home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Гвендолен дала выход ярости в своей комнате после ужина. Она прыгала по кровати и с воплями раскидывала подушки. Кот предусмотрительно прижался спиной к стене, ожидая, когда она перестанет. Но Гвендолен не перестала, пока не поклялась развернуть кампанию против Крестоманси.

– Ненавижу это место! – орала она. – Они пытаются всё покрыть нежной ласковой любезностью. Ненавижу это, ненавижу! – ее голос приглушался бархатом, которым была обита ее комната, и поглощался господствующей мягкостью Замка. – Ты слышал? – вопила Гвендолен. – Пуховое одеяло отвратительной любезности! Я разрушила их поляну, так они напоили меня чаем. Я наколдовала очаровательное привидение, а они задернули занавески. «Фрейзер, будьте добры – задерните занавески!» Грр! Меня тошнит от Крестоманси!

– Мне это приведение не показалось очаровательным, – передернулся Кот.

– Ха-ха! Ты ведь не знал, что я способна на такое, да? Оно было не для того, чтобы испугать тебя, идиот! А для того, чтобы шокировать Крестоманси. Ненавижу его! Он даже не заинтересовался.

– Если он не заинтересовался тобой, зачем тогда пригласил нас жить сюда? – полюбопытствовал Кот.

Это поразило Гвендолен:

– Как-то я не задумывалась. Возможно, это важно. Уходи. Я хочу подумать над этим. В любом случае, – крикнула она, когда Кот пошел к двери, – он заинтересуется, даже если это последнее, что я сделаю! Я собираюсь творить что-нибудь каждый день, пока он не заметит!

И снова Кот остался в мрачном одиночестве. Вспомнив, что сказала Милли, он пошел в игровую. Но там Роджер и Джулия на запятнанном ковре играли в солдатиков. Вокруг маршировали маленькие оловянные гренадеры. Некоторые поворачивали кверху пушку. Другие лежали за диванными подушками, стреляя из винтовок крошечными, как булавочный укол, взрывами. Роджер и Джулия обернулись с виноватым видом.

– Ты же не расскажешь об этом, правда? – спросила Джулия.

– Хочешь тоже поиграть? – вежливо предложил Роджер.

– О, нет, спасибо, – поспешно ответил Кот.

Он знал, что никогда не сможет участвовать в таких играх, если Гвендолен не поможет ему. Но он не осмеливался тревожить Гвендолен в ее нынешнем настроении. И ему ничего не оставалось, как отказаться. А потом Кот вспомнил, что Милли явно ждала, что он изучит Замок больше, чем изучил до сих пор. И он отправился на исследования, чувствуя себя довольно-таки дерзким.

Вечером Замок казался странным. Через равные промежутки висели маленькие тусклые электрические светильники. Зеленый ковер мягко светился, и вещи отражались в отполированном полу и стенах даже сильнее, чем днем. Кот тихо продвигался вперед в окружении нескольких отражений самого себя, в итоге почти потеряв ощущение реальности. Все двери, которые он видел, были закрыты. Кот послушал возле пары из них, но ничего не услышал. Открыть их ему не хватило смелости. И он продолжал идти дальше и дальше.

Некоторое время спустя он обнаружил, что каким-то образом обошел вокруг, оказавшись в старой части Замка. Стены здесь были из побеленного камня, и все окна углублялись в стены почти на три фута. Затем Кот вышел к лестнице – копии той, которая витком поднималась в его комнату, только эта закручивалась в противоположном направлении. Кот начал осторожно подниматься.

Он был как раз на последнем изгибе, когда наверху открылась дверь. На верхнем пролете лестницы возник более яркий прямоугольник света, и в нем появилась тень, которая могла принадлежать только Крестоманси. Больше ничья тень не могла быть такой высокой, с такой гладкой головой и таким количеством оборок на груди. Кот остановился.

– И будем надеяться, испорченная девчонка не попытается снова, – говорил Крестоманси, находившийся наверху вне поля зрения – его голос звучал куда встревоженнее обычного и довольно-таки сердито.

С более далекого расстояния ответил голос мистера Сондерса:

– Я уже сыт ею по горло, честно говоря. Надеюсь, она вскоре возьмется за ум. Что ей взбрело в голову так растрачивать источник своей силы?

