home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

В «Белом кролике» их проводили в отдельную гостиную. Навстречу им напыщенно выкатился Мистер Нострум.

– Мои дорогие юные друзья!

Он положил руки Дженет на плечи и поцеловал ее. Дженет отступила назад, сдвинув шляпу на одно ухо. Кот испытал легкое потрясение. Он совсем позабыл о нездоровом потрепанном виде мистера Нострума и о странном впечатлении, которое производил его блуждающий левый глаз.

– Садитесь, садитесь! – сердечно пригласил мистер Нострум. – Угощайтесь имбирным лимонадом.

Они сели и отпили имбирного лимонада, который оба не любили.

– Зачем вы хотели видеть нас с Гвендолен? – спросил Кот.

– Вот зачем, – ответил мистер Нострум. – Перейдем сразу к сути и не будем ходить вокруг да около: мы обнаружили, как и боялись, что не можем использовать те три подписи, которые ты столь любезно подарила мне за услуги, оказанные в плане обучения. Личность, Обитающая Вон в Том Замке, чье имя я гнушаюсь произносить, накладывает на свое имя неразбиваемую защиту. Можете считать это предусмотрительностью с его стороны. Но, боюсь, мы вынуждены перейти к Плану номер Два. Вот почему, мой дорогой Кот, мы были так рады устроить, чтобы вы жили в Замке.

– Что за План номер Два? – спросила Дженет.

Странный глаз мистера Нострума скользнул вбок по лицу Дженет. Похоже, он не понял, что она не Гвендолен. Возможно, его блуждающий глаз не слишком хорошо видел.

– План номер Два в точности таков, как я описывал тебе, Гвендолен, – сказал он. – Мы ни на йоту его не изменили.

Дженет пришлось найти другой способ выяснить, о чем он говорит. У нее это уже стало неплохо получаться.

– Но я хочу, чтобы вы описали его Коту. Он ничего о нем не знает, а ему, возможно, понадобится это знание, поскольку… поскольку, к сожалению, они забрали мою магию.

Мистер Нострум игриво погрозил ей пальцем.

– Да, шаловливая ты девочка. Я многое слышал про тебя в деревне. Печальная потеря, но будем надеяться, что лишь временная. А теперь – что касается объяснения Юному Чанту – как мне лучше всего это сделать?

Он подумал, по обыкновению приглаживая вьющиеся крылья волос. Каким-то образом по его жесту Кот понял: что бы мистер Нострум ни собирался ему сказать, это будет не совсем правда. Об этом говорили и движения рук мистера Нострума, и то, как серебряная цепочка от часов лежала на его потрепанном округлом жилете.

– Что ж, Юный Чант, – произнес мистер Нострум, – всё можно описать в двух словах. Существует группа, клика, собрание людей во главе с Хозяином Замка, которые ведут себя очень эгоистично в том, что касается магии. Они приберегают всё лучшее для себя, что, естественно, делает их весьма опасными – угрозой всем колдунам и постоянно нависающей над обычными людьми катастрофой. Возьмем, к примеру, драконью кровь. Как ты знаешь, она запрещена. Эти люди во главе с Той Личностью запретили ее и тем не менее – запомни хорошенько, Юный Чант – сами ежедневно ее используют. К тому же – и это доказывает мою правоту – они строго контролируют пути, по которым можно попасть в миры, из которых привозят драконью кровь. Обычный некромант вроде меня может добыть ее только ценой громадных расходов и риска, и наши экзотические поставщики вынуждены подвергать себя опасности, чтобы добыть ее для нас. То же самое касается почти любого продукта из других миров. А теперь я спрашиваю тебя, Юный Чант, разве это справедливо? И я скажу тебе, почему нет, юный Эрик. Несправедливо, что пути в другие миры находятся в руках нескольких человек. В этом заключается суть вопроса: пути в другие миры. Мы хотим, чтобы они были открыты, свободны для каждого. И тут вступаешь ты, Юный Чант. Лучший и самый простой путь, широчайшие Врата в Иномирье, если можно так выразиться – это некий закрытый сад на территории вышеупомянутого Замка. Подозреваю, вам запретили входить в него…

– Да, – ответил Кот. – Запретили.

