home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Кот Чант восхищался своей старшей сестрой Гвендолен. Она была ведьмой. Он восхищался ею и держался за нее. В их жизни произошли грандиозные перемены, и ему больше не за кого стало держаться.

Первая грандиозная перемена произошла, когда родители взяли их на пароходную прогулку по реке. Они вышли из дома роскошно одетыми: Гвендолен и ее мать в белых платьях с лентами, Кот и его отец в колючих синих саржевых воскресных костюмах. Стоял жаркий день. Пароход был переполнен другими людьми в праздничных одеждах – разговаривавших, смеявшихся, кушавших моллюсков с тонкими ломтиками белого хлеба с маслом, – в то время как паровой орган хрипло играл популярные песенки, так что никто слышал даже себя.

На самом деле, пароход был слишком переполнен и слишком стар. Что-то случилось с рулевым управлением. Вся смеющаяся, кушающая моллюсков, празднично одетая толпа была сметена волной от плотины. Они ударились в одну из свай, установленных, чтобы людей не смыло, и пароход, будучи старым, просто развалился на куски. Кот помнил, как играл орган, а весла били воздух. Облака пара визжали, вырываясь из сломанных труб, и заглушали крики толпы, когда всех, находившихся на борту, смыло через плотину. Это была ужасная авария. Газеты назвали ее «Катастрофой Модной Нэнси». Леди в своих облегающих юбках просто не могли плыть. Мужчинам в плотной синей сарже приходилось не легче. Но Гвендолен была ведьмой, так что не могла утонуть. И Кот, обхвативший Гвендолен руками, когда пароход врезался в сваю, тоже выжил. Других выживших было очень мало.

Вся страна была потрясена. Пароходная кампания и город Уолверкот разделили между собой расходы на похороны. Гвендолен и Коту на государственные средства приобрели грубую черную одежду, и они ехали в экипаже, который тянули черные лошади с черными перьями на головах, в конце процессии из катафалков. Остальные выжившие ехали с ними. Кот смотрел на них и гадал, являются ли они чародеями и ведьмами, но так и не смог понять. Мэр Уолверкота учредил Фонд выживших. Деньги туда поступали со всей страны. Все остальные выжившие взяли свою долю и уехали начинать новую жизнь где-то еще. Только Кот и Гвендолен остались в Уолверкоте, поскольку никто не смог найти ни одного их родственника.

На какое-то время они стали знаменитостями. Все были очень добры. Все говорили, какие они очаровательные маленькие сиротки. И это было действительно так. Оба светловолосые, белокожие и голубоглазые, они хорошо смотрелись в черном. Гвендолен была очень хорошенькой и высокой для своего возраста, а Кот наоборот – маленьким. Гвендолен держалась с ним по-матерински, и люди умилялись. Кот не возражал. Это немного компенсировало пустоту и потерянность, которые он ощущал. Леди дали ему пирожное и игрушки. Городские советники подходили спрашивать, как у него дела, а мэр подозвал к себе и потрепал по голове. Он объяснил, что деньги из Фонда будут помещены в трастовый фонд, пока Кот и Гвендолен не вырастут. А тем временем город оплатит их образование и воспитание.

– И где вы, детки, хотели бы жить? – ласково спросил он.

Гвендолен тут же сказала, что их предложила взять к себе старая миссис Шарп с нижнего этажа.

– Она была так добра к нам, – объяснила Гвендолен. – Мы бы с радостью остались жить с ней.

Миссис Шарп действительно была добра. Она тоже являлась ведьмой – отпечатанная вывеска в окне ее приемной гласила: «Дипломированная ведьма», – и она интересовалась Гвендолен. Мэр слегка сомневался. Как все люди, не обладающие талантом к волшебству, он не одобрял тех, кто обладал. Он спросил Кота, что тот думает о плане Гвендолен. Кот не возражал. Он предпочитал жить в доме, в котором жил раньше, даже если на другом этаже. Поскольку мэр считал, что двоих сирот следует сделать настолько счастливыми, насколько возможно, он согласился. Гвендолен и Кот переехали к миссис Шарп.