– Невежество, – ответил Крестоманси. – Если бы я считал, что она имеет хоть малейшее представление о том, что творит, это стало бы последним, что она сделала в этом роде – или в любом другом.

– Я сидел спиной, – сказал мистер Сондерс. – Что это было? Номер пять?

– Нет. Номер три, судя по его волосам. Призрак, – ответил Крестоманси. – За что мы должны быть благодарны.

Он начал спускаться по лестнице. Кот был слишком испуган, чтобы пошевелиться.

– Надо будет заставить Экспертную Комиссию пересмотреть их Курсы Начальной Магии, – через плечо сказал Крестоманси, спускаясь, – чтобы они включили больше теории. Эти третьесортные маги выталкивают успешных учеников прямо на продвинутую работу, совершенно не дав им надлежащих основ, – Крестоманси спустился за поворот и увидел Кота. – О, привет. Я не знал, что ты здесь. Не хочешь подняться посмотреть на мастерскую Майкла?

Кот кивнул. Он не осмеливался поступить иначе.

Однако Крестоманси казался дружелюбным. Как и мистер Сондрес, когда Крестоманси провел Кота в комнату наверху лестницы.

– Привет, Эрик, – весело поздоровался он. – Оглядись. Что-нибудь здесь тебе о чем-нибудь говорит?

Кот покачал головой. Комната, как и его собственная, была круглой, но больше размером, и представляла собой настоящую мастерскую мага. Это он мог понять. Он узнал пятиконечную звезду, нарисованную на полу. Запах, исходящий от горящего факела, свисающего с потолка, был тем же, что стоял на улице Шабаша в Уолверкоте. Но он не имел понятия о предназначении вещей, разложенных на разнообразных столах. Один стол был заставлен ретортами и перегонными кубами – в некоторых что-то кипело, некоторые были пустыми. На другом стопками возвышались книги и свитки. По всей поверхности третьего верстака были мелом нарисованы знаки, а среди них лежала мумия какого-то существа.

Взгляд Кота прошелся по всему этому, и по книгам, которыми были забиты полки на стенах, и по другим полкам, заставленным стеклянными кувшинами с ингредиентами – большими кувшинами, как в кондитерской. Он понял, что мистер Сондерс работает с размахом. Скользящий взгляд Кота пробежался по некоторым этикеткам на больших кувшинах: «Глаза тритона», «Арабская камедь», «Эликсир зверобоя», «Драконья кровь (высушенная)». Последний кувшин был почти полностью заполнен темно-коричневым порошком. Взгляд Кота вернулся к мумии животного, растянувшегося среди меловых знаков на третьем столе. На его лапах были когти, как у собаки. Оно походило на большую ящерицу, но на спине у него, кажется, имелись крылья. Кот был почти уверен, что когда-то оно было маленьким драконом.

– Ни о чем не говорит, а? – произнес мистер Сондерс.

Кот обернулся и обнаружил, что Крестоманси ушел. От этого он почувствовал себя немного свободнее.

– Должно быть, это немало стоит, – сказал он.

– К счастью, платят налогоплательщики, – ответил мистер Сондерс. – Хочешь узнать, для чего всё это?

– Имеете в виду, изучать магию? – спросил Кот. – Нет. Нет, спасибо. У меня ничего не выйдет.

– Ну, у меня на уме были по меньшей мере еще два варианта, помимо магии. Но почему ты считаешь, что у тебя ничего не выйдет?

– Потому что я не могу ее творить, – объяснил Кот. – Чары меня просто не слушаются.

– А ты уверен, что брался за них правильно? – спросил мистер Сондерс.

Он подошел к мумии дракона – или что это было – и рассеянно щелкнул ее. К отвращению Кота, существо всё передернулось. Прозрачные крылья на спине дрогнули и расправились. А потом оно снова стало безжизненным. От этого зрелища Кот попятился к двери. Он почти так же сильно встревожился, как когда мисс Ларкинс внезапно заговорила мужским голосом. И, если подумать, голос не так уж отличался от голоса мистера Сондерса.

– Я брался за них всеми способами, какие мог придумать, – пятясь, произнес Кот. – И не смог даже сделать пуговицы золотыми. А это просто.