– И вдумайся, как несправедливо! – воскликнул мистер Нострум. – Хозяин Того Места пользуется им каждый день и путешествует, где ему вздумается. И вот, чего я хочу от тебя, Юный Чант, и в чем состоит План номер Два: войди в тот сад в воскресенье ровно в два тридцать. Можешь пообещать мне это?

– Что это даст? – спросил Кот.

– Сломает магическую печать, которую те подлые люди наложили на Врата в Иномирье, – ответил мистер Нострум.

– Я никогда до конца не понимала, – произнесла Дженет, убедительно нахмурившись, – как Кот может сломать печати, просто войдя в сад?

Мистер Нострум посмотрел с легким раздражением.

– Благодаря тому, что он обычный невинный ребенок, конечно. Моя дорогая Гвендолен, я подчеркивал тебе снова и снова важность невинного ребенка в центре Плана номер Два. Ты должна понимать.

– О, я понимаю, понимаю, – поспешно произнесла Дженет. – И всё должно случиться в это воскресенье в два тридцать?

– Как мы всегда и планировали, – мистер Нострум снова начал улыбаться. – Хорошее сильное время. Ты совершишь это для нас, Юный Чант? Подаришь этим несложным поступком свободу своей сестре и ей подобным – свободу делать то, что им нужно, чтобы практиковать магию?

– У меня будут неприятности, если меня поймают, – заметил Кот.

– Немного мальчишеский хитрости поможет тебе. А после, не беспокойся, мы позаботимся о тебе, – заверил мистер Нострум.

– Думаю, я могу попробовать, – сказал Кот. – Но не могли бы вы взамен помочь мне? Как думаете, мог бы ваш брат любезно одолжить нам двадцать фунтов к следующей среде?

Рассеянное, однако приветливое выражение тронуло левый глаз мистера Нострума. Он доброжелательно уставился в самый дальний угол гостиной.

– Всё, что пожелаешь, дорогой мальчик. Только войди в тот сад, и плоды всех миров падут к твоим ногам.

– Через полчаса после этого мне надо стать блохой, а в понедельник я хочу, чтобы казалось, будто я могу творить магию. Вот и всё, что мне надо, кроме двадцати фунтов.

– Что угодно, что угодно! Только войди в тот сад для нас, – экспансивно произнес мистер Нострум.

Похоже, Кот и Дженет должны были удовлетвориться этим. Кот сделал несколько попыток заставить мистера Нострума дать определенное обещание, но тот лишь говорил:

– Только войди в сад.

Дженет посмотрела на Кота, и они встали, чтобы уходить.

– Давайте поболтаем, – предложил мистер Нострум. – У меня есть для вас по меньшей мере две интересные новости.

– У нас нет времени, – твердо солгала Дженет. – Пошли, Кот.

Мистер Нострум привык к такой твердости Гвендолен. Он встал и проводил их, будто королевских особ, до двери постоялого двора и махнул им, когда они вышли на лужайку.

– Увидимся в воскресенье, – крикнул он им вслед.

– Нет, не увидимся, – прошептала Дженет.

Наклонив голову так, чтобы широкополая шляпа Гвендолен скрыла ее от мистера Нострума, она прошептала Коту:

– Кот, если ты сделаешь хоть что-нибудь из того, что хочет этот невероятно бесчестный человек, ты дурак! Я знаю, он рассказал тебе массу лжи. Не знаю, чего он на самом деле добивается, но, пожалуйста, не делай этого.

– Я знаю… – начал Кот, когда со скамейки рядом с «Белым оленем» встал мистер Баслам и потащился за ними.

– Подождите! – пропыхтел он, распространяя вокруг себя пивные пары. – Юная леди, юный сэр, надеюсь вы держите в уме то, что я вам сказал. Среда. Не забудьте про среду.

– Не бойтесь. Это преследует меня во сне, – сказала Дженет. – Пожалуйста. Мы заняты, мистер Бастл.

Они быстро пошли прочь по лужайке. Единственная живая душа, которую они увидели, оказалась Уиллом Саггинсом – он вышел с заднего двора пекарни, чтобы многозначительно уставиться на них.

– Думаю, мне придется сделать то, что он хочет, – сказал Кот.