Оглядываясь назад, Кот думал, что именно с этого времени он окончательно уверился в том, что Гвендолен – ведьма. До тех пор он не был уверен. Когда он спрашивал родителей, они качали головами, вздыхали и выглядели несчастными. Кот был озадачен, поскольку помнил ужасные неприятности, случившиеся, когда Гвендолен вызвала у него судороги. Он не понимал, как родители могли обвинять в этом Гвендолен, если бы она не была на самом деле ведьмой. Но теперь всё изменилось. Миссис Шарп не делала из этого тайны.

– У тебя настоящий талант к магии, дорогуша, – сказала она, лучезарно улыбаясь Гвендолен, – и я нарушила бы свой долг по отношению к тебе, если бы позволила ему пропадать. Мы немедленно должны найти тебе учителя. Для начала неплохой вариант – наш сосед, мистер Нострум. Может, он и худший некромант в городе, но он умеет учить. Он даст тебе хорошие основы, милая.

Выяснилось, что за обучение магии мистер Нострум берет фунт в час за начальный курс и сверх того гинею в час за продвинутый курс. Миссис Шарп сказала, что это дорого. Она надела свою лучшую шляпу с черным бисером и поспешила в Ратушу, чтобы узнать, не оплатит ли Фонд уроки Гвендолен.

К ее досаде, мэр отказал. Он заявил миссис Шарп, что магия не входит в общее образование. Миссис Шарп вернулась раздраженная, гремя бисером на шляпе и держа в руках отданною ей мэром плоскую картонную коробку со всякой всячиной, которую собрали в спальне родителей Гвендолен.

– Слепой предрассудок! – воскликнула миссис Шарп, бросив коробку на кухонный стол. – Если у человека есть дар, он имеет право его развивать. Я так ему и сказала! Но не беспокойся, дорогуша, – добавила она, видя, что Гвендолен положительно в ярости. – Из всего существует выход. Мистер Нострум будет учить тебя задаром, если мы найдем, чем соблазнить его. Давай посмотрим эту коробку. Возможно, ваши бедные мама и папа оставили что-нибудь как раз подходящее.

В соответствии со своими словами миссис Шарп вытряхнула коробку на стол. Там обнаружилось чудное собрание вещей – писем, кружев и сувениров. Кот не помнил, чтобы видел раньше половину из них. Здесь находилось свидетельство о браке, гласившее, что двенадцать лет назад Фрэнсис Джон Чант повенчался с Кэролайн Мэри Чант в церкви святой Маргарет в Уолверкоте, и высохший букетик, который его мать, должно быть, держала во время свадьбы. Под этим он обнаружил блестящие сережки, которые никогда не видел на матери.

Шляпа миссис Шарп загремела, когда она быстро склонилась над ними.

– Бриллиантовые серьги! – воскликнула она. – Похоже, у вашей мамы водились деньги! Что ж, если я отнесу их мистеру Ноструму… Но мы получим за них больше, если я отнесу их мистеру Ларкинсу.

Мистер Ларкинс держал лавку старьевщика на углу улицы – вот только там не всегда продавалось именно старье. Среди медных каминных решеток и побитой фаянсовой посуды, можно было найти и ценные вещи, а также скромное уведомление «Экзотический ассортимент», которое означало, что мистер Ларкинс имел в продаже крылья летучих мышей, сушеных тритонов и другие магические ингредиенты. Мистер Ларкинс, несомненно, очень заинтересуется парой бриллиантовых сережек. Глаза миссис Шарп округлились, алчно блестя, когда она протянула руку, чтобы взять серьги.

В тот же момент Гвендолен протянула к ним свою руку. Она не произнесла ни слова. Как и миссис Шарп. Их руки замерли в воздухе. Возникло ощущение яростной невидимой борьбы. Затем миссис Шарп убрала руку.

– Спасибо, – холодно произнесла Гвендолен и спрятала серьги в карман своего черного платья.

– Видишь, что я имею в виду? – сказала миссис Шарп, достойно принимая поражение. – У тебя настоящий талант, дорогуша!

И вернулась к сортировке вещей в коробке. Она переворошила старую трубку, ленты, веточку белого вереска, меню, билеты на концерт и взяла связку старых писем.

– Любовные письма, – произнесла она, проведя большим пальцем по их краю. – Его к ней, – не глядя, она положила связку и взяла другую. – Ее к нему. Никакой пользы.

Наблюдая, как широкий лиловый палец миссис Шарп шуршит вдоль третьей связки писем, Кот подумал, что способности ведьмы экономят немало времени.