Мистер Сондерс засмеялся:

– Возможно, ты недостаточно алчный. Хорошо. Беги, если хочешь.

С громадным облегчением Кот умчался. Пробегая по странным коридорам, он подумал, что должен сообщить Гвендолен, что Крестоманси все-таки заинтересовался ее приведением и даже рассердился. Но Гвендолен заперла свою дверь и не отвечала, когда он звал ее.

Он попытался снова на следующее утро. Но прежде чем у него появилась возможность поговорить с сестрой, Юфимия принесла письмо. Когда Гвендолен нетерпеливо вырвала его у Юфимии, Кот узнал на конверте неровный почерк мистера Нострума.

В следующее мгновение Гвендолен снова впала в ярость:

– Кто это сделал? Когда оно пришло?

Сверху конверт был аккуратно разрезан.

– Сегодня утром, судя по почтовому штемпелю, – ответила Юфимия. – И не смотрите на меня так. Мисс Бессемер отдала мне его уже открытым.

– Как она смеет! – воскликнула Гвендолен. – Как она смеет читать мои письма! Я пойду с этим прямо к Крестоманси!

– Вы пожалеете, если сделаете это, – сказала Юфимия, когда Гвендолен протолкнулась мимо нее к двери.

Гвендолен резко развернулась к ней:

– О, замолчи, ты, глупая девчонка с лягушачьим лицом!

Кот подумал, что это немного несправедливо. Хотя у Юфимии были глаза на выкате, на самом деле она была очень даже хорошенькой.

– Пошли, Кот! – крикнула ему Гвендолен и побежала по коридору с письмом в руках.

Кот изо всех сил поспешил следом и опять смог догнать ее, только когда они оказались возле мраморной лестницы.

– Крестоманси! – заорала Гвендолен – тонко, слабо и без эха.

Крестоманси в просторном струящемся шлафроке, частично оранжевом, а частично ярко-розовом, поднимался по мраморной лестнице. Он выглядел как император Перу. Судя по учтиво-отсутствующему выражению его лица, он не замечал Гвендолен и Кота.

– Эй, вы! – крикнула ему Гвендолен. – Идите сюда немедленно!

Крестоманси посмотрел наверх и приподнял брови.

– Кто-то вскрывает мои письма, – сказала Гвендолен. – И мне плевать кто, но я этого не потерплю! Слышите?

Кот ахнул от того, как она разговаривала. Крестоманси выглядел недоумевающим.

– И каким образом ты этого не потерпишь? – спросил он.

– Я не стану с этим мириться! – крикнула ему Гвендолен. – В будущем мои письма должны доходить до меня запечатанными!

– То есть ты хочешь, чтобы я открывал их на пару, а потом заклеивал обратно? – с сомнением спросил Крестоманси. – Многовато возни, но я согласен, если это сделает тебя счастливее.

Гвендолен уставилась на него:

– Хотите сказать, вы это сделали? Вы прочитали письмо, адресованное мне?

Крестоманси мягко кивнул:

– Естественно. Если тебе пишет кто-то вроде Генри Нострума, я должен убедиться, что он не пишет ничего неподобающего. Он весьма сомнительный тип.

– Он был моим учителем! – яростно воскликнула Гвендолен. – Вы не имеете права!

– Жаль, что тебя учил третьесортный маг. Тебе придется так много переучивать. А также жаль, что я не имею права вскрывать твои письма. Надеюсь, ты не часто будешь их получать, иначе совесть не даст мне покоя.

– Вы собираетесь продолжать? – спросила Гвендолен. – Тогда берегитесь. Предупреждаю вас!

– Весьма заботливо с твоей стороны, – ответил Крестоманси. – Мне нравится быть предупрежденным.

Он преодолел оставшуюся часть мраморной лестницы и прошел мимо Гвендолен и Кота. Розово-оранжевый шлафрок взметнулся вихрем, приоткрыв ярко-алую подкладку. Кот моргнул.

Гвендолен мстительно таращилась вслед, пока ослепительный шлафрок уплывал по галерее.

– О да, не замечайте меня, пожалуйста! – сказала она. – Шутите шуточки! Ну, погодите! Кот, я в такой ярости!