– Не надо, – попросила Дженет. – Хотя должна признать, не вижу, что еще мы можем предпринять.

– Почти единственное, что остается – бежать.

– Тогда давай так и сделаем – немедленно.

Они не то чтобы побежали. Скорее быстро вышли из деревни на дорогу, которая, как думал Кот, была ближайшим путем в Уолверкот. Когда Дженет возразила, что Уолверкот – первое место, где любой в Замке решит их искать, Кот объяснил про большие связи миссис Шарп в Лондоне. Он знал, миссис Шарп тайно увезет их куда-нибудь, не задавая вопросов. Заговорив о миссис Шарп, он почувствовал ужасную тоску. Он страшно скучал по ней. Кот устало плелся по проселочной дороге, желая, чтобы это была улица Шабаша и чтобы Дженет не шла рядом, споря с ним.

– Ну, может, ты и прав, – сказала Дженет, – и я не знаю, куда еще мы могли бы пойти. Как мы доберемся до Уолверкота? Автостопом?

Когда Кот не понял, она объяснила, что это значит попросить кого-нибудь подвезти, махая большим пальцем.

– Это избавило бы нас от долгой ходьбы, – согласился Кот.

Дорога, которую он выбрал, вскоре превратилась в настоящую проселочную дорогу – изрезанную колеями, поросшую травой и окруженную высокими живыми изгородями, увешанными красными ягодами брионии. Движения по ней не было совсем.

Дженет сумела промолчать и не указать на это.

– Во-первых, – сказала она, – если мы действительно хотим преуспеть в побеге, обещай, что не станешь упоминать Сам Знаешь Кого, – когда Кот не понял и этого, она объяснила: – Человека, которого мистер Нострум называл Эта Личность и Хозяин Замка – ну ты знаешь!

– О, – произнес Кот, – имеешь в виду Крест…

Тихо! – рявкнула Дженет. – Да, я имею в виду его, и ты не должен произносить его имя. Он кудесник и появляется, если его позвать, глупый! Подумай, как мистер Нострум до смерти боялся произнести его имя.

Кот поразмышлял над этим. Каким бы хмурым и тоскующим по дому он ни был, он не спешил соглашаться со всем, что говорит Дженет. В конце концов, она не была на самом деле его сестрой. Кроме того, мистер Нострум не говорил правду. И Гвендолен никогда не упоминала, что Крестоманси – кудесник. Конечно же, она никогда не осмелилась бы творить всю ту магию, что творила, если бы считала его кудесником.

– Я тебе не верю, – сказал он.

– Хорошо. Не верь. Только не произноси его имя.

– Ничего не имею против. В любом случае надеюсь, я больше никогда его не увижу.

Чем дальше они шли, тем более заброшенной становилась дорога. Стоял свежий теплый день. Среди живой изгороди встречались орехи и громадные кусты ежевики. Прежде чем они прошли еще полмили, Кот обнаружил, что его чувства полностью изменились. Он был свободен. Его проблемы остались позади. Они с Дженет собирали орехи, которые как раз достаточно созрели, чтобы их съесть, и много смеялись, щелкая их. Дженет сняла шляпу – она неоднократно говорила Коту, что ненавидит шляпы, – и они заполнили ее про запас ежевикой. Они засмеялись, когда сок просочился сквозь шляпу и закапал на платье Дженет.

– По-моему, сбегать – весело, – сказал Кот.

– Подожди, пока мы не проведем ночь в кишащем крысами сарае, – ответила Дженет. – Прыгающими и пищащими. В этом мире есть упыри и гобли… О, смотри! Машина! Поднимай палец… Нет, маши. Возможно, они не поймут поднятый палец.

Они бешено замахали большой черной машине, которая приближалась, шурша и подпрыгивая на рытвинах. К их восторгу, она, фыркнув, остановилась рядом с ними. Ближайшее окно опустилось. К их крайнему потрясению, из него высунулась голова бледной и взволнованной Джулии.

– О, пожалуйста, вернитесь! – воскликнула Джулия. – Я знаю, вы сбежали из-за меня, и я сожалею! Клянусь, больше не буду так делать!

Роджер высунул голову из заднего окна:

– Я ей всё время говорил, что этим закончится. А она мне не верила. Возвращайтесь. Пожалуйста.

