home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Стоял восхитительный день, какие бывают ранней осенью – зелено-золотой, жаркий и тихий. Вокруг не было ни души и почти никаких звуков, кроме одинокого скрипа ног Кота и Дженет, когда они торопливо шли через регулярный сад.

На полпути через фруктовый сад Дженет сказала:

– Если сад, который мы ищем, выглядит как разрушенный замок, мы сейчас удаляемся от него.

Кот мог поклясться, что они направлялись прямо к нему, но, конечно же, когда он остановился и огляделся, высокая пропитанная солнцем старая стена оказалась прямо позади них. И теперь, задумавшись об этом, он не мог вспомнить, как они с Гвендолен добирались до нее раньше.

Они повернули обратно и пошли к высокой стене. И нашли только длинную низкую стену фруктового сада. В ней не было калитки, а запретный сад располагался за фруктовым. Они пошли вдоль садовой стены к ближайшей калитке. После чего попали в розовый сад, а разрушенная стена снова оказалась позади них, возвышаясь над фруктовым садом.

– А не может здесь быть чар, не дающих людям попасть в него, а? – спросила Дженет, когда они снова побрели по фруктовому саду.

– По-моему, наверняка, – ответил Кот.

И они снова оказались в регулярном саду с высокой стеной позади них.

– Такими темпами они вернутся из церкви раньше, чем мы найдем его, – встревоженно заметила Дженет.

– Попробуй постоянно держать его на краю зрения и не идти к нему напрямую, – сказал Кот.

Так они и сделали. Они шли наискось к саду, не смотря на него по-настоящему. Казалось, он двигается одновременно с ними. И вдруг они каким-то образом за фруктовым садом вышли на крутую окруженную стеной тропинку. Наверху над ней возвышалась старая стена со спрятанной за штокрозами и сверкающей львиным зевом лестницей, от крошащихся камней которой им в лицо пахнуло теплом. Ни один из них не осмелился посмотреть прямо на высокие руины, даже когда они побежали наверх по тропинке. Но, когда они добрались до конца, стена по-прежнему была на месте, как и заросшая лестница.

Лестница шла жутким подъемом в два раза выше обычного дома. Им пришлось подниматься, одним боком прижавшись к горячим камням стены, тогда как с другой стороны обрывалась отвесная пропасть. Лестница была пугающе старой и неровной. И им становилось всё жарче и жарче. Ближе к концу Коту пришлось идти, запрокинув голову к деревьям, нависающим над верхом руин, поскольку, стоило посмотреть куда-нибудь еще, как у него начинала кружиться голова. Краем глаза он видел вдали Замок – под большим количеством ракурсов, чем он считал возможным. Он заподозрил, что руины, на которых он находится, перемещаются.

Наверху стены обнаружился проем, совершенно не похожий на нормальный вход. Виновато крадучись, они протиснулись внутрь – земля с другой стороны была ровно утоптана, словно люди ходили этим путем веками. Тесно друг к другу стояли толстые темные деревья, и царила чудесная прохлада. Гладко вытоптанная тропа вилась среди них. Дженет с Котом покрались по ней. Пока они шли, деревья, как часто бывает, когда идешь среди близко растущих деревьев, будто перемещались в стороны и раздвигались на разные расстояния. Но Кот не был вполне уверен, что это только кажется.

За лесом открылся вид на лесистую лощину. А потом они вдруг оказались уже в ней.

– Какое очаровательное место! – прошептала Дженет. – Но какое необычное!

Небольшую впадину заполняли весенние цветы. Нарциссы, пролески, подснежники, гиацинты и крошечные тюльпаны росли в сентябре в невероятнейшем изобилии. Возможно из-за того, что во впадине было довольно холодно. Немного дрожа, Дженет с Котом пошли среди цветов. Здесь присутствовали запахи весны, холодные и пьянящие, чистые и буйные, но усиленные магией. Сделав едва пару шагов, Кот и Дженет начали мягко улыбаться. Еще шаг – и они смеялись.

– О, смотри! – воскликнула Дженет. – Там кошка.

Крупный полосатый кот подозрительно выгнул спину рядом со скоплением примул, не уверенный, стоит ли ему убегать или нет. Он посмотрел на Дженет. Посмотрел на Кота. И Кот узнал его. Хотя это точно и определенно был кот, в форме его морды присутствовал намек на скрипку.