– Деловые письма, – сказала миссис Шарп. Ее палец остановился и медленно поднялся по пачке обратно. – А это что у нас тут такое?

Она развязала розовую ленту вокруг пачки и аккуратно вынула три письма. Раскрыла их.

– Крестоманси! – воскликнула она.

И тут же шлепнула себя ладонью по губам, что-то пробормотав. Ее лицо покраснело. Кот видел, что она удивлена, испугана и алчна одновременно.

– И зачем же он писал вашему папе? – спросила она, придя в себя.

– Давайте посмотрим, – сказала Гвендолен.

Миссис Шарп разложила три письма на кухонном столе, и Гвендолен с Котом склонились над ними. Первое, что поразило Кота: энергичность подписи на всех трех:





Следующее, что он заметил: два письма были написаны тем же энергичным почерком, что и подпись. На первом стояла дата двенадцатилетней давности – вскоре после свадьбы родителей Кота. В нем говорилось:

«Дорогой Фрэнк,

Не задирай, пожалуйста, нос. Я предложил только потому, что подумал: это может помочь. Я всё еще хочу помочь всем, что в моих силах, если ты дашь мне знать, что я могу сделать. У тебя есть право требовать от меня помощи.

Всегда твой,

Крестоманси»

Второе письмо было короче:

«Дорогой Чант,

Тебе того же. Иди к черту.

Крестоманси»

Третье письмо было написано шесть лет назад и кем-то другим. Крестоманси только подписал его.

«Сэр,

Шесть лет назад вас предупреждали, что может произойти нечто вроде того, о чем вы рассказываете, и вы ясно дали понять, что не желаете помощи от этого учреждения. Нас не интересуют ваши проблемы. И мы не благотворительная организация.

Крестоманси»

– Что такого ваш папа ему сказал? – заинтересовалась миссис Шарп, охваченная благоговением и любопытством. – Ну, что думаешь, дорогуша?

Гвендолен вытянула руки над письмами, как будто грела их над огнем. Оба ее мизинца дернулись.

– Не знаю. Они чувствуются важными – особенно первое и последнее – ужасно важными.

– Кто такой Крестоманси? – спросил Кот. Это имя сложно было выговорить. Он произнес его по слогам, пытаясь вспомнить, как произносила миссис Шарп: КРЕСТ-О-МАН-СИ. – Я правильно говорю?

– Да, правильно. И не твоя забота, кто он такой, милый, – ответила миссис Шарп. – И «важные» – еще слабо сказано, дорогуша. Хотела бы я знать, что ваш папа сказал. Нечто, на что мало кто осмелился бы, судя по всему. И посмотрите, что он получил взамен! Три подлинные подписи! Мистер Нострум отдаст за них свои глаза, дорогуша. О, тебе так повезло! Он прекрасно согласится обучать тебя в обмен на них! Как и любой некромант в стране.

Миссис Шарп принялась радостно складывать вещи обратно в коробку.

– А здесь у нас что?

Из пачки деловых писем выпала маленькая красная книжечка со спичками. Миссис Шарп аккуратно взяла ее и столь же аккуратно открыла. Меньше, чем наполовину, она была заполнена тонкими картонными спичками. Но три спички сгорели – при том, что их не вынимали из книжечки. Третья сгорела так сильно, что Кот предположил, что именно от нее загорелись остальные.

– Хм, – произнесла миссис Шарп, – думаю, лучше тебе взять это, дорогуша.

Она передала маленькую красную книжечку Гвендолен, которая положила ее в карман к сережкам.

– А ты можешь взять это, милый, – сказала миссис Шарп Коту, вспомнив, что у него тоже есть право на вещи.

Она дала ему веточку белого вереска. Кот носил ее в петлице, пока она не развалилась на кусочки.


***

Живя с миссис Шарп, Гвендолен расцвела и раскрылась. Ее волосы приобрели более яркий золотой оттенок, глаза – более глубокий синий, а вся манера держаться стала довольной и уверенной. Возможно, Кот немного сжался, чтобы освободить ей пространство – он не знал. Не то чтобы он был несчастлив. Миссис Шарп была добра к нему не меньше, чем к Гвендолен. Городские советники и их жены приглашали его к себе несколько раз в неделю и гладили по голове в приемной. Они отправили его и Гвендолен в лучшую школу Уолверкота. Кот был там счастлив. Единственной отрицательной стороной являлось то, что Кот был левшой, и школьные учителя всегда наказывали его, если ловили на том, как он пишет левой рукой. Но так делали во всех школах, где учился Кот, и он привык к этому. У него появилось множество друзей. И всё же всегда и везде он чувствовал себя потерянным и одиноким. И он цеплялся за Гвендолен, потому что она была всей его семьей.