– Ты была ужасно груба, – заметил Кот.

– Он заслужил, – ответила Гвендолен и поспешила обратно – к игровой. – Вскрыть письмо бедного мистера Нострума! Не то чтобы я сильно возражала, что он его прочел. Мы выстроили шифр – такой ужасающий, что Крестоманси ни за что не поймет, о чем там речь, но там есть подпись. Однако это оскорбление. Унижение. Я в этом Замке в их власти. Я совсем одна в затруднительном положении и не могу даже помешать им читать мои письма. Но я им покажу. Вот увидишь!

Кот был не настолько глуп, чтобы отвечать. Гвендолен влетела в игровую, захлопнув за собой дверь, плюхнулась на стул возле стола и начала, наконец, читать письмо.

– Я же говорила, – сказала Юфимия, пока Мэри возилась с лифтом.

Гвендолен пронзила ее взглядом.

– Ты тоже дождешься, – сказала она и продолжила читать.

Некоторое время спустя она снова посмотрела на конверт.

– Тут и для тебя есть, – сказала она Коту и швырнула ему лист бумаги. – Ответь на него.

Кот взял лист, нервно гадая, зачем бы мистер Нострум стал ему писать. Но письмо оказалось от миссис Шарп:

«Мой дарагой Кот,

Как у тибя дила, дарагой? Мне адиноко, и я скучайу по вам обоим, асобена без тибя так тихо. Хоть я и хатела нимного пакоя, мне не хватаит тваего голаса и как ты принасил яплаки. Аднажды пришол гаспадин и дал пять фунтаф за целаю кошку, каторая была тваей скрипкай, так што я чуствую сибя багатой и хатела спечь тибе пряничных челавечков и принести тибе их на днях, но мистер Нострум гаварит, нельзя. В любом слушае ты типерь в роскаши. Привет Гвендолен. Хатела бы я, штоб ты вирнулся, Кот, и деньги тут нипричем.

Твоя любящая

Эллен Шарп».

Кот прочитал письмо с теплым чувством, вызывающим одновременно улыбку и желание заплакать. Он понял, что скучает по миссис Шарп так же сильно, как она по нему. Его охватила такая тоска по дому, что он не мог есть хлеб, а от какао чуть не захлебнулся. Из того, что говорил мистер Сондерс, он слышал только четыре слова из пяти.

– У тебя что-то случилось, Эрик? – спросил мистер Сондерс.

Когда Кот оторвался от мечтаний об улице Шабаша, окно потемнело. Комната внезапно погрузилась в беспросветную тьму. Джулия взвизгнула. Мистер Сондерс на ощупь пробрался к выключателю и включил свет. Как только он это сделал, окна снова стали прозрачными, и стало видно, что Роджер ухмыляется, Джулия напугана, Гвендолен сидит с притворной скромностью, а мистер Сондерс, положив руку на выключатель, раздраженно смотрит на нее.

– Полагаю, причина этого находится за пределами территории Замка, не так ли? – спросил он.

– За сторожевыми воротами, – самодовольно ответила Гвендолен. – Я поместила ее там сегодня утром.

И Кот понял, что ее кампания против Крестоманси началась.

Окно снова потемнело.

– Как часто нам это предстоит? – спросил в темноте мистер Сондерс.

– Каждые полчаса по два раза, – ответила Гвендолен.

– Спасибо, – неприятным тоном произнес мистер Сондерс и оставил свет включенным. – Теперь, когда мы можем видеть, Гвендолен, напиши сто раз: «Я должна придерживаться духа закона, а не буквы». И, Роджер, сотри ухмылку с лица.

Весь тот день все окна в Замке регулярно затемнялись каждые полчаса по два раза. Но если Гвендолен надеялась разозлить Крестоманси, она не преуспела. Не произошло ничего кроме того, что всем пришлось весь день сидеть с зажженным светом. Это было довольно-таки неудобно, но, похоже, никто не возражал.

Перед обедом Кот вышел на поляну посмотреть, как выглядят затмения с другой стороны. Как будто две черные ставни регулярно перепархивали вдоль ряда окон. Они начинали наверху правого угла и неуклонно перепархивали дальше, потом по следующему ряду – слева направо, а потом опять справа налево, и так далее, пока не доходили до низа. После чего возвращались наверх и начинали снова. Кот просмотрел примерно половину полного представления, когда обнаружил рядом Роджера, который, засунув пухлые руки в карманы, наблюдал с критичным выражением.