К этому моменту открылась водительская дверь. Милли торопливо обошла длинный капот автомобиля. Выглядела она гораздо более по-домашнему, чем обычно, поскольку подоткнула юбки, чтобы удобнее управлять машиной, и надела крепкие ботинки и старую шляпу. Она была взволнована, не меньше Джулии. Подойдя к Дженет и Коту, она обняла обоих и прижала к себе так крепко и с таким облегчением, что Кот едва не упал.

– Дорогие бедняжки! В следующий раз, если вам будет плохо, вы должны сразу же прийти и рассказать мне! И какой ужас! Я так испугалась, что вы попали в серьезную переделку, а потом Джулия сказала мне, что это ее вина. Я очень сердита на нее. Одна девочка как-то проделала подобное со мной, и я знаю, какой несчастной из-за этого себя чувствуешь. А теперь, пожалуйста, пожалуйста, вернитесь. Вас в Замке ждет сюрприз.

Коту и Дженет ничего не оставалось, кроме как забраться на заднее сиденье автомобиля и позволить отвезти себя обратно в Замок. Они были несчастны. Страдания Кота возросли от того, что его начало тошнить, как только автомобиль запрыгал задним ходом к воротам, где Милли смогла развернуть его. От запаха ежевики, доносившегося из промокшей шляпы Дженет, ему делалось еще хуже.

Милли, Роджер и Джулия испытывали громадное облегчение, что нашли их. Они весело болтали всю дорогу. Сквозь тошноту у Кота возникло впечатление – хотя ни один из них этого не говорил, – что особенно они были рады найти Дженет и Кота раньше, чем Крестоманси узнал, что они пропали. Ни Коту, ни Дженет лучше от этого не стало.

Пять минут спустя машина прошуршала по аллее и остановилась у парадной двери Замка. Кот грустно подумал, что дворецкий открыл ее для них именно так, как хотела Гвендолен. Более того, дворецкий церемонно забрал у Дженет сочащуюся шляпу.

– Я позабочусь, чтобы это попало к повару, – сказал он.

Милли заверила Дженет, что ее платье не сильно пострадало, и повела их в комнату, которую называли Малая Гостиная.

– Это означает, конечно, что в ней всего семьдесят квадратных футов, – сказала она. – Заходите. Вас ждет там чай.

Они вошли. Посреди большой квадратной комнаты на самом краешке позолоченного кресла нервно сидела тонкая сухонькая женщина в украшенной бисером черной одежде. Когда дверь открылась, она, подпрыгнув, развернулась.

Кот забыл о том, что его тошнило.

– Миссис Шарп! – закричал он и бросился обнимать ее.

Несмотря на нервозность, миссис Шарп была вне себя от радости.

– Это же мой Кот! Ну-ка отойди, дай мне посмотреть на тебя, и на тебя тоже, Гвендолен, милая. Честное слово, на вас слишком нарядная одежда, чтобы в ней играть! Ты поправился, Кот. А ты, Гвендолен, похудела. Я могу это понять, дорогая, поверь мне! И вы только посмотрите на чай, который принесли для нас троих!

Это был чудесный чай – даже лучше, чем тогда на поляне. Как всегда алчная миссис Шарп принялась поглощать столько угощения, сколько могла съесть, и без умолку болтать.

– Да, мы вчера приехали на поезде – мистер Нострум и я. После того, как я получила твою открытку, Кот, я не могла оставаться спокойной, пока не увижу вас обоих, а поскольку мои связи и прочее принесли неплохие средства, я чувствовала, что имею на это право. Когда я появилась здесь у дверей, меня встретили точно королевскую особу. Не к чему придраться. Если бы меня только трогало подобное в этом Замке. Скажи, Гвендолен, милая, он действует на тебя так же, как на меня?

– А как он на вас действует? – осторожно спросила Дженет.

– Я вся сплошные нервы, – ответила миссис Шарп. – Чувствую себя слабой и пугливой, как котенок – и это напоминает мне кое-о-чем, Кот, но я скажу тебе позже. Здесь так тихо. Пока вы не пришли, я всё пыталась понять, что это такое – а вас долго не было, солнышки, – и меня наконец озарило. Это колдовство, вот что это такое, и ужасно сильное притом, против нас, ведьм. Я сказала себе: «Этот Замок не любит ведьм, вот в чем дело!» – и посочувствовала тебе, Гвендолен. Заставь его отправить тебя куда-нибудь учиться. Ты будешь счастливее.