Кот засмеялся. Всё в этом месте делало его счастливым.

– Это старина Скрипка, – сказал он. – Он раньше был моей скрипкой. Что он здесь делает?

Дженет опустилась на колени и протянула руку:

– Иди сюда, Скрипка, сюда, киса.

Должно быть, характер Скрипки смягчился от пребывания в лощине. Он позволил Дженет почесать ему подбородок и погладить его. А потом – просто неслыханно – он позволил Дженет взять его на руки и стоять, обнимая его. Он даже мурлыкал. Дженет засияла. Она очень походила на Гвендолен, вернувшуюся домой с урока магии, вот только Дженет выглядела добрее. Она подмигнула Коту:

– Я люблю всяких Котов!

Кот засмеялся. Он протянул левую руку и погладил Скрипку по голове. Это было странно: он почувствовал дерево скрипки и быстро убрал руку.

Они пошли дальше – по белому покрывалу нарциссов, источающих райское благоухание, – и Дженет по-прежнему несла Скрипку. До тех пор белых цветов там не было. Кот почти уверился, что сад сам по себе вертится вокруг них. Когда он шагнул в колокольчики, а потом – в большие красные тюльпаны, он уверился окончательно. Он почти – но не совсем – видел, как деревья мягко и тихо скользят по краям его поля зрения. Они скользили, пока он шел среди лютиков и бутеней и когда вышел на залитый солнцем склон. И здесь росла дикая роза, сплетенная с ползучим растением, покрытым громадными голубыми цветами. Теперь Кот четко ощущал скользящее движение. Они каким-то образом спускались по спирали. Стоило задуматься о том, как сад перемещается и по территории Замка, Кота замутило, почти как в машине. Он решил, что лучше просто продолжать идти и смотреть.

Когда они скользили мимо деревьев среди цветов середины лета, Дженет тоже заметила.

– Мы, случайно, не проходим ускоренно все времена года? – спросила она. – Я чувствую себя так, словно бегу вниз по движущейся лестнице.

Но здесь не просто присутствовали все времена года. Смоковницы, оливки и финиковые пальмы провели их по кругу в маленькую пустыню, где росли кактусы, похожие на изогнутые огурцы и колючие зеленые кресла. На некоторых были яркие цветы. Солнце палило. Однако они почти не успели ощутить дискомфорт, когда деревья снова сомкнулись вокруг них и привели в более насыщенный и печальный свет к осенним цветам. Едва они привыкли к перемене, как на деревьях появились ягоды, а потом они стали янтарными и потеряли листья. Дженет с Котом двигались в сторону густого падуба, увешанного красными ягодами. Стало холоднее. Скрипке не понравилась эта часть. Он вырвался из рук Дженет и убежал в более теплый климат.

– Где врата в другие миры? – спросила Дженет, вернувшись к целеустремленному настроению.

– Думаю, скоро, – ответил Кот.

Он чувствовал, что они приближаются к центру сада. Он редко чувствовал что-либо магическое настолько сильно.

Деревья и кусты вокруг них теперь покрылись инеем. Они видели яркие ягоды в ярких ледяных оболочках. Однако Дженет едва успела задрожать и растереть руки, как их встретило дерево, представлявшее собой застывшую массу розовых цветов. Со следующего свисали прямые стебли зимнего жасмина рядами маленьких желтых звездочек. А потом появилось мощное черное терновое дерево, выкрученное во все стороны. На нем как раз распустилось несколько белых цветов.

Когда оно приняло их под свою темную сень, Дженет подняла взгляд на его черные переплетения.

– В Гластонбери[13] есть похожее дерево, – сказала она. – Говорят, оно цветет в Рождество.

А потом Кот понял, что они в сердце сада. Они оказались на лугу в небольшой низине. Все деревья, кроме одного, росли вокруг по краю. И здесь, похоже, было правильное время года, поскольку на этом дереве как раз созревали яблоки. Оно стояло, склонившись над центром луга, не совсем закрывая тенью странные руины. Тихо приблизившись к этому месту, Дженет с Котом обнаружили рядом с корнями яблони маленький родник, который из ниоткуда бил ключом и почти сразу же исчезал в земле. Дженет подумала, что чистая вода выглядит необычайно золотой. Она напомнила ей о воде в ванной, погасившей пламя на Коте.