– У твоей сестры, похоже, четко организованное мышление, – сказал Роджер.

– Думаю, у всех колдунов такое, – ответил Кот и смутился.

Он ведь разговаривал с одним из них – или по крайней мере с обучающимся чародеем.

– Да у меня, вроде, нет, – безмятежно заметил Роджер. – Как и у Джулии. И насчет Майкла не думаю. Хочешь после уроков пойти поиграть в нашем домике на дереве?

Кот был польщен. Он был так доволен, что забыл о своей тоске по дому. Он провел в лесу совершенно счастливый вечер, помогая перестраивать крышу домика на дереве. Вернувшись в Замок, когда прозвучал гонг, возвещающий, что пора переодеваться к ужину, Кот обнаружил, что оконные чары развеиваются. Когда окна затемнялись, внутри получались лишь серые сумерки. К следующему утру они исчезли, а Крестоманси не сказал ни слова.

Гвендолен возобновила атаку на следующее утро. Она выловила мальчика-посыльного пекаря, когда тот проезжал на велосипеде через сторожевые ворота. Перед рулем велосипеда у него был пристроен квадратный контейнер, доверху наполненный булками для Замка. Мальчик-посыльный прибыл на кухню, выглядя слегка ошеломленным и сказав, что у него кружится голова. Как следствие, детям пришлось есть на завтрак пшеничные лепешки. Самое интересное случилось, когда хлеб стали резать.

– Вы всех нас немало повеселили, – сказала Мэри, доставая лепешки из лифта. – Я скажу, что это ваше баловство, Гвендолен. Робертс подумал, что сошел с ума, когда обнаружил, что режет старый сапог. Тогда кухарка разрезала другой, а в следующее мгновение они с Нэнси попытались вдвоем залезть на один стул из-за белых мышей. Но больше всего я смеялась с лица мистера Фрейзера, когда он сказал: «Дайте мне», – и обнаружил, что стругает камень. Тогда…

– Не поощряй ее. Ты знаешь, какая она, – сказала Юфимия.

– Берегись, чтобы я не принялась за тебя, – угрюмо пригрозила Гвендолен.

Роджер наедине разузнал у Мэри, что произошло с другими булками. Одна стала белым кроликом, другая была страусиным яйцом – которое взорвалось, облив мальчика-коридорного с головы до ног, – а еще одна – большущей белой луковицей. После этого воображение Гвендолен иссякло, и остальные она превратила в сыр.

– Но старый и испортившийся сыр, – уточнил Роджер, воздавая должное.

Неизвестно, воздал ли должное Крестоманси, поскольку он снова не сказал никому ни слова.

На следующий день была суббота. Гвендолен перехватила фермера, который ежедневно поставлял в Замок молоко. Какао на завтраке приобрело ужасающий вкус.

– Меня это начинает раздражать, – едко произнесла Джулия. – Папочка может вовсе не заметить – он пьет чай с лимоном.

Она многозначительно уставилась на Гвендолен. Гвендолен уставилась в ответ, и возникло то невидимое ощущение столкновения, которое Кот отметил, когда Гвендолен хотела получить от миссис Шарп мамины сережки. Однако в этот раз вышло не так, как она хотела. Она надулась и опустила взгляд.

– В любом случае, мне уже надоело рано вставать, – сердито сказала она.

Из уст Гвендолен такая фраза означала, что она просто сотворит что-нибудь позже в течение дня. Но Джулия решила, что победила, и это было ошибкой.

Утром в субботу у них были уроки, что вызвало у Гвендолен немалое раздражение.

– Чудовищно, – сказала она мистеру Сондерсу. – Почему мы должны так мучиться?

– Это цена, которую я вынужден платить за выходной в среду, – сказал ей мистер Сондерс. – И кстати о мучениях: я предпочел бы, чтобы ты заколдовывала не молоко, а что-нибудь другое.

– Буду иметь в виду, – сладко ответила Гвендолен.


Глава 5 | Очарованная жизнь | Глава 7