Она продолжила болтать. Она была счастлива видеть их обоих, а Кота постоянно одаривала особо гордыми и нежными взглядами. Кот подумал, что она убедила себя, будто растила его с младенчества. В конце концов, она знала его с рождения.

– Расскажите нам про улицу Шабаша, – жадно попросил он.

– Я как раз собиралась, – сказала миссис Шарп. – Помните, мисс Ларкинс? Раздражительная девушка с рыжими волосами, которая предсказывала будущее? Сама я всегда была о ней невысокого мнения. Но кое-кто оценил ее больше. Благодарный клиент устроил ее в Салон на улице Оков. Улица Шабаша теперь для нее недостаточно хороша. Везет же некоторым! Но мне тоже повезло. Я рассказывала вам в письме – не так ли, Кот? – о том, что мне дали пять фунтов за того старого кота, в которого ты превратила скрипку нашего Кота, Гвендолен. Так вот, его купил такой забавный коротышка. Пока мы поджидали, чтобы поймать кота – вы знаете, как он никогда не появляется, когда нужен, – этот коротышка без конца рассказывал мне всё о долях и акциях, и капиталовложениях, и всё в таком роде. То, чего я никогда не могла понять. Он рассказывал мне, что я должна сделать с теми пятью фунтами, которые он мне дал, пока у меня голова не пошла кругом. Ну, я не слишком на это рассчитывала, но подумала, почему бы не попробовать. И я сделала, как он сказал, насколько смогла вспомнить. И знаете, эти пять фунтов принесли сотню! Сотню фунтов он мне подарил!

– Должно быть, он финансовый волшебник, – заметила Дженет.

Она просто пошутила, чтобы немного взбодриться. Ей необходимо было взбодриться по многим причинам. Но миссис Шарп поняла ее буквально.

– Так и есть, моя дорогая! Ты всегда такая умница. Я знаю, что он финансовый волшебник, поскольку я рассказала мистеру Ноструму, и мистер Нострум сделал точно то же самое, что и я, со своими пятью фунтами – или, может, там было больше – и потерял всё до последнего пенни. А еще…

Кот наблюдал за миссис Шарп, пока она болтала. Он был озадачен и опечален. Он любил миссис Шарп по-прежнему. Но понял, что бежать к ней было совершенно бесполезно. Она была слабым и непорядочным человеком. Она не стала бы помогать им, а отправила бы обратно в Замок, попытавшись вытянуть из Крестоманси за это деньги. А связи в Лондоне, которыми она хвасталась, на тот момент были лишь хвастовством. Кот задался вопросом, насколько сильно он изменился – и почему, – чтобы понимать всё это. Но он знал – столь же точно, как если бы миссис Шарп повернулась к нему в своем позолоченном кресле и сама его в этом заверила, – и это расстраивало его.

Когда миссис Шарп съела всё, что можно, у нее сделался очень нервный вид. Возможно, Замок угнетал ее. Наконец, она встала и нервно поспешила к дальнему окну, в рассеянности прихватив с собой чашку.

– Подойдите объясните мне, что там за окном, – сказала она. – Так грандиозно, что я не могу понять.

Кот с Дженет услужливо подошли к ней. После чего миссис Шарп поразилась, обнаружив, что у нее в руке пустая чашка.

– О, посмотрите-ка на это, – сказала она, дрожа от нервозности. – Я унесу ее с собой, если не буду осторожна.

– Лучше не надо, – сказал Кот. – Она наверняка зачарована. Всё, что выносишь наружу, начинает кричать о том, кому оно принадлежит.

– Неужели?

Вся трепеща, миссис Шарп передала Дженет чашку, а следом за ней с очень виноватым видом достала из своей сумочки две серебряные ложки и щипцы для сахара.

– Вот, дорогая. Не могла бы ты отнести это обратно на стол?

Дженет ушла, преодолевая ярды ковра, и как только она оказалась вне пределов слышимости, миссис Шарп наклонилась и прошептала:

– Ты говорил с мистером Нострумом, Кот?