Гвендолен часто бывала с ним раздражительной, хотя обычно слишком занятой и счастливой, чтобы злиться в открытую.

– Оставь меня в покое, Кот, – говорила она. – А то хуже будет.

После чего она убирала тетради в папку для нот и спешила в соседний дом на урок с мистером Нострумом.

Мистер Нострум с восторгом взялся обучать Гвендолен в обмен на письма. Миссис Шарп на каждый учебный год давала ему по одному, начав с последнего.

– Не все сразу, чтобы он не начал жадничать, – сказала она. – А лучшее мы отдадим ему последним.

Гвендолен делала грандиозные успехи. Она была столь многообещающей ведьмой, что перескочила через экзамен Первого Магического Уровня и сразу начала со Второго. После Рождества она овладела одновременно Третьим и Четвертым уровнем и к следующему лету начала Продвинутую магию. Мистер Нострум считал ее своей любимой ученицей – он сообщил это миссис Шарп поверх забора, – и после уроков с ним Гвендолен всегда возвращалась довольная, счастливая и сияющая. Она ходила к мистеру Ноструму по вечерам дважды в неделю, с папкой по магии под мышкой – будто на уроки музыки. На самом деле, миссис Шарп писала на счетах, которые сохраняла для городского совета, что Гвендолен берет уроки музыки. Поскольку мистеру Ноструму не платили ничего, кроме писем, Кот считал, это нечестно со стороны миссис Шарп.

– Я должна что-то отложить себе на старость, – сердито заявила ему миссис Шарп. – От вашего содержания я не больно-то много получаю для себя, не так ли? И я не могу надеяться, что твоя сестра вспомнит обо мне, когда вырастет и станет известной. О, нет – у меня нет иллюзий на этот счет!

Кот знал, миссис Шарп, вероятно, права. Ему было немного ее жаль, поскольку она несомненно была добра, а теперь он знал, что сама она не слишком хорошая ведьма. «Дипломированная ведьма», значившееся на объявлении в окне приемной, на самом деле являлось самой низкой квалификацией. Люди приходили к миссис Шарп за чарами, только когда не могли позволить себе трех Аккредитованных ведьм дальше по улице. Миссис Шарп дополнительно подрабатывала посредником для лавки старьевщика мистера Ларкинса. Она привозила ему издалека (как, например, из Лондона) Экзотический ассортимент – другими словами, странные ингредиенты, необходимые для колдовства. Она очень гордилась своими связями в Лондоне.

– О, да, – частенько говорила она Гвендолен, – у меня есть связи. Я знаю людей, которые достанут мне фунт драконьей крови в любой момент, когда я попрошу, будь это трижды незаконно.

Возможно, хоть у нее и не было иллюзий насчет Гвендолен, миссис Шарп надеялась стать управляющей для Гвендолен, когда та вырастет. Кот подозревал, что она и сейчас уже выполняла эту функцию. И ему было жаль миссис Шарп. Он был уверен, что, став знаменитой, Гвендолен выбросит ее, точно старое пальто. Как и миссис Шарп, Кот не сомневался, что Гвендолен станет знаменитой. Поэтому он говорил:

– Есть еще я, чтобы позаботиться о вас.

Ему не нравилась эта мысль, но он чувствовал, что должен так сказать.

Миссис Шарп была горячо благодарна. В качестве компенсации, она устроила, чтобы Кот действительно брал уроки музыки.

– И тогда мэру будет не на что жаловаться, – сказала она.

Она считала, что убила двух зайцев одним выстрелом.

Кот начал учиться играть на скрипке. Он думал, что делает успехи. Он старательно тренировался и никогда не мог понять, почему новые люди, жившие над ними, всё время стучали в пол, когда он начинал играть. Миссис Шарп, будучи сама лишена музыкального слуха, кивала и улыбалась, когда он играл, и всячески поощряла его.

