь ни от чего не застрахует, и они оба знают это по собственному опыту. Он лишь надеялся, что она не изменит своего мнения. Невинные девушки обычно воспринимают секс очень серьезно, вот почему он всегда их сторонился.

Атласное бедро Элисон, скользнув по его бедру, задело кончик члена. Он опять возбудился. Он хочет ее. Опять. Но она была девственна еще полчаса назад, и он может причинить ей боль, если так скоро снова овладеет ею.

Она со стоном прижалась к нему, губы сонно улыбались.

– Элисон… лучше подождать.

– Почему? – Она продолжала улыбаться, и он не смог не улыбнуться в ответ.

– Потому что для тебя это ново, и я не хочу делать тебе больно.

– Мне совсем не было больно.

– Но я не могу обещать, что на этот раз буду так же осторожен. Я долго… постился.

Глаза у нее удивленно расширились.

– Неужели?

– Я не был с женщиной с тех пор, как не стало Селены.

Она была потрясена.

– Ты… я хочу сказать… ты не чувствуешь вины, что…

– Что я предал свою жену?

– Да.

– Нет. Дело не в этом. Не было ни одной женщины, с которой я хотел бы остаться. Иногда я встречался с кем-то и забывал ее тут же. Я был женат семь лет и хотел постоянства, которое дает брак. И в то же время я не хотел снова жениться.

– А потом ты связал себя со мной, – с грустной улыбкой сказала она.

Он лег на бок и подпер голову локтем.

– Я не хотел жениться снова, потому что мой брак в конце превратился в сплошное несчастье. – Он произнес то, чего никогда прежде не говорил. – Селена и я… мы уже не спали вместе. И общего между нами ничего не осталось. Она отдалилась, а у меня не получилось вернуть прежние отношения, как я ни старался. И я оставил все попытки. Потом она погибла в аварии, пока я был в деловой поездке. Я даже не был рядом, когда она умерла. Свою обязанность защищать ее и поддерживать я не выполнил.

– Ох, Макс. – Она спрятала лицо у него на груди, а он гладил ее по голове. – Ты не мог бы защитить ее от того, что случилось.

– Я должен был находиться рядом. Это самое меньшее, что я мог сделать. Я должен был приложить больше старания, чтобы она не чувствовала себя несчастной.

– Если она не разговаривала с тобой, то как ты мог ей помочь? Она сама так решила.

– Она была слабой, а жизнь заставляла ее пережить то, что сломило бы и более сильного человека. У меня был долг перед женой, который я не выполнил.

Выражение лица у нее сделалось строгим, глаза вспыхнули. Она положила ладонь ему на щеку.

– Макс, у нас долг друг перед другом. Я обещаю, что никогда не отгорожусь от тебя. Мы всегда будем все обсуждать.

Он поцеловал ее в уголок рта, сначала легонько, затем крепко. И перевернул ее так, что она оказалась под ним. После ее слов грудь у него распирало от полноты чувств. Но… не следует придавать этому излишнее значение. Его отношения с Элисон – это страсть, желание и их ребенок. Больше ничего. Чувствам просто нет места в этой ситуации.

Он снова окунулся в наслаждение ее телом, но слова, ею сказанные, не переставали стучать в мозгу. Она выкрикивала его имя на вершине восторга, и это затрагивало его душу, его очерствевшее сердце. Он не предполагал, что способен на это.


Глава 8 | Брак поневоле | Глава 10