Кот кивнул.

Миссис Шарп тут же занервничала гораздо более искренне.

– Не делай того, что он говорит, милый, – прошептала она. – Ни в коем случае. Слышишь меня? Это безнравственное вопиющее безобразие, и ты не должен этого делать!

Затем, пока Дженет медленно шла обратно – медленно, поскольку она видела, что миссис Шарп хочет сказать что-то Коту наедине, – миссис Шарп неискренне воскликнула:

– О, эти громадные древние дубы! Они, должно быть, старше меня!

– Это кедры, – всё, что смог ответить Кот.

– Что ж, это был чудесный чай, солнышки, и замечательно было повидать вас, – сказала миссис Шарп. – И я рада, что вы предупредили меня насчет этих ложек. Всегда считала, что зачаровывать имущество – низкая злобная уловка. А теперь мне пора идти. Меня ждет мистер Нострум.

И миссис Шарп ушла – через вестибюль Замка и по аллее – с такой скоростью, что стало ясно: она рада уйти.

– Видишь, Замок действительно расстраивает ее, – сказала Дженет, наблюдая за торопливо шагающей черной фигурой миссис Шарп. – Эта тишина. Я знаю, что она имеет в виду. Но, по-моему, это весело – или было бы весело, если бы всё остальное не было так плохо. Кот, боюсь, бежать к ней было бесполезно.

– Знаю, – ответил Кот.

– Я так и подумала.

Дженет хотела сказать что-то еще, но их прервали Роджер и Джулия. Джулия так раскаивалась и так усиленно старалась быть дружелюбной, что ни Дженет, ни Коту не хватило духу уйти одним. Вместо этого они играли с зеркалом. Роджер достал зеркало, привязанное в книжном шкафу Кота, и взял еще свое, Джулии и Гвендолен. Джулия затянула маленький твердый узелок на своем носовом платке и подняла все четыре зеркала в воздух в игровой. Они отлично веселились до ужина, со свистом носясь по игровой, не говоря уже о полетах вверх-вниз по коридору.

Ужин в тот вечер проходил в игровой. Внизу опять был торжественный прием. Роджер и Джулия знали об этом, но никто не поставил в известность ни Кота, ни Дженет из опасения, что предполагаемая Гвендолен может попытаться снова его испортить.

– В месяц перед Хэллоуином всегда бывает много гостей, – сказала Джулия, когда они закончили пирог из ежевики, который повар специально приготовил из ягод из шляпы Дженет. – Поиграем в солдатиков или снова в зеркала?

Дженет так усиленно показывала, что ей надо что-то срочно сказать, что Коту пришлось отказаться.

– Мне ужасно жаль. Нам надо обсудить то, что нам сообщила миссис Шарп. И не говори, что я собственность Гвендолен. Дело вовсе не в этом.

– Мы прощаем тебя, – сказал Роджер. – Если повезет, мы можем простить и Гвендолен.

– Мы вернемся, когда поговорим, – сказала Дженет.

Они поспешили в ее комнату, и Дженет заперла дверь на случай, если Юфимия попытается войти.

– Миссис Шарп сказала, что я ни в коем случае не должен делать то, что говорит мистер Нострум, – сообщил ей Кот. – Думаю, она пришла специально, чтобы сказать мне это.

– Да, она тебя любит, – сказала Дженет. – О-о-о, провались всё пропадом!

Она сцепила руки за спиной и ходила взад-вперед, опустив голову. Она так походила на мистера Сондерса, ведущего урок, что Кот засмеялся.

– Тьфу ты, – продолжила Дженет. – Тьфу ты, тьфу ты, тьфу ты, тьфу ты, тьфутытьфутытьфуты! – она походила еще немного. – Миссис Шарп совершенно бесчестная женщина, почти настолько же ужасная, как мистер Нострум, и вероятно, хуже, чем мистер Бисто, так что, если уж она считает, что ты не должен этого делать, это наверняка нечто ужасное. Над чем ты смеешься?

– Ты всё время неправильно произносишь имя мистера Баслама, – ответил Кот.