Руины представляли собой две стороны разрушенной арки. Неподалеку, у подножия дерева лежала каменная плита, видимо, упавшая с верхней части арки. Никаких других признаков ворот не было.

– Думаю, это они, – сказал Кот.

Ему стало ужасно грустно, оттого что он уходит.

– Я тоже так думаю, – согласилась Дженет полным благоговения приглушенным голосом. – На самом деле, мне немного грустно уходить. Как мы уйдем?

– Я попробую бросить в арку щепотку драконьей крови, – ответил Кот.

Он неловко вытащил из кармана тигель, завернутый в носовой платок. Почувствовав сильный запах драконьей крови, он понял, что поступает неправильно. Неправильно было приносить это вредоносное вещество в место, так сильно наполненное магией совершенно противоположного типа.

Но поскольку Кот не знал, что еще делать, он осторожно взял щепотку вонючего коричневого порошка указательным и большим пальцем правой руки, левой рукой снова завернул тигель, а потом осторожно и виновато бросил порошок в пространство между колоннами разбитого камня.

Воздух между колоннами задрожал, как бывает с раскаленным воздухом. Часть солнечного луга, которую они видели между колоннами, затуманилась, затем стала бледно-молочной, и наконец потемнела. Темнота медленно расступилась к углам пространства, и они поняли, что смотрят в громадную комнату. Казалось, она простирается на акры. Вся она была покрыта ковром с довольно-таки уродливым рисунком, как на игральных картах – красным, синим и желтым. Комната была полна людей. Они тоже напомнили Коту игральные карты, поскольку были одеты в жесткие громоздкие наряды однообразных ярких цветов. Все они ходили туда-сюда – важные и взволнованные. Воздух между ними и садом по-прежнему дрожал, и Кот каким-то образом понял, что они не смогут попасть в громадную комнату.

– Это не то, – сказала Дженет. – Где это?

Кот как раз собирался сказать, что тоже не знает, когда увидел Гвендолен. Ее неподалеку несли на чем-то вроде кровати с рукоятками. Восемь несущих ее мужчин были в громоздких золотых униформах. Кровать была золотой с золотыми ручками и золотыми подушками. Гвендолен была одета в еще более громоздкие, чем остальные, бело-золотые одеяния, а ее волосы – забраны наверх в высокий золотой головной убор, который мог быть короной. Судя по ее поведению, она точно была королевой. Она кивала некоторым важным людям, и они поспешно прыгали к ее кровати и лихорадочно внимали тому, что она говорит. Она махала другим, и они бежали что-нибудь делать. Она сделала знак еще одному человеку, и он упал на колени, умоляя о пощаде. Он всё еще умолял, когда другие люди оттащили его прочь. Гвендолен улыбалась так, словно ее это позабавило. К этому моменту золотая кровать оказалась прямо рядом с аркой, и пространство заполнилось суматошной деятельностью людей, бегущих исполнять пожелания Гвендолен.

И Гвендолен увидела Кота и Дженет. Кот понял это по выражению удивления и легкого раздражения на ее лице. Возможно, она сотворила собственную магию, или, возможно, магия драконьей крови просто истощилась. Как бы то ни было, разбитая арка снова стала темной, потом молочной, а потом туманной; и, наконец, между колонн снова остался только луг, а воздух перестал дрожать.

– Это была Гвендолен, – сказал Кот.

– Я так и подумала, – ответила Дженет совершенно не впечатленным тоном. – Она растолстеет, если ее всё время будут вот так носить.

– Она наслаждалась, – задумчиво произнес Кот.

– Я видела. Но как мы найдем мой мир?

Кот совсем не был уверен.

– Может, попробуем обойти вокруг на другую сторону арки?

– Звучит разумно, – согласилась Дженет. Она начала обходить колонны и остановилась. – На этот раз лучше сделать всё правильно, Кот. Ты можешь позволить себе только еще одну попытку. Или сейчас ты не потерял жизнь?

– Я не почувствовал… – начал Кот.

В разбитой арке внезапно появился мистер Нострум. Он держал открытку, которую Кот отправил миссис Шарп, и был сердит и взбудоражен.