Однажды вечером он тренировался, когда, точно ураган, ворвалась Гвендолен и выкрикнула ему в лицо заклинание. Кот с ужасом обнаружил, что держит за хвост крупную полосатую кошку. Зажав ее голову под подбородком, он пилил смычком по ее спине. И хотя он тут же поспешно бросил ее, она укусила его под подбородком и больно поцарапала.

– Зачем ты это сделала? – спросил Кот.

Кошка выгнулась дугой, свирепо глядя на него.

– Потому что твоя скрипка звучала как кошачий визг! – ответила Гвендолен. – Сил моих не осталось это выносить. Иди сюда, кис-кис-кис.

Гвендолен тоже кошке не понравилась. Она поцарапала протянутую руку. Гвендолен шлепнула ее. Она убежала, а Кот бросился за ней по пятам, крича:

– Держите ее! Это моя скрипка! Держите ее!

Но кошка ускользнула, и на этом уроки игры на скрипке закончились.

Миссис Шарп была весьма впечатлена такой демонстрацией таланта Гвендолен. Она забралась на стул во дворе и поверх забора поведала об этом мистеру Ноструму. И с того момента история стала известна каждой ведьме и некроманту в округе.

Округа была полна ведьм. Люди с одинаковым ремеслом любят селиться вместе. Если Кот, выходя из парадной двери миссис Шарп, поворачивал по улице Шабаша направо, он проходил мимо «Трех Аккредитованных ведьм», двух «Предложений некромантии», «Предсказателя», «Прорицателя» и «Старательного Чародея». Поворачивая налево, он проходил мимо «Мистера Генри Нострума, члена королевского колледжа магии. Обучение некромантии», «Гадалки», «Колдовства на любой случай», «Ясновидящего» и в заключение – мимо магазина мистера Ларкинса. Воздух на этой улице – и на нескольких по соседству – был тяжелым от запаха творящейся там магии.

Все эти люди проявляли к Гвендолен немалый дружелюбный интерес. История с кошкой чрезвычайно их впечатлила. Животное стало всеобщим любимцем, и естественно его назвали Скрипкой. Хотя кошка оставалась злобной, привередливой и недружелюбной, еда у нее никогда не переводилась. А Гвендолен стала даже еще большей любимицей. Мистер Ларкинс дарил ей подарки. Старательный Чародей – вечно небритый мускулистый молодой человек – выскакивал из дома каждый раз, когда видел проходившую мимо Гвендолен и дарил ей драже. Разнообразные ведьмы всегда подыскивали для нее простые чары.

Гвендолен относилась к этим чарам с немалым презрением.

– Они что, думают, я младенец? Я в тысячу раз превзошла такие вещи! – говорила она, отбрасывая очередные чары.

Миссис Шарп, радовавшаяся любой помощи в колдовстве, обычно аккуратно подбирала их и прятала. Но пару раз Коту доводилось находить валявшиеся странные чары. И он не мог противостоять искушению испробовать их. Ему ужасно хотелось обладать хотя бы капелькой таланта Гвендолен. Он надеялся, что у него просто запоздалое развитие и однажды чары заработают для него. Но они никогда не работали – даже предназначенные превращать медные пуговицы в золотые, особенно нравившиеся Коту.

Разнообразные предсказатели тоже дарили Гвендолен подарки. Она получила старый хрустальный шар от Прорицателя и колоду карт от Гадалки. Предсказатель предсказал ей судьбу. После этого Гвендолен вернулась счастливая и ликующая.

– Я стану знаменитой! Он сказал, что я смогу править миром, если правильно возьмусь за дело! – сообщила она Коту.

Хотя Кот и не сомневался, что Гвендолен станет знаменитой, он не мог понять, как она может править миром, и так и сказал ей.

– Ты можешь править только одной страной, даже если выйдешь замуж за короля, – возразил он. – И принц Уэльский женился в том году.

– Существует гораздо больше способов править, чем этот, дурак! – парировала Гвендолен. – Для начала, у мистера Нострума есть множество идей для меня. Заметь, существует несколько препятствий. Есть изменение к худшему, которое я должна преодолеть, и очень влиятельный Темный Незнакомец. Но когда он сказал мне, что я буду править миром, все мои пальцы дернулись, так что я знаю – это правда!

Пылающей уверенности Гвендолен не было пределов.

На следующий день Ясновидящая мисс Ларкинс позвала к себе Кота и предложила предсказать будущее и ему.


Предисловие | Очарованная жизнь | Глава 2