– Он не заслуживает, чтобы я произносила его правильно, – сказала Дженет, продолжая вышагивать. – О, эта сбивающая с толку миссис Шарп! После того, как я поняла, что от нее не стоит ждать помощи, я была в таком отчаянии, что внезапно увидела идеальный выход – и она тут же перекрыла его. Понимаешь, если тот сад – путь в другие миры, мы с тобой могли бы вернуться в мой мир, и ты мог бы жить там со мной. Не думаешь, что это хорошая идея? Ты был бы в безопасности от Крестоманси и мистера Бааламба, и уверена, Уилл Саггинс не сможет превратить тебя в лягушку там, не так ли?

– Не сможет, – с сомнением произнес Кот. – Но я думаю, далеко не всё, сказанное мистером Нострумом, правда. Что угодно может оказаться не так.

– А то я не знаю! – воскликнула Дженет. – Особенно после миссис Шарп. Мама с папой будут еще одной трудностью – хотя я и считаю, что они полюбят тебя, когда поймут. Сейчас они должны быть страшно озадачены моей Дорогой Заместительницей. И у меня был брат, который умер при рождении, так что, возможно, они подумают, что ты его Дорогой Заместитель.

– Забавно! – воскликнул Кот. – Я тоже едва не умер, когда родился.

– Значит, ты точно он, – Дженет развернулась, дойдя до конца своей тропинки. – Они будут в восторге – надеюсь. А лучшее во всем этом – то, что Гвендолен притянет обратно сюда, и ей придется со всем разбираться. И поделом ей! Всё это – ее вина.

– Нет, не ее, – возразил Кот.

– Да, ее! Она творила магию, когда ей это запретили, и отдала мистеру Бластоффу негодные сережки за нечто, чего у нее в любом случае не должно быть, и вытащила меня сюда, и превратила Юфимию в лягушку, и втянула тебя в еще большие неприятности, чем меня. Не мог бы ты на минутку перестать быть таким преданным и заметить!

– Не стоит злиться, – вздохнул Кот.

Он скучал по Гвендолен еще больше, чем по миссис Шарп.

Дженет тоже вздохнула, но раздраженно. Она с глухим стуком села за туалетный столик и уставилась на собственное сердитое лицо. Приподняв пальцем нос, она скосила глаза. Она делала так каждую свободную минуту. Это немного успокаивало ее чувства по отношению к Гвендолен.

Кот поразмышлял.

– Думаю, это хорошая идея, – скорбно произнес он. – Нам стоит пойти в сад. Но, думаю, чтобы попасть в другой мир, нужна магия.

– И таким образом мы оказываемся в тупике, – сказала Дженет. – Это опасно, и мы в любом случае не можем. Но у Гвендолен забрали магию, а она смогла. Как? Это всегда меня немало озадачивало.

– Подозреваю, она использовала драконью кровь, – сказал Кот. – У нее еще оставалось. У мистера Сондерса есть в мастерской целая банка.

– Так почему же ты не сказал? – завопила Дженет, подпрыгивая и поворачиваясь на стуле.

Она в самом деле могла быть Гвендолен. При виде ее свирепого лица Кот заскучал по Гвендолен еще больше. Он негодовал на Дженет. Она весь день командовала им. А потом попыталась доказать, что во всем виновата Гвендолен. Он упрямо пожал плечами и отказался помогать.

– Ты не спрашивала.

– Но ты можешь достать немного?

– Возможно. Но, – добавил Кот, – я на самом деле не хочу уходить в другой мир.

Дженет сделала глубокий бесшумный вдох и сумела не сказать, что пусть он в таком случае остается и превращается в лягушку. Состроив зеркалу очень изобретательную рожу, она досчитала до десяти.

– Кот, – осторожно произнесла она. – Мы здесь вляпались в такую заварушку, что я просто не вижу другого выхода. А ты видишь?

– Нет, – нехотя признал Кот. – Я сказал, что пойду.

– И спасибо тебе, дорогая Дженет, за любезное приглашение, – сказала Дженет, и, к ее облегчению, Кот улыбнулся. – Но мы должны быть до отвращения осторожны: подозреваю, что даже если о наших планах не узнает Крестоманси, узнает Милли.

– Милли?