– Мой дорогой мальчик, – сказал он Коту, – я сказал тебе в два тридцать, а не в полдень. Лишь по чистой случайности я держал ладонь на твоей подписи. Будем надеяться, что ничего не потеряно, – он повернулся и позвал через плечо, как будто в пустой луг: – Давай, Уильям. Никудышный мальчишка, похоже, неправильно меня понял, но чары явно работают. Не забудь взять с собой… э… оборудование.

Он вышел из колонн, и Кот попятился от него. Стало очень тихо. Листья на яблоне не шевелились, а тихое-тихое журчание маленького родника превратилось в мягкое медленное капание. У Кота возникло сильное подозрение, что они с Дженет сотворили нечто ужасное. Дженет стояла за аркой, прижав ладони ко рту и выглядя перепуганной. Ее внезапно скрыла широкая фигура мистера Уильяма Нострума, который возник из ниоткуда между двумя колоннами. На одной руке у него висел моток веревки, а из карманов сюртука торчало что-то блестящее. Его глаза возбужденно вращались. Он немного задыхался.

– Преждевременно, но успешно, Генри, – пропыхтел он. – Остальные призваны.

Ульям Нострум вальяжно шагнул под яблоню к своему брату. Земля немного задрожала. Сад был безмолвен. Кот снова попятился и обнаружил, что маленький родник перестал течь. От него осталась только грязная дыра. Теперь Кот был абсолютно уверен, что они с Дженет сотворили нечто ужасное.

Позади Нострумов сквозь разбитую арку торопливо проходили другие люди. Первой появилась одна из Аккредитованных Ведьм с улицы Шабаша – с красновато-коричневым лицом и перепуганная. Она шла в церковь в своей лучшей воскресной одежде: чудовищная шляпа с фруктами и цветами и черно-красное атласное платье. Большинство людей, которые последовали за ней, тоже были в лучшей воскресной одежде: чародеи – в синей сарже и цилиндрах; ведьмы – в шелке и бомбазине и шляпах всевозможных форм и размеров; некроманты респектабельного вида в сюртуках, как у мистера Уильяма Нострума; тощие колдуны в черном и несколько впечатляющих волшебников либо в длинных черных мантиях для церкви, либо в запятнанных брюках для гольфа. Они прибывали, толпясь между колоннами – вначале по два и по три, а потом по шесть и по семь – все немного запыхавшиеся и испуганные. Кот узнал среди них большинство ведьм и предсказателей с улицы Шабаша, хотя и не увидел ни миссис Шарп, ни мисс Ларкинс, но, возможно, просто из-за того, что он в одно мгновение оказался среди большой и неуклонно растущей толпы, и его толкало то в одну, то в другую сторону.

Уильям Нострум кричал каждой торопливо проходившей группе:

– Расходитесь. Расходитесь по лугу. Окружайте ворота! Не оставляйте пути к бегству.

Дженет пробилась между ними и схватила Кота за руку.

– Кот! Что мы наделали? Не говори мне, что это всё ведьмы и чародеи, потому что я не поверю тебе!

– А, моя дорогая Гвендолен, – произнес мистер Генри Нострум. – План номер Два осуществляется.

К этому моменту склоны луга были забиты ведьмами и чародеями. Земля дрожала от их топота и гудела от их веселых разговоров. Их были сотни – кивание цветастых шляп и блестящих цилиндров, будто публика на открытии благотворительного базара.

Как только последний некромант прошел между колоннами, мистер Нострум положил тяжелую властную ладонь Коту на плечо. Кот с беспокойством задумался, случайность ли то, что это та же рука, которая держала его открытку к миссис Шарп. Он видел, как Старательный Чародей в тесном воскресном костюме разместился рядом с одной из разбитых колонн – как всегда веселый и с синеватым небритым подбородком. Мистер Уильям Нострум, насколько мог, скрылся за второй колонной и зачем-то снял тяжелую серебряную цепочку от часов, помахивая ею.

– А теперь, моя дорогая Гвендолен, – сказал Генри Нострум, – не желаешь ли воспользоваться честью призвать Крестоманси?

– Я… пожалуй, нет, – ответила Дженет.

– Тогда я возьму это на себя, – произнес абсолютно довольный Генри Нострум и, прочистив горло, закричал высоким тенором: – Крестоманси! Крестоманси! Приди ко мне.

И Крестоманси появился между колоннами.

Должно быть, Крестоманси шел из церкви. В одной руке он держал серый цилиндр, а другой убирал молитвенник в карман чудесного серо-голубого сюртука. Собрание ведьм и некромантов приветствовало его стонущим вздохом. Крестоманси моргнул, окинув их самым своим мягким и озадаченным взглядом. Он стал еще более рассеянным и озадаченным, когда заметил Кота и Дженет.

Кот открыл рот крикнуть Крестоманси, чтобы он уходил. Но Старательный Чародей прыгнул на Крестоманси в тот самый момент, когда он появился. Он рычал. Его ногти превратились в когти, а зубы – в клыки.

Крестоманси засунул молитвенник в карман и обратил рассеянный взгляд на Старательного Чародея. Старательный Чародей замер в воздухе и сжался. Он сжимался так быстро, что издавал жужжащий звук. А потом он стал маленькой коричневой гусеницей. Упав на траву, он принялся извиваться в ней. Но пока он еще кричал, Уильям Нострум внезапно набросился из-за другой колонны и проворно обернул цепочку от часов вокруг правой руки Крестоманси.

Сзади! – закричали Кот и Дженет, но слишком поздно.

Скорчившись еще раз, гусеница взлетела от травы и снова стала Старательным Чародеем, слегка взъерошенным, но очень довольным собой. Он снова бросился на Крестоманси. Было ясно, что цепочка от часов каким-то образом сделала Крестоманси абсолютно беспомощным. Около секунды в проеме арки шла яростная борьба, когда Старательный Чародей пытался схватить Крестоманси обеими мускулистыми руками, Крестоманси пытался левой рукой снять цепочку от часов со своего запястья, а Уильям Нострум изо всех сил вцепился в нее. Ни один из них не использовал магию, и, похоже, Крестоманси мог только слабо отталкивать Старательного Чародея. Через две попытки Старательный Чародей сумел обхватить Крестоманси руками сзади, а Уильям Нострум вытащил из кармана пару серебряных наручников и защелкнул их на запястьях Крестоманси.

Из-под кивающих шляп зрителей раздался вопль триумфа – вопль настоящего колдовства, заставивший дрогнуть солнечный свет. Крестоманси, еще более взлохмаченного, чем Старательный Чародей, вытащили из пространства между колоннами. Его серый цилиндр подкатился к ногам Кота, и Генри Нострум с величайшим удовлетворением растоптал его. Пока он был этим занят, Кот попытался вырваться из-под его руки. И обнаружил, что не может пошевелиться. Мистер Нострум позаботился об этом с помощью открытки миссис Шарп. Коту пришлось принять тот факт, что он так же беспомощен, как Крестоманси.

– Значит, это правда! – радостно воскликнул Генри Нострум, когда Старательный Чародей тащил Крестоманси к яблоне. – Прикосновение к серебру способно одолеть Крестоманси – великого Крестоманси!

– Да. Ужасно неудобно, не правда ли? – заметил Крестоманси.

Его подтащили к яблоне и прижали к ней. Уильям Нострум поспешил к своему брату и снял цепочку от часов с выпуклого жилета Генри. Двух цепочек от часов от двух столь толстых братьев было более чем достаточно, чтобы привязать Крестоманси к дереву. Уильям Нострум торопливо завязал концы в два зачарованных узла и отошел, потирая ладони. Зрители взвыли жутким хохотом и захлопали. Крестоманси повис на цепях, словно обессилев. Волосы упали ему на лицо, галстук оказался под левым ухом, а от коры дерева серо-голубой сюртук весь перепачкался зеленым. Коту почему-то было стыдно смотреть на него в таком состоянии. Но Крестоманси оставался совершенно спокойным.

– Ну, связали вы меня серебром, и что теперь собираетесь делать? – спросил он.

Глаза Уильяма Нострума радостно завращались.

– О, худшее, что только можем, мой дорогой сэр, – ответил он. – Будьте в этом уверены. Нас уже тошнит от ограничений, которые вы на нас накладываете. Почему мы не можем отправиться завоевывать другие миры? Почему мы не можем использовать драконью кровь? Почему мы не можем быть такими злыми, как нам хочется? Ответьте-ка, сэр!