– Милли. Думаю, она ведьма, – Дженет быстро наклонила голову, вертя в руках щетку для волос с золотой спинкой. – Знаю, ты думаешь, будто мне повсюду мерещится колдовство из-за моего гадкого подозрительного мышления, как ты подумал, когда я сказала насчет Крестоманси, но я абсолютно уверена, Кот. Нежная и ласковая ведьма, если хочешь. Но точно ведьма. Как иначе она сегодня узнала, что мы сбежали?

– Потому что пришла миссис Шарп, и нас искали, – озадачено произнес Кот.

– Но мы отсутствовали всего около часа, и мы могли просто отправиться собирать ежевику. Мы даже ночные рубашки с собой не взяли, – объяснила Дженет. – Теперь понимаешь?

Хотя Кот действительно был убежден, что у Дженет навязчивая идея насчет магии, и по-прежнему чувствовал обиду и нежелание помогать, он не мог не видеть, что Дженет права.

– В таком случае она очень милая ведьма, – сказал он. – Я не против.

– Но, Кот, ты ведь понимаешь, как она усложняет дело, правда? Знаешь, тебя следовало назвать Мулом, а не Котом. Если ты не хочешь чего-то понимать, то не понимаешь. А, кстати, из-за чего тебя вообще зовут Котом?

– Просто шутка Гвендолен, – ответил Кот. – Она всегда говорила, что у меня девять жизней.

– Гвендолен шутила? – недоверчиво спросила Дженет.

Ее взгляд застыл, и замолчав, она оцепенело отвернулась от зеркала.

– Обычно нет, – произнес Кот.

– Великие небеса! Интересно! – воскликнула Дженет. – В этом месте, где всё остальное оказывается зачарованным, это почти возможно! И в таком случае, какой ужас!

Она толкнула зеркало наверх, так что стекло оказалось параллельно потолку, спрыгнула со стула и бросилась к гардеробу. Вытащив коробку Гвендолен, она начала бешено в ней рыться.

– О, надеюсь, я ошибаюсь! Но я почти уверена, что их было девять.

– Девять чего? – спросил Кот.

Дженет нашла связку писем, адресованных мисс Кэролайн Чант. В нее была засунута красная книжечка спичек. Дженет аккуратно вытащила ее и бросила письма обратно в коробку.

– Девять спичек, – сказала она, открыв книжечку. – Так и есть! Боже правый, Кот! Пять из них сожжены. Смотри.

Она протянула книжечку Коту. Он увидел, что в ней действительно девять спичек. Головки двух первых почернели. Третья обуглилась целиком до самого конца. У четвертой опять почернела головка. Но пятая сгорела так сильно, что позади нее опалилась бумага и на наждаке под ней появилась дырка. Удивительно, что не загорелась вся книжечка – или, по крайней мере, четыре последние спички. Однако они были как новые. Их головки были ярко-красными, вощеная бумага под ними – желтоватой, а картон – ярко-белым.

– Похоже на какие-то чары, – сказал Кот.

– Чары и есть, – ответила Дженет. – Это твои девять жизней, Кот. Как ты умудрился потерять так много?

Кот просто не мог ей поверить. Он и так-то был в угрюмом и сопротивляющемся настроении, а это было уже слишком.

– Не может быть. – сказал он.

Даже если бы у него было девять жизней, он знал, что мог потерять только три, и это считая тот раз, когда Гвендолен вызвала у него судроги. Остальные два раза – когда он родился и на пароходе. Но едва подумав это, Кот невольно вспомнил те четыре призрака, появившиеся из горящей чаши, чтобы присоединиться к отвратительной процессии Гвендолен. Один был младенцем, один мокрым. У калеки, похоже, были судороги. Но почему их было четверо, когда сгорели пять спичек?

Кот начал дрожать, и это вызвало у него еще большую решимость доказать, что Дженет неправа.

– Не мог ты пару раз умереть ночью, не заметив этого? – спросила Дженет.

– Конечно, нет, – Кот потянулся и взял книжечку. – Смотри, я докажу тебе.

Он выдернул шестую спичку и чиркнул ею по наждаку.

Дженет вскочила, крича, чтобы он не делал этого. Спичка вспыхнула.

И почти в то же самое мгновение вспыхнул Кот.


Глава 12 | Очарованная жизнь | Глава 14