– Вы способны сами найти ответ, если хорошенько поразмыслите, – предложил Крестоманси.

Но его голос потонул в воплях собравшихся ведьм и некромантов. Пока они кричали, Дженет начала тихонько подбираться к дереву. Она решила, что Кот не смеет двигаться из-за ладони Генри Нострума на его плече, а она чувствовала, что кто-то должен что-нибудь сделать.

– О, да, – с ликующим удовольствием произнес Генри Нострум. – Сегодня мы берем искусство магии в наши собственные руки. К вечеру этот мир станет нашим. А на Хэллоуин, дорогой сэр, мы отправимся завоевывать каждый известный нам мир. Мы уничтожим вас, приятель, и вашу силу. Но перед тем мы, конечно, уничтожим этот сад.

Крестоманси задумчиво опустил взгляд на свои руки, безвольно повисшие в серебряных наручниках.

– Я бы не советовал, – сказал он. – В этом саду хранятся тайны с зари всех миров. Он куда сильнее, чем я. Вы ударите по источнику магии и обнаружите, что его потрясающе сложно уничтожить.

– А, – произнес Генри Нострум. – Но мы знаем, что не сможем уничтожить вас, если не уничтожим сад, мой коварный сэр. И не думайте, будто мы не знаем, как уничтожить сад, – он поднял свободную руку и похлопал ею Кота по другому плечу. – Средства здесь.

В этот момент Дженет споткнулась о каменную глыбу, лежавшую в траве рядом с яблоней.

– Проклятье! – воскликнула она, тяжело упав поперек глыбы.

Зрители взвыли от смеха, указывая на нее пальцами, что еще больше раздражило ее. Она пронзила взглядом круг воскресных капотов и шляп.

– Вставай, дорогая Гвендолен, – ликующе произнес Генри Нострум. – Здесь должен оказаться юный Кот.

Он обхватил рукой беспомощного Кота, оторвал его от земли и понес к каменной глыбе. Уильям Нострум поспешил к ним, лучезарно улыбаясь и разматывая веревку. Старательный Чародей тоже с готовностью прыгнул, чтобы помочь.

Кот так перепугался, что каким-то образом сумел сбросить чары. Он вывернулся из рук Генри Нострума и со всей мочи понесся к двум колоннам, пытаясь на бегу вытащить драконью кровь. Пробежать надо было всего несколько шагов. Но, естественно, каждый присутствующий здесь чародей, ведьма, некромант и волшебник наложил чары. Густой запах магии окружил луг. Ноги Кота словно превратились в свинцовые столбы. Сердце колотилось. Он чувствовал себя как в замедленной съемке, двигаясь всё медленнее и медленнее, будто заводная игрушка, у которой заканчивается завод. Он слышал, как Дженет кричит ему бежать, но он больше не мог двигаться. Он застрял прямо перед разрушенной аркой и застыл, парализованный. Он мог только дышать.

Братья Нострумы и Старательный Чародей схватили его оттуда и обмотали веревкой его застывшее тело. Дженет сделала всё возможное, чтобы остановить их.

– О, пожалуйста, перестаньте! Что вы делаете?

– Ну-ну, Гвендолен, – недоуменно ответил Генри Нострум. – Ты прекрасно знаешь. Я самым тщательным образом объяснил тебе, что сад может быть освобожден от чар, только когда мы перережем горло невинному ребенку на этой каменной плите. Ты согласилась, что так должно быть.

– Нет, не соглашалась! Это была не я! – воскликнула Дженет.

– Тихо! – велел Крестоманси от дерева. – Хочешь оказаться на месте Кота?

Дженет уставилась на него и продолжала таращиться, когда до нее дошел весь подтекст. Пока она таращилась, Старательный Чародей поднес Кота, застывшего как мумия и обвязанного веревкой, и больно бросил его на каменную глыбу. Кот обиженно уставился на Старательного Чародея. Он всегда казался таким дружелюбным. В остальном Кот вовсе не был так испуган, как мог бы. Конечно, Гвендолен знала, что у него есть жизни, которые он может потратить. Но он надеялся, что его горло заживет после того, как его перережут. До тех пор ему будет ужасно неудобно. Он поднял глаза на Дженет, чтобы одарить ее обнадеживающим взглядом.

К его изумлению, Дженет растворилась в небытии. От нее остался только удивленный вскрик. И такой же крик пронесся по лугу. Все были столь же изумлены, как и Кот.

– О, хорошо! – произнесла Гвендолен с другой стороны камня. – Я попала сюда вовремя.

Все уставились на нее. Гвендолен вышла из пространства между колоннами, вытирая драконью кровь со своих пальцев одним из школьных сочинений Кота. Кот видел свою подпись наверху страницы: «Эрик Эмилиус Чант, улица Шабаша, 26, Уолверкот, Англия, Европа, Мир, Вселенная…» – определенно его сочинение. Волосы Гвендолен по-прежнему были забраны в странный головной убор, но она сняла массивные золотые одеяния, на ней осталось лишь то, что в ее новом мире, должно быть, считалось нижним бельем. И было оно великолепнее любого из шлафроков Крестоманси.

– Гвендолен! – воскликнул Генри Нострум и указал на место, с которого исчезла Дженет.  – Что… кто…

– Просто заместительница, – объяснила Гвендолен самым легкомысленным своим тоном. – Я только что видела ее и Кота здесь, так что поняла… – она увидела Крестоманси, безвольно привязанного к яблоне. – О, хорошо! Вы схватили его! Минутку, – она прошагала к Крестоманси и подобрала золотое нижнее белье, чтобы сильно пнуть его по голеням. – Вот тебе! И вот!

Крестоманси не пытался притворяться, будто ему не больно. Он согнулся пополам. Носки туфель Гвендолен были заостренными как гвозди.

– Так, на чем я остановилась? – Гвендолен повернулась обратно к братьям Нострумам. – Ах, да! Я подумала, что лучше мне вернуться, поскольку мне хотелось посмотреть на веселье, и я вспомнила, что забыла сказать вам: у Кота девять жизней. Боюсь, вам придется убить его несколько раз.

Девять жизней! – вскричал Генри Нострум. – Глупая девчонка!

После этого поднялся такой крик и вопль от каждого чародея и ведьмы на лугу, что невозможно было расслышать что-либо еще. Со своего места Кот мог видеть, как Уильям Нострум с покрасневшим лицом наклонился к Гвендолен, вращая глазами и бешено вопя на нее, а Гвендолен подалась вперед, крича в ответ. Когда шум немного стих, он услышал, как Уильям Нострум гудит:

– Девять жизней! Если у него девять жизней, глупая девчонка, это значит, что он сам кудесник!

– Я не глупая! – рявкнула Гвендолен в ответ. – Я знаю это не хуже вас! Я использовала его магию еще с тех пор, когда он был младенцем. Но я не смогу использовать ее и дальше, если вы собираетесь убить его, не так ли? Поэтому мне пришлось уйти. Я считаю, с моей стороны было очень любезно вернуться и сообщить вам об этом. Вот так!

– Как ты могла использовать его магию? – вопросил Генри Нострум, еще больше выведенный из себя, чем его брат.

– Просто использовала и всё, – ответила Гвендолен. – Он никогда не возражал.

– Я возражаю, – заметил Кот со своей неудобной плиты. – Я тоже здесь, знаешь ли.

Гвендолен посмотрела на него так, словно удивилась, что он здесь. Но прежде чем она успела сказать что-либо Коту, Уильям Нострум громко потребовал тишины. Он был очень возбужден. Он достал из кармана длинную блестящую вещицу и нервно сгибал ее.

– Молчать! – велел он. – Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас отступать. Нам надо просто найти слабое место мальчика. Мы, конечно, не сможем убить его, если не найдем. У него должно быть слабое место. У всех кудесников есть.

С этими словами Уильям Нострум повернулся к Коту и наставил на него блестящую вещь. Кот с ужасом понял, что это длинный серебряный нож. Нож был направлен ему в лицо, даже если глаза Уильяма Нострума смотрели в другую сторону.

– Какое у тебя слабое место, мальчик? Рассказывай.

Кот ничего не ответил. Это казалось единственным способом сохранить хоть одну из своих жизней.

– Я знаю, – сказала Гвендолен. – Я сама его создала. Я заключила все его жизни в книжечку спичек. Так их было проще использовать. Она в моей комнате в Замке. Достать ее?

Насколько Кот видел из своего неудобного положения, все восприняли ее слова с облегчением.

– Тогда всё в порядке, – сказал Генри Нострум. – Его можно убить, не сжигая спичку?

– О, да, – ответила Гвендолен. – Однажды он утонул.

– В таком случае, вопрос только в том, – с громадным облегчением произнес Уильям Нострум, – сколько жизней у него осталось. Сколько их у тебя, мальчик? – нож снова нацелился на Кота.

И Кот снова ничего не ответил.

– Он не знает, – нетерпеливо произнесла Гвендолен. – Мне пришлось использовать несколько. Он потерял одну при рождении и одну, когда утонул. И одну я использовала, чтобы поместить его в книжечку спичек. Почему-то это вызвало у него судороги. А потом вон та жаба, связанная серебром, не захотела обучать меня колдовству и забрала у меня магию, так что ночью мне пришлось взять еще одну жизнь Кота, чтобы она перенесла меня в мой прекрасный новый мир. Он ужасно сопротивлялся, но в итоге подчинился. И это стало концом той жизни. О, чуть не забыла! Его четвертую жизнь я поместила в ту скрипку, на которой он вечно играл, чтобы превратить ее в кошку – Скрипку – помните, мистер Нострум?

Генри Нострум вцепился в крылья своих волос. Ужас снова разлился по лугу.

– Ты глупая девчонка! Кто-то забрал эту кошку. Мы не можем его убить!

На мгновение у Гвендолен на лице появилось очень обескураженное выражение. А потом у нее возникла идея.

– Если я снова уйду, вы можете использовать мою заместитель…

Цепь от часов, связывавшая Крестоманси, звякнула.

– Нострум, вы зря расстраиваетесь. Это я забрал кошку-скрипку. Она где-то здесь в саду.

Генри Нострум резко развернулся, чтобы подозрительно посмотреть на Крестоманси, по-прежнему вцепившись в крылья волос, словно это помогало ему сохранять здравое мышление.

– Я очень сильно не доверяю вам, сэр. Вы известны, как весьма коварная личность.

– Вы мне льстите, – сказал Крестоманси. – К несчастью, связанный серебром, я могу говорить лишь правду.

Генри Нострум посмотрел на своего брата.

– Это так, – с сомнением произнес Уильям, – серебро вынуждает его говорить истину. В таком случае, полагаю, недостающая жизнь мальчика должна быть где-то здесь.

Этого было достаточно для Гвендолен, Старательного Чародея и большинства ведьм и некромантов.

– Тогда я пойду найду ее, – сказала Гвендолен и засеменила по лугу к деревьям так быстро, как ей позволяли заостренные туфли, а Старательный Чародей скакал впереди.

Когда они протолкнулись мимо ведьмы в высокой зеленой шляпе, та сказала:

– Правильно, дорогая. Мы все должны поохотиться за кошечкой, – она повернулась к толпе с пронзительным ведьмовским криком: – Все на охоту за кошкой!

И все устремились на охоту, подобрав юбки и придерживая воскресные шляпы. Луг опустел. Деревья вокруг него дрожали, качались и скрипели. Но сад не пускал никого слишком далеко. Яркие разноцветные ведьмы, волшебники в мантиях и темные чародеи постоянно вываливались от деревьев обратно на луг. Кот услышал, как Крестоманси говорит:

– Похоже, ваши друзья весьма невежественны, Нострум. Путь наружу лежит противосолонь. Возможно, вам стоит сказать им об этом. Кошка, несомненно, находится в лете или в весне.

Уильям Нострум пронзил его завихряющимся взглядом и бросился прочь, крича:

– Противосолонь, братья и сестры! Противосолонь!

– Позвольте сообщить вам, сэр, – сказал Генри Нострум Крестоманси, – вы начинаете меня серьезно раздражать.

Секунду он помешкал, но, когда толпа людей, включая Гвендолен и Старательного Чародея, с ужасно раздраженным видом была снова выброшена из деревьев на луг, Генри Нострум помчался к ним, крича:

– Нет, мои дорогие друзья! Моя дорогая ученица! Противосолонь. Вы должны двигаться противосолонь.

На какое-то время Кот и Крестоманси остались одни возле разбитой арки и яблони.


Глава 14 | Очарованная жизнь | Глава 16